Опрос

Исполняется 5 лет Русской весне: Ваше отношение к ней? Оправданы ли Ваши ожидания?
Да, в полной мере
Да, но ожидал большего - её продолжения
В принципе - да, но всё надо было делать по-другому
Нет - в принципе
Постоянно сомневаюсь
Я глубоко не в теме
Вообще не понимаю, о чем речь



Праздники России

Праздники России

Русский вопрос


Еженедельная авторская
телепрограмма К. Затулина

Читайте также
Морское сообщество, севастопольцы и крымчане поздравляют с Днем рождения председателя Общероссийского Движения поддержки Флота Михаила Ненашева
Векторы развития военной стратегии
Главнокомандующий ВМФ поздравил подводников с профессиональным праздником
Дестабилизация ситуации у южных границ России и на Кавказе в приоритете у США
Новые подробности меняют картину гибели Ту-154 под Сочи
Вашингтон берется за Киев всерьез. Получит ли Украина американское оружие, выяснится после выборов
Чего добивается «Нафтогаз», ставя крест на украинской трубе
Сергей Горбачёв: Сталин не планировал переименовывать Севастополь
Сибиряки изобрели новый сплав для корабелов
ФГУП «13 СРЗ ЧФ» МО РФ: судоремонтники делом доказывают свою востребованность и профессионализм
Вокруг Крыма - на «Комете»: как развиваются пассажирские морские перевозки на полуострове
Битва за Анаклию: кто подрывает масштабный грузино-американский проект?
К юбилею Средиземноморской эскадры

Реклама


Видеооко


Включай и смотри

Партнёры




ГЕРОИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ. Последние дни обороны Севастополя. Часть 6


2012-06-30 09:14 История
В 2001 г. при поддержке командующего ЧФ адмирала В.П. Комоедова в симферопольском издательстве "Таврида" вышла в свет уникальная работа настоящего подвижника, патриота Севастополя и Черноморского флота капитана 2 ранга Игоря Степановича Маношина. Написанием этой книги он, без всяких преувеличений, совершил жизненный подвиг, который по достоинству до сих пор не оценен. Страницы книги "Героическая трагедия", в которой повествуется о последних днях обороны Севастополя, мы и представляем нашим читателям.

Если попытаться восстановить примерный ход боевых действий в целом на левом фланге обороны СОРа, пользуясь скупыми све¬дениями из архивов и воспоминаний участников боевых действий этого дня, то сравнивая их с воспоминаниями Э. Манштейна и его схемой положения сторон по времени в июне 1942 года из его книги "Утерянные победы", видно, что основное направление уда¬ра противника было со стороны Балаклавского шоссе в направле¬нии на район 35-й береговой батареи — Херсонесский полуостров с тем, чтобы отсечь и окружить на подступах к ним остатки наших войск, сражающихся на рубеже хут. Пятницкого — истоки бухты Стрелецкой и в городе.

Из рукописи "Береговая артиллерия в героической обороне Севастополя 1941–42 гг." полковника Л.Г. Репкова, бывшего в тот период лейтенантом, командиром взвода управле¬ния 35-й береговой батареи, следует, что "к середине дня 1 июля противник подошел к городку 35-й батареи, что в 3-х км юго-восточнее от нее, и начал там накапливаться"197.

Попытки противника своими передовыми разведгруппами автоматчиков и затем подошедшими несколькими танками, как это следует из сообщения Михайлика, продвинуться вдоль дороги из Балаклавы в Камышовую бухту, были отбиты подразделениями батальона ВВС ЧФ и повернули в сторону 35-й батареи.

По данным Репкова к 16.00 1 июля, по данным Моргунова к 18.00, а по данным Зарубы к 19 часам, противник подошел к 35-й батарее на расстояние около 1 километра. По нему был открыт ружейно-пулеметный огонь, а затем открыли огонь орудия 35-й береговой башенной батареи шрапнельными снарядами, постав¬ленными на картечь. Было выпущено 6 последних снарядов. Враг понес большие потери и отступил. Но попытки противника на этом не закончились.

В 20 часов этого дня Новиков доносил о положении на сухопутном фронте:

"Алафузову, Буденному.

Противник возобновил наступление на всем фронте, большую активность проявляет на рубеже 36,5 – 36,5 – Стрелецкая бухта. Отдельные отряды ведут бои в городе.

1/VII-42 г. 20 час. 10 мин. Новиков, Хацкевич"198.

Если припомнить сообщение Пазникова о возможности самостоятельного принятия решения по отходу войск секторов к Херсонесскому полуострову согласно приказу, переданному Крыловым вечером 30 июня, то становится вполне понятным, что, не имея более сил сдерживать противника и выполнив по времени задачу по прикрытию района эвакуации, а также учитывая настойчивое стремление противника прорваться к бухте Камышовой для окружения остатков войск 1-го рубежа, последние начали отход к району 35-й батареи, а местами и раньше, с 15.00, как это следует из отчета командира 9-й бригады морской пехоты199.

Действительно, через 35 минут после предыдущей радиограммы Новиков дает свое последнее донесение на Большую землю:

"Алафузову, Будённому, Василевскому.

Ожесточенные бои продолжаются на рубеже 16,6 — хут. Бухштаба — Камышовая бухта. Начсостава 2000 человек готовности транспортировки. 35-я батарея действует.

1/VII-42 г. 20 час. 45 мин. Новиков".

В своей книге Моргуновым приведены только эти две последние шифровки Новикова. Но по свидетельству бывшего начальника шифрпоста Гусарова, шифровок было много, которые он давал и флоту.

Вот краткие выдержки из его воспоминаний:

"Наступил рассвет. Бомбежка самолетами. 1-я атака на батарею отбита. Первая шифровка командующему ЧФ. И так весь день 1 июля. Бомбежки, атаки танками и пехотой. За первый день было отбито 8–10 атак.

Писал генерал Новиков большие шифровки, указывая, сколько уничтожено фашистов, что захвачен фашистский танк и наши танкисты ведут огонь из него по противнику, сколько у нас раненых, что патроны на исхо¬де, о рукопашных боях, одним словом, переписка была большая. Кроме исходящих шифровок от нас, было много от командующего флотом, который требовал доносить обстановку каждый час, сообщался каждый выход кораблей из Новороссийска.

Весь день шли жестокие бои, поступали раненые из Севастополя. Все это Новиков доносил командующему ЧФ. В первый же день шли шифровки от начальника штаба ЧФ Елисеева, который перечислял, какие корабли прибу¬дут 1 июля поздно вечером. Эти шифровки доводились до всего личного состава защитников батареи. Они поднимали дух и героизм бойцов, зная, что о них помнят"200.

Если эти шифрдонесения в адрес Октябрьского сохранились, то они бы могли прояснить более точную, последовательную об¬становку с обороной СОРа 1 июля и многое другое.

