Договаривающиеся стороны объявляли ничтожными все договоры, навязанные им силой. Прежде всего это был отсыл к заключенному в августе 1920 года во французском Севре султанским правительством (в стране на тот момент существовало двоевластие) и странами Антанты договору, практически уничтожавшему суверенитет Турции.

Переговоры в Москве шли непросто. Главным камнем преткновения стала граница на Кавказе между новой Турцией и закавказскими республиками - военно-политическая обстановка в Закавказье менялась постоянно, а Москва и Анкара старались взять регион под свой контроль. Это, с одной стороны. С другой, по предложению ВНСТ, обе стороны координировали действия для преодоления "кавказского барьера" между Советской Россией и кемалистской Турцией, воздвигнутого в тот момент армянскими и грузинскими националистами не без помощи Лондона.

В конце концов делегации, возглавляемые наркомом иностранных дел Георгием Чичериным и главой турецкой дипломатии Юсуфом Кемаль-беем, нашли консенсус, более того - достигли соглашения о предоставлении ВНСТ помощи оружием, боеприпасами и золотом: антизападный альянс был нужен обоим режимам. Еще большевики, всеми силами приближавшие "мировой пожар", надеялись приобрести в лице кемалистов идеологических союзников. Правда, этого не получилось.

Несколько месяцев спустя границы, определенные в Москве, были подтверждены Карсским договором между кемалистами и закавказскими республиками, к тому времени уже Советскими и Социалистическими.

Период "сердечных взаимоотношений" и "искренней дружбы" продлился недолго, и во Второй мировой войне Турция стала невоюющим союзником Германии, сосредоточив на советской границе 750-тысячную армейскую группировку (из общей численности ВС в 1 млн. человек), пропуская через Проливы немецкие военные суда, поставляя Третьему Рейху стратегическое сырье.

Так что Советский Союз счел возможным денонсировать в 1945 году Московский договор и предложил турецкому руководству установить совместный контроль над Проливами, разместив в Дарданеллах советскую военно-морскую базу, а также "скорректировать" границу. Впрочем, эти "предложения", озвученные Сталиным на Потсдамской конференции, не встретили понимания со стороны союзников по антигитлеровской коалиции.

Через восемь лет СССР анонсировал отказ Армянской и Грузинскрй ССР от территориальных претензий к Турции, вопрос о базе также был снят с повестки дня. Советско-турецкий договор от 1978 года подтвердил нерушимость границ.

История, как известно, развивается по спирали, повторяясь на новом витке развития, и сегодня наши страны опять противостоят давлению Западного мира (хорошо, что не с оружием в руках, как в 20-е годы прошлого века - определенное "смягчение нравов" вносит свои коррективы в геополитику). А это становится основой для сближения Москвы и Анкары во многих областях. Тем более, что во время попытки военного путча в 2016 году Россия продемонстрировала Турции, что на нее можно положиться, чего турки не забывают, а западные партнеры, похоже, не могут простить.

По определению Джема Гюрдениза, отставного контр-адмирала и одного из "теневых" политических консультантов нынешнего турецкого руководства, "Россия и Турция в равной степени находятся в геополитическом окружении… Иран и Россия на востоке — защитный фактор для Турции. Сегодня Запад и подыгрывающий ему арабский мир стараются окружить Турцию, и с такой же угрозой сталкивается Россия. Россию окружили со стороны Балтики, с каждым днем все больше окружают через Польшу, Болгарию, Грецию, Румынию, Украину и Грузию… нас побуждают действовать против России".[i]

За последние годы российско-турецкое сближение вышло на такой уровень (одна сделка по ЗРК С-400 чего стоит!), что, по формулировке швейцарской Neue Zürcher Zeitung, "Слишком уж тесными стали постоянно развивающиеся политические, военные и экономические связи, чтобы Анкара и Москва могли хотя бы подумать о разрыве своего вынужденного партнерства".[ii]

И это ощутимо беспокоит наших западных контрагентов. При всем недовольстве политикой Анкары ни Вашингтон, ни Брюссель не собираются доводить отношения с Турцией до точки невозврата. "Мы продолжим конструктивно работать с Турцией для достижения наших общих интересов в дальнейшем", - заявляет глава пресс-службы Госдепартамента Нед Прайс; Евросоюз не добьется стабильности на континенте, если не найдет баланса отношений с Россией и Турцией, - вторит ему верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель.

Наши страны одновременно взаимодействуют и конкурируют не только в Закавказье, как сто лет назад, но теперь еще в Сирии и в Ливии. При этом во главу угла они ставят национальные интересы, а не идеологические схемы, хотя Анкара во внешней политике и пытается совмещать прагматизм с целым набором идеологических установок. Что сказывается, например, на ситуации вокруг российского выбора крымчан. Точнее, на "проблеме" крымских татар – поддержание имиджа лидера "Тюркского мира" вынуждает Турцию обращаться к соответствующей риторике.

Сближение между Москвой и Анкарой часто называют ситуативным. Вот только геополитическая ситуация далека от разруливания и, к сожаленю, продолжает усугубляться. В этой связи близкое к турецким властям Анатолийское агентство имело все основания констатировать: "Обе страны чувствуют угрозу со стороны одних и тех же третьих центров сил по все большему количеству важных вопросов или испытывают давление со стороны этих центров. И неблагоприятные отношения между двумя странами могут чрезвычайно ослабить их перед третьими силами. Обе стороны понимают это".[iii]

И, добавим, договариваются даже по самым непростым вопросам, как и сто лет назад.

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции