К началу XIX века шахи Персии низвели страну до второразрядной державы, которую защищала, по сути, иррегулярная армия. Несмотря на первые попытки военных реформ в 1807 году, сарбазы были плохо обучены и не могли оказать серьезного сопротивления даже племенным образованиям на границах шахской Персии. 

 В 1848 году на престол сел Насреддин-шах, который решил переделать подданных по европейскому образцу. Примером для него стали реформы российского императора Петра Великого. Специально для шаха была переведена книга "История  Петра", которую для него зачитывали на ночь.

На богомолье шах взял с собой два полка пехоты, 100 человек из Персидской казачьей бригады, две артбатареи и шесть тысяч иррегулярной кавалерии

 По примеру Петра I Насреддин-шах стал брить бороду и носить короткую одежду. Ввел австрийскую военную форму и даже прусские каски. Кроме того, открыл пороховой и монетный дворы, на которых, как остроумно отмечал один из русских инструкторов "персидских" казаков есаул Меняев, редко работали.

 На улицах были расклеены повеления:  женщинам ходить с открытыми лицами, всем персам заниматься торговлей или чем хотят, причем каждый будет огражден законами. Но обыватели разумно посчитали: раз законов в Персии нет, значит, и ограждать интересы граждан нечем. Просто шах хочет узнать, у кого есть деньги, чтобы потом их отнять.

 Вернемся к боевым действиям шахской армии. В 1884 году приграничные туркмены напали с целью грабежа на персидские селения. Дабы проучить "дикарей" был послан большой отряд – наказать грабителей и отбить полон. Все кончилось конфузом: туркмены из-под самой палатки начальника отряда  угнали массу лошадей. А пешком персам воевать не хотелось.

 Можно представить себе гнев Насреддин-шаха, сын которого, кстати, был министром обороны. В Тегеране состоялось заседание персидского "генштаба".

 "Скажите, дражайшие, почему Фат-Али-шах был победителем, Мадед-шах был победителем. Да и другие не бежали от врага. Мои же войска даже от туркмен  бегают?" – резонно обратился Насреддин-шах к генералитету. Но Восток – дело тонкое. Кроме славословий в свой адрес, типа "Аллах, светлейший, даст тебе победу и  голова шаха самая светлая в поднебесной", Насреддин-шах ничего не услышал.

 Отметив, с сожалением, что его предки не были окружены такими "педерсеками" и "педерсухтами" (прохвостами и собачьими сынами), шах поручил сыну срочно повысить боеготовность армии.

 Сказано-сделано. В тот же день на военном совете было решено ввести в персидской армии галстуки и перчатки.

 Через три дня был смотр у Его Величества. На солдатах некоторых полков были русские галстуки, повязанные поверх мундира, а у каждого пехотинца за поясом висело по одной нитяной перчатке – как знак начатой "реформы". 

 "По две не хватило на базаре в Тегеране", – едко заметил наш есаул.