Чтобы отбить прорвавшегося на ближние подступы к 35-й бата¬рее противника, генерал Новиков приказал организовать контр¬атаку, собрать всех, кто может носить оружие. Вероятно, именно в организации сил для этого отпора участвовал полковник Благо¬вещенский со своим комиссаром. Для этой контратаки шла стро¬гая мобилизация особенно в самой 35-й батарее. Так начальник шифрпоста Гусаров написал, что "ко мне в шифрпост хотели вор¬ваться автоматчики с полковником, которые по приказу Новико¬ва выгоняли всех из батареи на ее защиту. Я полковника не пустил и позвонил Новикову. Новиков мне ответил: "Убери документы, позови полковника". После разговора с ним полковник ушел"201.

Очевидец и участник контратаки младший сержант Г. Вдовиченко из 229 саперного батальона 109 стрелковой дивизии расска¬зал:

"С утра 1 июля я оказался в 35-й батарее. В конце дня на батарее началась мобилизация всех здоровых бойцов и командиров для контратаки. На выходе из батареи каждому, кто не имел оружия, давали винтовку, патроны и одну гранату на двоих. Каждый трид¬цатый, независимо от воинского звания, назначался старшим груп¬пы — командиром взвода. Мы залегли у батареи в районе левого КДП. На башенку этого КДП поднялись три человека: моряк в форме капитана 3 ранга и два армейских командира. Флотский командир обратился к бойцам и командирам, находящимся вок¬руг, и сказал, что по приказу Ставки Севастополь разрешено ос¬тавить. Всю исправную технику нужно уничтожить. Что ночью при¬дут корабли и чтобы противник не помешал эвакуации, нужно его отогнать от района батареи как можно дальше. Атаку поддер¬живал счетверенный пулемет на автомашине, ведя огонь через головы атакующих. Противник не ожидал такой яростной атаки и откатился на несколько километров. Часть бойцов осталась на достигнутых позициях и закрепилась, а часть отошла к батарее"202.

Другой участник этой контратаки старшина 1 статьи И.И. Карякин, радист узла связи штаба ЧФ написал так:

"1 июля участвовал в организованной атаке, где были собраны все способные и неспособные носить оружие из остатков разбитых частей, половина из которых были раненые в бинтах. Поддерживал атаку счетверенный пулемет. Он стрелял длинными очередями. Немцы отошли, не оказывая никакого сопротивления. Затем контратака выдохлась и все возвратились назад к берегу в ожида¬нии "эскадры", которая якобы ночью должна подойти и забрать всех оставшихся, как обещали командиры"203.

Бывший в тот день у башен 35-й батареи полковник Д. Писку¬нов подтвердил этот факт:

"С целью улучшения позиций приморцы между 17 и 18 часами вечера 1 июля произвели общую атаку без артиллерийской подго¬товки на всем фронте. Результат был, как говорят, сверх ожиданий. Было захвачено три танка и несколько батарей. Противник, за¬стигнутый врасплох, бежал. Вражеские танки, захваченные приморцами, были на ходу и после использования их боезапаса по противнику были сожжены"204.

После этой контратаки противник не предпринимал никаких боевых действий.

К 22.00 1 июля линия фронта проходила от Каменоломен до Казармы — хут. Бухштаба — хут. Меркушева — хут. Пелисье205.

По данным полковника Благовещенского:

"К 21.00 1.07.42 г. перед фронтом морской береговой батареи 35 противника не было. По моим наблюдениям противник передовы¬ми частями находился на рубеже старого французского (видимо, турецкого, авт.) вала. Его артиллерия вела огонь по бое¬вым порядкам наших частей, находящихся в 2 км юго-восточнее бух¬т Камышовой и Казачьей. К 24.00 1.07. основная масса личного состава пехотных соединений находилась на территории 35-й бе¬реговой батареи"206.

В итоговой разведсводке штаба Северо-Кавказского фронта было сказано:

"1.07. противник вел упорные бои с нашими частями, заканчивая окру¬жение Севастополя, и к исходу дня бои проходили по рубежу выс. 16,5 — хут. Бухштаба — бухта Камышовая и в городе Севастополе"207.

Обращает на себя внимание последнее донесение Новикова, которое было послано только за его подписью, чего не полагалось по установленным правилам. Не исключено, что в этот момент комиссар 109-й дивизии Хацкевич, как старший политический руководитель СОРа, проводил на 35-й батарее совещание по сло¬жившейся обстановке с обороной, перспективами эвакуации, об остающихся войсках, перспективам в связи с этим, возможным продолжением эвакуации, как об этом говорил в своем выступлении Пискунов на военно-исторической конференции в Севасто¬поле в 1961 году.

Но что же происходило в течение всего дня 1 июля на правом фланге обороны СОРа? Кроме упоминаний Моргуновым об отра¬жении атак противника 18-й береговой батареей во второй поло¬вине дня, в существующих публикациях ничего более нет, как нет и в архивных документах ЦВМА, отд. ЦВМА и Центр. Архиве МО РФ.

А между тем там, в районе ветряка ЦАГИ — Георгиевский мо¬настырь с утра 1 июля героически сражался, оттягивая на себя силы противника и тем самым прикрывая район 35-й батареи, 456-й погранполк 109-й стрелковой дивизии, но сам оказался в окружении.

И только на основании сообщений здравствующих ныне по¬граничников — командира 6-й роты 2-го батальона 456-го погранполка старшего лейтенанта С.В. Козленкова208, командира радиовзвода полка старшего лейтенанта Н.И. Головко209, радиста штабной радиостанции полка красноармейца В.А. Володина, 210 старшины транспортной роты полка В.И. Осокина211, а также воспо¬минаний адъютанта командира полка младшего лейтенанта В.М. Голова212, помощника начальника штаба полка И.М. Федосова213 удалось восстановить события с 30 июня по июльские дни на этом рубеже обороны.

А они в ночь на 1 июля на этом участке фронта развивались в таком порядке. Занимавший позиции в Балаклаве своими батальо¬нами: от Генуэзской башни на берегу моря до середины высоты 212,1 (господствующая высота над Балаклавой с востока) 2-м стрел¬ковым батальоном майора Ружникова и далее по склону высоты на север 1-м стрелковым батальоном майора Кекало, а также 3-м батальоном майора Целовальникова на высотах у деревни Кадыковка и штабом полка в деревне Карань, полк в ночь с 30 июня на 1 июля 1942 года по приказу командира полка подполковника Г.А. Рубцова незаметно для противника, во избежание назреваю¬щего окружения, в связи с прорывом противника на Сапун-горе и отходом слева 9-й бригады морской пехоты, оставил свои пози¬ции в Балаклаве и перешел на рубеж обороны у ветряка ЦАГИ — Георгиевский монастырь — мыс Фиолент. Вообще о возможности такого самостоятельного отхода из Балаклавы командир дивизии генерал Новиков заранее предупредил Рубцова еще 29 июня на случай прорыва на Сапун-горе или левее Кадыковки. Такой мо¬мент наступил в конце дня 30 июня, когда противник уже рвался к Фиоленту со стороны Юхариной балки, намереваясь окружить Балаклавскую группировку наших войск. В связи с переходом полка на новые позиции командный пункт полка был перенесен на бывший КП 1-го сектора обороны у ветряка ЦАГИ.

На КП полка находились радисты штабной радиостанции пол¬ка красноармейцы В. Володин и В. Ушаков. Командир радиовзвода полка старший лейтенант Н.И. Головко с радийной автомашиной полка расположился в балке, восточнее Георгиевского монастыря. Его радиостанция работала весь день только на прием для получе¬ния указаний от штаба дивизии на 35-й батарее.

К утру полк полностью занял боевые позиции у ветряка и в его районе, используя местами ранее подготовленные окопы, и приготовился к бою. Утром разведка противника обнаружила но¬вые позиции полка, после чего началась их бомбардировка авиа¬цией противника и был открыт артиллерийский огонь. После это¬го противник начал атаку пехотой и танками. На позиции полка наступали немецко-румынские части. Противотанковыми средства¬ми полка было уничтожено два танка противника. Вражеская пе¬хота понесла большие потери от шрапнельных снарядов, постав¬ленных на картечь от 4-х орудийной 152 мм 18-й береговой бата¬реи с мыса Фиолент, с которой весь день взаимодействовал и поддерживал радиосвязь командир полка Рубцов. Старший лейте¬нант Головко вспоминает, что, держа рацию на приеме, он не раз слышал его переговоры с батареей открытым текстом с просьбой ударить по такому-то квадрату парой "огурцов". К сожалению, на 18-й батарее к утру 1 июля оставалось всего около 30 шрапнельных снарядов, несколько практических и ни одного бронебойного.

Находящийся на батарее командир дивизиона майор М.Н. Вла¬сов приказал командиру батареи старшему лейтенанту Н.И. Дмит¬риеву бить по немецким танкам практическими снарядами — на дальности прямой видимости. Власов попросил по связи команди¬ра 35-й батареи капитана А.Я. Лещенко помочь отбить атаку про¬тивника. Лещенко ответил, как это следует из рукописи Л.Г. Репкова, что у него также остались одни практические снаряды. Мор¬гунов пишет, что около 12 часов дня 1 июля совместным огнем 18-й и 35-й батарей практическими снарядами была отбита атака противника танками. Атаковавший наши позиции румынский пе¬хотный батальон из района Юхариной балки понес большие поте¬ри от шрапнелей 18-й батареи. После этого враг пустил в ход авиа¬цию, которая начала бомбить батарею. Было произведено несколько авианалетов, и в результате было повреждено одно орудие, а лич¬ный состав понес значительные потери ранеными и убитыми. Ос¬тавшиеся батарейцы по приказу командира подорвали орудия и около 20 часов 1 июля сумели пробиться на 35-ю батарею, где принимали участие в боях, в которых погиб Дмитриев214.

В ходе разгоревшегося боя в пер¬вой половине дня 1 июля полк пограничников стал испытывать острую нехватку боезапаса. Руководивший боем командир полка Рубцов при¬казал помощнику начальника шта¬ба полка И. М. Федосову любыми средствами доставить боезапас. Как написал в своих воспоминаниях Фе¬досов:

"Пришлось пробираться через шквальный огонь противника. Дошел до армейского обоза в районе 35-й береговой батареи, на площадке у которого находилось много свезен¬ного и брошенного автотранспорта. Обслуживающего персонала на мес¬те не оказалось. Все ушли к берегу в ожидании посадки и эвакуации. Начал поиск и нашел среди мно¬гих машин исправную, грузовую, груженную боезапасом — пат¬ронами к автоматам и, сам сев за руль, на большой скорости про¬рвался к Рубцову. Он обнял меня и сказал, что представит к пра¬вительственной награде"215.

Н. Головко отмечает, что днем 1 июля к нему на радиостанцию пришли медики из Георгиевского монастыря с просьбой связать¬ся с командованием на 35-й батарее и запросить, как быть с эва¬куацией раненых и откуда она будет. В то время в Георгиевском монастыре согласно сообщению бывшего начальника медико-са¬нитарной службы СОРа военврача 1 ранга А.Н. Власова нахо¬дились два походных полевых госпиталя ППГ-356 и ППГ-76 При¬морской армии.

Раненых по оценке Н. Головко в монастыре и возле него было более 500 человек. Отсутствие медсредств, нехватка медперсонала и жара способствовали большой смертности среди них. Как рас¬сказал Н. Головко, понимая тяжелую обстановку с ранеными и продолжающимся в тот момент ожесточенным боем полка с насе¬давшим противником, чтобы не отвлекать командование полка от управления боем, самостоятельно запросил штаб дивизии по воп¬росу эвакуации раненых. Ответ был примерно таким: "Ждите, эва¬куация будет морским транспортом".

К 20 часам остатки полка отошли к мысу Фиолент — Георги¬евский монастырь, где заняли круговую оборону, так как против¬ник уже вышел на побережье моря между мысом Фиолент и 35-й батареей. В полку осталось до 150 человек. Из вооружения, по сло¬вам Головко, один 57 мм миномет с ящиком мин, станковый пулемет. Патроны и гранаты – те, что были на руках у бойцов и командиров. Свой последний командный пункт Рубцов располо¬жил под обрывом берега на небольшом его сбросе до 20 метров глубиной и шириной до 30–40 метров у скалы мыса Фиолент, справа от него в сторону Херсонесского маяка. По указанию Рубцова бойцы проверили возможность пройти вдоль берега по урезу воды в сторону 35-й батареи. Вернувшиеся бойцы доложили, что такой возможности из-за большой крутизны берега в некоторых местах нет. Связались вечером по радио со штабом дивизии. Текст радио¬донесения, как помнят Головко и Володин, был такой:

"От Рубцова – штабу.

Полк разбит. Дальше оборону держать не в силах, нет боеприпасов, про¬довольствия. Осталось 120–150 человек. Просим выслать плавсредства для продвижения к 35-й батарее".

Через час или около этого, был получен ответ:

"Выйти наверх. Продвинуться к 35-й батарее и занять оборону 1 км юж¬нее ее".

Подписи, как и в случае с запросом медиков, не было. После получения ответа из штаба дивизии Рубцов собрал оставшихся в живых командиров штаба и батальонов и доложил сложившуюся обстановку и приказ из дивизии. Он отметил отличившиеся в боях батальоны Ружникова и Кекало, а также их самих, которые дра¬лись врукопашную с фашистами вместе со своими бойцами. Ком¬бат Ружников погиб в блиндаже от прямого попадания снаряда противника. Потом Рубцов сказал так, как запомнил Н. Головко:

"Товарищи, мы сейчас окружены. Жить или умереть. Но нам во что бы то ни стало надо прорваться к 35-й батарее и занять там оборону. Так нам при¬казано. Наступление на прорыв будем осуществлять с наступлением полной темноты".

После этого уничтожили радиостанцию. Были собраны все ко¬мандиры и бойцы полка, в том числе бойцы и командиры из дру¬гих частей и подразделений, оказавшихся в районе мыса Фиолент 1 июля 1942 года. Из всех них был организован сборный полк, куда вошли и раненые с оружием и без него. С наступлением тем¬ноты по команде Рубцова и комиссара полка батальонного комис¬сара А.П. Смирнова сборный полк, в котором было более 200 че¬ловек, начал тихо продвигаться по кромке высокого берега моря в сторону 35-й береговой батареи. Когда прошли 1–1,5 км и начали молча ползти к вражеским позициям, неожиданно, как отчетливо помнит Головко, вдруг со стороны 35-й батареи были услышаны крики "Ура". Вероятно, какая-то наша группа от 35-й батареи пред¬принимала попытку прорыва в горы, к партизанам. Услышав эти возгласы "Ура", командир полка подполковник Рубцов поднялся в рост и скомандовал: "Вперед, братцы, за родной Севастополь, ура!" Бойцы и командиры бросились в атаку. Ночью трудно было что-либо понять, но при зареве огня и свете фар от танков было видно, что противник имеет большое превосходство во всем. Завя¬зался неравный ожесточенный ночной бой.

Понеся большие потери, остаткам полка пришлось отступить. Что случилось с командиром полка Рубцовым и его комиссаром Смирновым, которые шли вместе на прорыв, как видел Головко, он не знает. Остатки полка отступили назад к мысу Фиолент и Георгиевскому монастырю. Разбившись на мелкие группы, бойцы и командиры стали спускаться под более чем стометровые по вы¬соте отвесные берега у мыса Фиолент и Георгиевского монастыря с тем, чтобы потом попытаться прорваться в горы. Сам Головко в этом бою был ранен, но двигаться мог, и вместе с раненым полит¬руком из полка пограничников Кравченко они спустились к морю у Георгиевского монастыря по единственной тропе. Потом к ним присоединился сержант Щербаков с автоматом, и они ночью по¬пытались прорваться в сторону Балаклавы. Головко был контужен в перестрелке от разорвавшейся мины и попал в плен, из которо¬го вскоре бежал, дошел до своих и воевал до окончания войны в 60-й инженерно-саперной Краснознаменной бригаде командиром радио взвода.

Об этой ночной попытке прорваться к 35-й батарее написал в своем письме ее участник старшина 1 статьи Смирнов из манипуляторного отряда № 1 Гидрографии ЧФ, которому все же уда¬лось прорваться:

"У 18-й береговой батареи на мысе Фиолент к ночи этого дня скопилось множество бойцов и командиров из разных частей. Ка¬кой-то полковой комиссар (видимо, бат. комиссар Смирнов, – авт.) организовал группу прорыва к 35-й береговой батарее. Бежали люди с винтовками без патронов молча, без "Ура". Немецкие прожекто¬ра освещают (танковые фары, вероятно, – авт.). Вражеские автомат¬чики длинными трассирующими очередями вырывают целые кус¬ки прорывающихся"216.

Находясь уже под крутым берегом среди скал мыса Фиолент, тяжелораненый командир 456-го пограничного полка подполков¬ник Г.А. Рубцов, чтобы не попасть в руки врага, застрелился. Об этом автору написал бывший радист-пограничник В. Володин. По имевшимся у Д. Пискунова данным, командир и комиссар погранполка во избежание попасть в плен, застрелились217.

Оставшиеся бойцы и пограничники спустились под обрывы берега. В течение последующих дней разными группами они пыта¬лись прорваться в горы к партизанам, но большинство из них, из¬можденных от обезвоживания и голода, попадали в плен враже¬ским постам, сторожившим берег. Последние группы погранични¬ков, как рассказал старшина В. Осокин, укрывались под берегом до 20 дней. Немцы кричали сверху в мегафон: "Вас комиссары, политруки предали, оставили, а сами ушли!" Но мы говорили в ответ: "Врешь, гад, не сдадимся!"218

Так погиб один из самых стойких в Приморской армии герои¬ческий полк пограничников.

Но что же происходило в течение ночи и всего дня 1 июля на 35-й береговой батарее? Для общего представления, что собой представляет она, приведем ее некоторые тактико-технические сведения.

35-я двухбашенная, 305 мм береговая батарея была мощным подземным фортом с дальностью стрельбы ее четырех орудий сна¬рядами весом до 471 кг на 40 километров. Железобетонный массив батареи имел толщину стен в 3 метра, а верха 4,5 метра с верхним земляным покрытием. Внутри массив батареи делился коридором шириной в 3 метра и высотой в 4 метра. По одну сторону находи¬лись две 2-х орудийные башни с погребами для снарядов и заря¬дов вокруг них, а также жилые помещения. С другой стороны ко¬ридора располагался машинный зал с дизелями и динамо-маши¬ной, котельная, аккумуляторная, вентиляционная. Командные пункты батареи, отстоящие от нее примерно на расстояние в две¬сти метров влево и вправо параллельно берегу, соединялись под¬земными ходами-патернами с батареей на глубине от 15 до 45 мет¬ров. В левой патерне, недалеко от выхода наверх, в КДП находилась радиорубка и прочие вспомогательные помещения. От подземного хода, идущего к левому КДП, отходил коридор, который разде¬ляется на два выхода к морю. Подземный выход к берегу моря имелся и от первой башни219.

Петров и Моргунов покинули 35-ю батарею в 1.50 1 июля пос¬ле того, как они ввели в курс дела по обороне и эвакуации генерала Новикова и его штаб. К утру все помещения и коридоры бата¬реи, как следует из воспоминаний очевидцев, были переполнены в основном старшим командным составом армии. Оторванные от своих частей, которые из последних сил сдерживали вражеские атаки, командиры находились в тревожном состоянии ожидания предстоящей эвакуации. Для "поддержания духа" многие из них употребляли "боевые сто грамм" американского коньяка, имевше¬гося на батарее по поставкам "ленд-лиза". Это сразу бросилось в глаза прибывшему на батарею связисту штаба флота капитан-лей¬тенанту А.В. Суворову вечером 30 июня220.

Скученность, ожидание эвакуации, неопределенность созда¬вали на батарее напряженную обстановку, которая еще более уси¬лилась после эвакуации командования СОРа. В этих условиях перед помощником генерала Новикова по морской части капитаном 3 ранга Ильичевым стояла непростая, если не сказать больше¬го, задача по организации эвакуации. Сначала надо было весь нач¬состав записать в список распределения по кораблям, затем орга¬низовать порядок их выхода из батареи на берег и проход к рейдо¬вому причалу, когда вокруг будут находиться массы людей. Затем организованно произвести посадку на сторожевые катера с после¬дующей пересадкой на тральщики, которые по прибытии должны лечь в дрейф поблизости от рейдового причала.

Капитан 3 ранга Ильичев, проявляя беспокойство по пово¬ду предстоящей эвакуации, дал радиограмму начальнику штаба флота:

"Елисееву.

Знают ли сторожевые катера, куда подходить? Прошу дать указание сто¬рожевым катерам, подлодкам и кораблям подходить только к пристани 35-й батареи.

2/VII-42 г. 11 час. 20 мин. Ильичев"221.

Такое беспокойство Ильичева объясняется только тем, что согласно плану командования СОРа эвакуация двух тысяч стар¬ших командиров планировалась только с рейдового причала 35-й батареи.

Командование Северо-Кавказского фронта и штаба ЧФ, за¬нимаясь изысканием дополнительных средств эвакуации, вероят¬но, имело возможность послать в ночь на 2 июля транспортные самолеты, в связи с чем 1 июля в 14.10 начальник штаба флота Елисеев запросил Новикова и Ильичева: "Донести. Можете ли принять "Дугласы"?

В 15.25 был получен ответ от генерала Новикова:

"Можем. Дадим дополнительно в 19 часов. Готовьте"222.

Но как пишет Моргунов, от самолетов в результате перегово¬ров отказались. Видимо, здесь был учтен негативный опыт посад¬ки на самолеты предыдущей ночи. Теперь обстановка была бы еще более худшей ввиду отчаяния многотысячной массы людей.

Здесь надо отметить, что вопросами присылки самолетов и подготовки аэродрома к их приему занимался также комиссар 3-й ОАГ (3-я особая авиагруппа) Б. Михайлов, который вел прямые переговоры со штабом авиации ЧФ в Краснодаре с помощью радийной автомашины, стоявшей на берегу бухты Соленой (залив в бухте Казачьей) и шифрпоста во главе с начальником поста скрытой связи главстаршиной В. Мищенко. Без со¬мнения, взаимодействие между Но¬виковым и Михайловым по вопросу самолетов было. Но в 15.15 1 июля, как об этом сообщил прилетевший 2 июля в Новороссийск на самолете УТ-1 летчик Королев, радиомаши¬на прямым попаданием снаряда была уничтожена, что подтвердил в сво¬их воспоминаниях В. Мищенко. Тог¬да Михайлов послал на 35-ю бата¬рею Мищенко с шифрдокументами, связистов во главе со старшим лей¬тенантом Сергеевым для продолже¬ния радиопереговоров по самолетам через радиостанцию батареи, но получил отказ, так как от самолетов отказались. Шифрдокументы по приказанию Новикова были сожжены223.

К ночи на 2 июля количество людей в районе берега у причала 35-й батареи составило по оценкам очевидцев более 10 тыс. чело¬век. Единственным удобным путем вывода начсостава к причалу был путь по подземному переходу батареи с выходом наверх через левый КДП у спуска к берегу у причала. Однако провести многие сотни старших командиров среди многотысячной массы людей было очень трудно, но другого выхода не было.

Вопрос об организации распределения по прибы¬вающим кораблям комсостава, собранного на батарее, был решен утром 1 июля.

По воспоминаниям военно-морского коменданта порта Сева¬стополь старшего лейтенанта М. Линчика было решено организо¬вать запись командиров в порядке живой очереди в столовой бата¬реи по предъявлении удостоверения личности, с указанием каж¬дому записанному командиру бортового номера корабля. Эту ра¬боту и начал с раннего утра 1 июля и вел до 19–20 часов вечера того же дня старший лейтенант Линчик.

Подземные коридоры и помещения батареи были переполнены комсоставом. Линчик сам впервые был на батарее и не представлял ее устройства, а, главное, все входы в нее, подземные переходы и прочие необходимые при организации перевозок сведения. Первые лучи солнца, вспоминал Линчик, были видны через входной верхний люк над массивом батареи. Среди многих армейских командиров, находившихся в по¬мещении столовой, он был единственным моряком. Появился Иль¬ичев. Он принес тетрадь, ручку и список прибывающих кораблей и дал команду расписать по кораблям всех старших командиров и политработников по предъявлении документов.

Однако сразу к работе приступить не удалось, так как пришли краснофлотцы-ве¬стовые и накрыли стол для завтрака. Затем пришло новое коман¬дование СОРа. За длинным узким столом, среди тесно сидящих старших командиров штаба генерала Новикова был и сам генерал Новиков. Завтрак по тем временам был обильным и даже выпили свои боевые сто грамм.

После завтрака Линчик приступил к запи¬си командиров, для чего было сделано объявление об этом. Сразу же образовалась очередь. Было всем сказано, что время и порядок посадки будет объявлен дополнительно. Запись шла целый день, а наверху шли жестокие бои. По словам Линчика, не все могли запи¬саться на корабли, так как была выполнена норма загрузки. Заполненную тетрадь Линчик отдал Ильичеву. Стали ждать наступ¬ления ночи и прихода кораблей224.

В книге Моргунова "Героический Севастополь" в тексте пос¬леднего донесения Новикова докладывалось в числе прочего о на¬личии 2000 командиров, готовых к эвакуации. Это было результатом подсчета количества старших командиров при записи, а также тем, что это донесение четко подтверждает план командования СОРа по эвакуации второй очереди только начсостава.

С наступлением вечерних сумерек, когда стихли боевые дей¬ствия, на протяжении всей ночи территория полуострова и райо¬на, примыкающего к 35-й береговой батарее, преображалась и становилась многолюдной.

Сотни и тысячи людей вылезали из-под береговых скал, выходили из различных укрытий, переходя в другие места для выясне¬ния обстановки по приходу кораблей или прилета самолетов. Все ждали "эскадру". Это слово наиболее часто встречается в воспоми¬наниях участников обороны последних дней, бывших в то время там.

Основная масса людей, наслышанная, что в ночь на 2 июля придут корабли к причалу 35-й береговой батареи, подходила туда. В то же время много военных и гражданских лиц находилось по берегам Камышовой и Казачьей бухт и даже Круглой бухты, не говоря уже о многочисленных раненых. По воспоминаниям А.В. Суворова, "район 35-й батареи был переполнен кошмарными событиями. Творилось что-то несусветное. Огромная масса раненых взывала о помощи, проси¬ли пить. Многие просили пристрелить, чтобы избавиться от неимоверных мучений. Многие здоровые воины были безоружны, так как побросали ору¬жие, когда кончился боезапас. Но стихийно формировались отдельные груп¬пы для сдерживания врага и защиты маленького клочка земли на Херсонесе. У этих групп оставались считанные патроны и гранаты" 225. В район берега рейдового причала у 35-й батареи, на спуске с берега к причалу, в ложбину и особенно вблизи причала прибыва¬ли массы неорганизованных военных, от красноармейца и краснофлотца до командиров всех званий, а также много гражданских людей. Стоял шум, гомон, хаотическое движение среди всей этой массы людей. Иногда среди них разрывался снаряд. Гибли люди, но боязнь попасть в плен была сильнее смерти, и это чувство, владеющее каждым из них, придавало неодолимое стремление по¬пасть на заветную спасительную палубу ожидавшихся кораблей.

На причале и на подступах к нему стояли краснофлотцы-авто¬матчики из батальона охраны 35-й береговой батареи. Они строго следили, чтобы никто не мог проникнуть на причал. Со всей веро¬ятностью можно утверждать, что капитан 3 ранга Ильичев как ответственное лицо за организацию эвакуации начсостава, собран¬ного на 35-й батарее, не раз был на причале, проверяя его состо¬яние и охрану. Конечно, в это позднее время он не мог не видеть огромную массу скопившихся там людей с надеждой эвакуиро¬ваться. Полученная днем шифровка от начальника штаба флота Елисеева, что кроме указанных кораблей и подлодок, которые прибудут этой ночью, больше ничего не будет и что надлежит эвакуацию на этом заканчивать, ставили его и генерала Новикова в тяжелое моральное положение. Но приказ есть приказ и надо было его выполнять. Но ни Ильичев, ни Новиков не могли себе представить, что стихия масс нарушит все планы эвакуации нач¬состава. В то же время командиры сторожевых катеров — морских охотников и тральщиков, спешивших к причалу 35-й береговой батареи, не могли себе представить всей сложнейшей, поистине трагической обстановки на этом последнем клочке Севастополь¬ской земли, куда по приказу командования отходили многочис¬ленные остатки войск Приморской армии и Береговой обороны, а вместе с ними большое количество советских, партийных работ¬ников области и города, рабочих и работников фабрик, предпри¬ятий города и флота, которые фактически, как и армия, в своей основной массе не подлежали эвакуации, хотя об этом они и не знали.

Первым прибывшим кораблем к причалу 35-й батареи из Новороссийска по эвакуации был сторожевой катер СКА-052, кото¬рый, по сообщению бывшего помощника командира этого сторо¬жевого катера лейтенанта А.Ф. Краснодубца, подошел к нему примерно в 22 часа 1 июля 1942 года226. Это сообщение впервые опубликовано в 1995 году, и поэтому во всех военно-исторических изданиях по обороне Севастополя о нем нет никаких сведений. Но как написал и рассказал автору исследования капитан 1 ранга А.Ф. Краснодубец, вышедшая 1 июля (он написал, что 30 июня, но ошибся, – авт.) в начале ночи группа сторожевых катеров стар¬шего лейтенанта Скляра в составе трех катеров на переходе морем подверглась налету вражеской авиации в количестве 40 бомбарди¬ровщиков. Все три катера получили повреждения и два из них – СКА-0115 и СКА-078 – возвратились и, прибыв в Туапсе, доложили, что СКА-052 был охвачен дымом и, видимо, погиб. Так посчитали и вражеские летчики. На самом деле на корме катера загорелись пустые бочки из-под бензина, которые были сброшены в море. Вышедший из строя правый мотор починили. В этом бою комендо¬ры СКА-052 сбили немецкий бомбардировщик.

Находившись после этого боя недалеко от мыса Сарыч, в 21.00 по приказу командира катера лейтенанта А. П. Радченко был продолжен путь в Севасто¬поль. В темноте СКА-052 вышел к мысу Айя, а затем вдоль берега подошел к району рейдового причала 35-й батареи. С причала ка¬тер заметили и осветили ракетой. Подошли к причалу, и тут на него без всякой очереди прыгнула масса людей. Катер накренился. Дали задний ход, чтобы не лечь на борт. Потом спустили шлюпку и подобрали плавающих людей.

В целях экономии топлива сначала пошли курсом на мыс Сарыч, а потом круто от него на юг. В том районе катер пытался атаковать вражеский торпедный катер, но дружным огнем пушек и пулеметов, а также автоматов морских пехотинцев его отогнали. В 40 милях от Крымского берега повернули на 90 градусов к берегам Кавказа. Отбились от налета 2-х юнкерсов и пришли в Новороссийск, выполнив приказ.

По докладу командира отряда Скляра о гибели СКА-052 в жур¬нале боевых действий штаба ЧФ в Туапсе была сделана запись: "СКА-052 не вернулся в Туапсе. Утоплен авиацией"227.

Но позже, в оперативной сводке штаба ЧФ от 5 июля 1942 года сообщалось: "В 20.00 до 20.57 01.07.42 г. СКА-078, СКА-0115, СКА-052 на переходе в Севастополь у мыса Сарыч в 20 милях, были атакованы 97 Ю-88 и Ю-87, сбросивших 500 бомб. Повреждены, убиты 5, ранено 15 человек. С наступле¬нием темноты 052 отстал и самостоятельно прибыл в Новороссийск. 2 СКА Прибыли в Туапсе"228.

Был ли в момент прихода СКА-052 на причале Ильичев, труд¬но сказать. Его помощник старший лейтенант Линчик, постоянно находившийся вечером 1 июля в помещении батареи, говорил, что появляющийся время от времени Ильичев не сообщал ему об об¬становке и своих делах.

Как пишет Моргунов, генерал Новиков, руководя боем на передовых рубежах, был ранен (ранение в руку). Какие действия предпринимались им и что происходило в 35-й батарее в эти пос¬ледние часы 1 июля 1942 года, где находился генерал Новиков со своим штабом и морской оперативной группой, а в переполнен¬ных помещениях и коридорах которой ожидали команды на эваку¬ацию около двух тысяч командиров и политработников Приморс¬кой армии и Береговой обороны, где находилось немало ранен¬ных и личный состав батареи?

Когда в тот вечер 1 июля на фронте обороны наступила отно¬сительная тишина, основная масса защитников была в районе 35-й батареи и Херсонесского полуострова. Все с нетерпением ждали прихода кораблей, все, кто знал об этом. Но как свидетельствуют письма ветеранов, многие не знали об их приходе.

По воспоминаниям начальника шифрпоста старшего лейте¬нанта Гусарова, начальника радиопоста капитан-лейтенанта Ост¬ровского, старшего по связи в Севастополе капитан-лейтенанта Суворова, военно-морского коменданта порта Севастополь Линчика, капитана 2 ранга Зарубы, а также полковника Пискунова, события в тот вечер и ночь на 2 июля развивались примерно так.

Во-первых, вероятно, учитывая предстоящие сложности с эва¬куацией через рейдовый причал на прибывающие корабли, Нови¬ков и Ильичев решили подготовить запасной вариант эвакуации штаба дивизии и моропергруппы либо на подводной лодке, либо на самолете, для чего по указанию Ильичева Гусаров сначала дал шифровку на одну из подводных лодок, находящуюся в районе 35-й батареи или вблизи нее, позывные которой у Гусарова были, с текстом примерно такого содержания:

"Командиру ПЛ...

Подойти к Херсонесскому маяку. Быть в позиционном положении. Мы подойдем на катере. Никого не брать.

Новиков, Ильичев. 21 час. 30 мин. 1 июля 1942 г.".

В это время в районе 35-й береговой батареи находилась под¬водная лодка А-2 и на подходе были ПЛ Щ-112 и М-111 и другие. Но подводные лодки не могли всплыть и выйти на связь из-за дей¬ствия вражеских катеров противолодочной обороны и поэтому не смогли передать шифровку. На вторую шифровку, которая адресо¬валась Октябрьскому насчет присылки самолета, текст которой был примерно такого содержания:

"Командующему ЧФ.

Вышлите самолет. Херсонесский аэродром держим. Сил остается очень мало.

Новиков, Ильичев. 22.00. 1.07.42 г.",

был получен ответ, когда погас свет в 23.45. Обрабатывали эту шифровку при свечах. Гусаров позвонил Новикову, чтобы доло¬жить о ней, но ответил заместитель его и сказал, что Новиков на посадке. И добавил: "С документами сами знаете что делать, а в остальном действуйте самостоятельно". Так вот, в последней шиф¬ровке сообщалось:

"Новикову, Ильичеву.

Самолетов у меня нет. Держите батарею и Херсонес. Буду присылать ко¬рабли.

Октябрьский".

О том, что вместо обещанных четырех тральщиков придут толь¬ко два и 10 сторожевых катеров, Новиков уже знал по радиограм¬ме из Новороссийска, как писал Гусаров. Но он не знал, что не придут еще и два сторожевых катера из отряда Скляра, получив¬шие повреждения во время налета вражеских самолетов, учиты¬вая, что катера шифрсвязь не имели. Что касается двух тральщиков БТЩ № 14 и БТЩ № 16, то на переходе в 19.00 они были атако¬ваны самолетами противника.

БТЩ № 14 получил повреждения, которые позже исправил, но поврежденную машину ввести в строй не смогли и поэтому продолжили свой путь на второй с меньшей скоростью, БТЩ-16 был в его охранении. Подойдя к 22.00 к подходной точке минного фарватера № 3 и не обнаружив створных огней, тральщики повер¬нули назад, но в 23.40 снова вернулись и, не найдя створных огней (которые, как уже упоминалось, не были включены, так как не поступило команды на их включение)229, с разрешения оператив¬ного дежурного штаба ЧФ "Действовать по обстановке", — легли на обратный курс, подняв на обратном пути с гидросамолета ГСТ-9, потерпевшего аварию, 33 человека. Таким образом, возможности по эвакуации начсостава значительно сократились230.

И еще небольшой, но все же заметный факт. Как писал Гуса¬ров, вечером 1 июля, когда стемнело и бои прекратились, капи¬тан 3 ранга Ильичев привел в шифрпост военного прокурора Черноморского флота Кошелева и сказал, чтобы его накормили. Это было сделано. Кошелев умылся, покушал — тогда еще работа¬ла кают-компания. Ильичев с нашим старшиной поднялись туда и старшина принес еду и чайник воды. Прокурор в кают-компанию не пошел, так как был не по форме одет. Часть еды он отнес своему помощнику, который остался за пулеметом, что говорит о его честности, бесстрашии и высокой воинской культуре231.

Но что же было дальше? Когда и при каких обстоятельствах покинул 35-ю береговую батарею генерал Новиков? Сопровож¬дал ли Новикова на причал Ильичев, а если нет, то где Ильичев в это время был? При сопоставлении воспоминаний защитников, Ильичев, отвечающий за всю организацию эвакуации комсоста¬ва, в это время, скорее всего, находился в шифрпосту или радио¬посту, или на причале. Видимо не без указания Ильичева раненых из-под берега стали переносить на причал, в их переносе участвовали две девушки, в том числе секретарь Балаклавского райкома комсомола Р.С. Иванова-Холодняк232.

Примерно между 22.00 и 23.00 генерал Новиков и сопровож¬дающие его командиры начали выходить из 35-й береговой бата¬реи через амбразуру башни. Но как написал полковник Пискунов, со слов майора Какурина, начальника штаба 95-й стрелковой ди¬визии, выходившего вместе с генералом, перед ними на их пути из батареи встала стихия в лице находившихся на батарее людей, которые внимательно следили за деятельностью Новикова. В ре¬зультате оказались задержанными начальник штаба 109-й стрелковой дивизии подполковник С. Камарницкий, майор А. Какурин и начальник разведки 95-й дивизий майор И.Я. Чистяков233.

Сообщение Пискунова относительно обстоятельств выхода ге¬нерала Новикова из 35-й батареи дополняют воспоминания И. За¬рубы, который незадолго до конца дня 1 июля попал в батарею через левый командно-дальномерный пост. До этого по телефону у постового батареи, установленного у башни, узнал от вышедшего с ним на связь Ильичева, что ночью придут тральщики и сторо¬жевые катера, что с посадкой начсостава будет тяжело и неизвес¬тно, как она пройдет. По словам Зарубы, все помещения 35-й батареи были переполнены в основном высшим и старшим ком¬составом Приморской армии. Организовывались группы и очеред¬ность посадки. Чтобы немного отдохнуть, он прилег в дизельном помещении батареи. Где-то в 23 часа, писал он, его разбудил ар¬мейский офицер в звании майора. Как оказалось, он был из штаба 109 дивизии. Обращаясь к Зарубе, майор сказал: "Товарищ моряк, идемте со мною, нужно вывести наверх из батареи раненого генерала. Скоро взорвут батарею". По воспоминаниям Зарубы Новиков был легко ранен в руку234. (Вероятно, помощь Зарубы понадобилась как старшего морского командира, чтобы вывести из батареи Новикова и его штаб более коротким путем, так как коридоры батареи были забиты комсоставом). Главный вход в батарею был разбит и непроходим.

"Мы вышли из дизельной. Майор открыл дверь напротив и среди группы командиров, примерно человек в 20, я увидел человека с лампасами на брю¬ках (гимнастерки на Новикове не было), небольшого роста. Все прошли в боевое отделение башни и стали вылезать через амбразуру башни на поверх¬ность земли. Подходя к пристани, остановились. Пристань и вся дорога к ней были забиты людьми. На пристани почти все лежали. Раздавались выкрики: "Погрузка раненых в первую очередь!" Тот же майор стал говорить: "Пропу¬стите раненого генерала!" Группа тихо двинулась, прошли пристань, по мо¬сткам перешли на большой камень"235.

В то же время Пискунов говорил: "Мне известно, что Новико¬ва выносили на руках, как раненого. Он не шел собственным хо¬дом"236. Вероятно, Новикова поддерживали под руки с двух сторон в связи с ранением, чего Пискунов не знал. По какой причине Новиков шел без гимнастерки, неясно. Возможно из-за раненой руки, а может, и потому, чтобы не привлекать внимание немец¬ких агентов, которые там были.

Встречал ли Новикова на причале его помощник Ильичев, Заруба не упоминает, как и о случае их задержки в 35 батарее. Но то, что Ильичев в то время был на причале и наводил порядок, предпринимая решительные действия, такие сведения имеются в воспоминаниях ветеранов обороны.

Политрук Е.А. Звездкин из гидрографии флота, как и ряд других товарищей, подтверждает факт прохождения Новикова и командиров его штаба с возгласами: "Дорогу генералу Новикову!". При этом припоминает, что показался месяц и окончательно стемнело…


СНОСКИ:


197. Л.Г. Репков. Указ. Рукопись, л. 207.

198. П.А. Моргунов. Указ. соч. стр. 457.

199. Н.В. Благовещенский. Отчет Отд. ЦВМА. ф. 10. д. 9120. л. 66.

200. В.В. Гусаров. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 378.

201. В.В. Гусаров. Там же, л. 379.

202. Г. Вдовиченко. Воспом. Фонд, Музея КЧФ. д. НВМ. л. 251.

203. И.И. Карякин. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 254.

204. Д.И. Пискунов. Указ. рукопись, л. 20.

205. ЦВМА ф. 2092. Указ. хроника, л. 328.

206. Н.В. Благовещенский. Отчет. Отд. ЦВМА ф. 10.д. 9120. л. 66.

207. Отд. ЦВМА. ф. 83.д. 488. л. 55.

208. С.В. Козленков. Указ. рукопись, лл. 28–33.

209. Н.И. Головко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 342–355.

210. В.А. Володин. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 389–399.

211. В.И. Осокин. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 400–401.

212. В.М. Голов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. 681–682.

213. И.М. Федосов. Воспом. Госарх. Крыма, ф. 849. оп. 3.д. 286. лл. 91–92.

214. Л.Г. Репков. Указ. рукопись, л. 200. Фонд Музея КЧФ.

215. И.М. Федосов. Там же.

216. Смирнов. Воспом. Госархив Крыма, ф. 849. оп. 3.д. 220. л. 204–206.

217. В.А. Володин. Воспом. Там же.

И.С. Маношин. Запись на пленку беседы с Д.И. Пискуновым 2.11.85 г. Калинин. Фонд Музея КЧФ.

218. В.И. Осокин. Воспом. Там же.

219. Л.Г. Репков. Указ. Рукопись. Там же.

220. И.С. Маношин. Запись на пленку беседы с А.В. Суворовым 25.10.90г. г. Пушкин. Ленингр. обл. Фонд Музея КЧФ.

221. П.А. Моргунов. Указ. соч. стр. 456. Отд. ЦВМА, ф. 72. д. 1815. л. 13.

222. П.А. Моргунов. Указ. соч. стр. 457. Там же. д. 1551. л. 11.

223. В.И. Мищенко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 633.

224. И.С. Маношин. Указ. Рукопись, стр. 23.

225. В.С. Гусев. Указ. Рукопись.

226. А.Ф. Краснодубец. Указ. соч. стр.14–17.

227. Отд. ЦВМА. ф.10. д. 9143. л. 87.

228. Отд. ЦВМА. ф. 10. д. 18507. л. 8.

229. В.В. Гусаров. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 378.

В.Т. Кирсанов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 184.

230. П.А. Моргунов. Указ. соч. стр. 461.

231. В.В. Гусаров. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 406.

232. Р.С. Иванова-Холодняк. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 262.

233. Д.И. Пискунов. Указ. Рукопись, л. 40.

234. И.А. Заруба. Воспом. Госархив Крыма, ф. 849. оп. З.д. 282.

235. И.А. Заруба. Воспом. Там же.

236. И.С. Маношин. Запись на пленку беседы с Д.И. Пискуновым 2.11.85 г. г. Калинин. Фонд Музея КЧФ.


Игорь МАНОШИН

(Продолжение следует)

 

Просмотров: 1697
Комментариев: 0
Автор: Игорь Маношин
Источник: Флот - XXI век
Фото: Репродукция картины В. Коваленко
Тэги: вторая героическая оборона Севастополя  70 лет  последние дни 
В тему:


Просмотреть все комментарии к новости
Добавить коментарий
Ваше имя
Тема
Комментарий
Число на картинке


    Последние публикации
ПУБЛИКУЕМ БЕЗ КУПЮР: Красные помпоны и «Марсельеза»: как в одесском порту французский тральщик встречали
Мы представляем репортаж, опубликованный на одесском портале "Думская". Без купюр... "Вчерашнее утро в одесском порту выдалось не >>>


Зачем генпрокурор Украины решил подыграть «русским»
Генпрокурор Украины Луценко внезапно пообещал начать расследование украинского вмешательства в выборы в США 2016 года. За день до этого он обидел п >>>


Кто и как придумал повод для расчленения Югославии
Двадцать лет назад, 24 марта 1999 года, началась операция «Союзная сила» – бомбардировки Югославии силами НАТО, приведшие к расчле >>>


"Лейтенант, водивший канонерки, читал мне на память мои стихи..." Кем был удивительный Сергей Колбасьев, родившийся 120 лет назад
Сергей Адамович Колбасьев родился в Одессе 16 марта 1899 года (в его свидетельстве о рождении указана другая дата - 15 марта). >>>


«Добит штыком в шею…»
2 марта 1969 года китайские войска вторглись в СССР, расстреляв советских пограничников на уссурийском острове Даманский. 15 марта китайцы повторил >>>


Новый этап геноцида сербов
В последние несколько месяцев обстановка как внутри Балкан, так и вокруг региона опасно накалилась. Виной тому  – неоднозначные решения >>>


ПРОБЛЕМА СТАТУСА СЕВАСТОПОЛЯ И КРЫМА: ОТ РАСПАДА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ДО РАСПАДА СССР. Часть 2-я. Начало 21.3.2019
Доктор политических наук, капитан 1 ранга в отставке Сергей Андреевич Усов любезно предоставил нашему сайту право публикации своей работы  &quo >>>


Забытая кровь. 50 лет советско-китайскому пограничному конфликту на острове Даманском
50 лет назад Советский Союз и Китай воевали за маленький остров на реке Уссури. Такой маленький, что эта схватка была не за землю, а за принцип. То >>>


Битва за Анаклию: кто подрывает масштабный грузино-американский проект?
Власти Грузии утверждают, что не торпедируют проект строительства глубоководного порта в Анаклии на черноморском побережье страны. Правительство вы >>>


«Петля Примакова». Как разворот над Атлантикой вернул Россию на мировую арену
Р овно двадцать лет назад Евгений Примаков — тогда премьер-министр России — направлялся с визитом в США. Уже над Атлантикой он узнал, что >>>


Поиск



Наш день

26 марта - День рождения первого командующего Черноморским флотом вице-адмирала Федота Алексеевича Клокачева, 286 лет со дня рождения

Объектив

Фотогалерея


Отражение (новый выпуск!)



В фокусе


В Севастополе побывал поезд Всероссийской акции "Сирийский перелом"

Православные праздники

Сегодня церковный праздник:
Мученика Епимаха. Святителя Софрония, патриарха Иерусалимского. Святителя Евфимия, архиепископа Новгородского, чудотворца. Святителя Софрония, епископа Вратчанского...
Завтра праздник:
Святителя Григория Двоеслова, папы Римского. Преподобного Феофана исповедника, Сигрианского. Преподобного Симеона Нового Богослова. Преподобного Феоктиста, бывшего Драгутина, краля Сербского...
Ожидаются праздники:
26.03.2019 - Святителя Никифора, патриарха Константинопольского...
27.03.2019 - Преподобного Венедикта Нурсийского...
28.03.2019 - Мученика Агапия и с ним 7-ми мучеников: Пуплия, Тимолая, Ромила, двух Александров и двух Дионисиев...
29.03.2019 - Мучеников Савина и Папы. Святителя Серапиона, архиепископа Новгородского...
30.03.2019 - Преподобного Алексия, человека Божия. Преподобного Макария, игумена Калязинского, чудотворца...

Газета ФГУП "13 СРЗ ЧФ" МО РФ


Свежий выпуск

Тема
Почему вспомнили о пятидесяти тоннах ярости
Украинский транзит, который вовсе не транзит. Проект строительства газопровода «Северный поток - 2» вошёл в стадию невозврата
Черноморцы вспомнили об уроках «Беззаветного» и СКР-6
Зарплата педагогов кадетского училища портит севастопольскую статистику ...
Подведены итоги Международного дальневосточного морского салона
«Северный поток – 2» отвлек внимание США от «Турецкого потока»
СБУ даст правовую оценку поездке кандидата в президенты в Москву
Битва на истощение. Почему Израиль все же пошел на мирные переговоры
В КОЛЛЕКЦИЮ ФАЛЕРИСТА: «ПРОВОРНЫЙ» ИЗ «КАСАТОНОВСКОЙ» СЕРИИ
Реклама


Погода


Ранее
Иранский март в Москве

IX ТЕННИСНЫЙ ТУРНИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