Могут ли войска успешно функционировать вне идеологии? Какова роль политического фактора в воздействии на личный состав? Способны ли целиком и полностью подменить идеологическую и политическую работу с военнослужащими меры воспитательного и психологического характера?

От Петра до Ильича

Много лет назад основоположник отечественной военной педагогики генерал от инфантерии Михаил Драгомиров утверждал: "Работа военного особенная, предполагающая постоянное подавление в себе инстинкта самосохранения и требующая поэтому совершенно особого психологического настроя".

Однако сам по себе этот особый настрой ниоткуда не берется. Для его создания необходимы целенаправленно подготовленные силы (люди) и средства, иными словами, специальная организационно-штатная структура, отвечающая за духовно-нравственное воспитание личного состава.

Сегодня не принято вспоминать о том, что армия, победившая фашизм, более чем на 60 процентов состояла из коммунистов и комсомольцев

И такая структура была в Русской императорской армии. Со времени упразднения патриаршества (после смерти патриарха Андриана Петр I не допустил выборов его преемника и включил церковь в качестве департамента в систему государственного управления) за воспитание населения и начальное образование отвечал Святейший правительствующий синод, а в армии и на флоте – институт военного духовенства с четким иерархическим построением: от генерал-лейтенанта (данному чину соответствовала должность последнего руководителя военного духовенства в годы Первой мировой – протопресвитера Георгия Шавельского) до штабс-капитана – полкового батюшки (статус его должности был прописан в уставе, к нему следовало обращаться "ваше благовестие").

Непосредственно за воспитание личного состава роты отвечал особо на то определенный заместитель ее командира, а в РККА и Советской армии этим занимался зам по политической части. Коммунисты хорошо понимали значение работы с личным составом, пусть и на иной идеологической основе.

Ленин никогда не сомневался в необходимости иметь эффективный аппарат управления во всех институтах и органах государственной власти и сделал все, чтобы удержать в них профессионалов, получивших образование и опыт задолго до 1917 года – в том числе военной службы, до момента замены их подготовленными молодыми специалистами (не следует при этом забывать о существовании ВЧК, призванной вести борьбу с контрреволюцией и саботажем).

Кстати, пора прекратить приписывать Ленину слова о "кухарках-управленцах", потому что он сказал следующее: "Мы не должны думать, будто каждая кухарка может управлять государством…" (совершенно очевидно, что смысл фразы совершенно иной).

В Красной армии понимали, сколь важна опора на военспецов, поэтому не устраивали провокаций против бывших офицеров, которых после Февральской революции при заигравшемся в демократию Временном правительстве нередко просто убивали разложившиеся под влиянием недоброй памяти приказа № 1 солдаты. За чем последовал развал фронта. Ощущая острую потребность в подготовленных командных кадрах в РККА, большевики, правда, к каждому бывшему офицеру приставляли комиссара (на всякий случай). Впрочем, эта практика распространялась и на командиров-выходцев из среды нижних чинов, и она себя оправдала.

Коммунисты победили в Гражданской войне (а это, как правило, классовое противостояние, и без политической пропаганды одержать в нем верх не удастся). И напрасно сетовал послуживший верой и правдой и государю Николаю II, и Симону Петлюре генерал Александр Греков: "Фундаментальный для всякой настоящей армии принцип военной дисциплины решили заменить политическими соображениями и коммунистической идеологией. При этих условиях армия неизбежно превратилась скорее в политическую, чем в военную организацию".

Хотелось бы заметить, что и белогвардейцы, и петлюровцы, в войсках которых не проводились политзанятия, были разбиты, несмотря на помощь интервентов (в армейских частях которых также отсутствовала политическая подготовка), и в итоге оказались за пределами родины. Что касается воинской дисциплины, то за нее в РККА отвечали в первую очередь политические органы.

Некоторое ослабление воинской дисциплины и – как следствие – снижение уровня профессиональной выучки личного состава "предрепрессионной" Красной армии произошло не потому, что командиров заставляли заниматься главным образом политической, а не боевой подготовкой. К сожалению, в руководстве РККА оказались люди, которые не в полной мере соответствовали своим должностям, не способные наладить нормальный процесс овладения войсками науки побеждать.

Это были в основном "великие полководцы" Гражданской войны. Причем некоторые из них затем стали участниками заговора Михаила Тухачевского, кстати, "отблагодарившего" настоящих организаторов победы над врагами советской власти – военспецов в ходе позорного дела "Весна". В результате многие бывшие царские генералы и офицеры, которые в годы вооруженного противоборства с белогвардейцами и интервентами занимали посты начальников штабов частей, соединений и объединений, являлись помощниками их командиров и командующих, подлинными организаторами успешных операций (а не поручик Тухачевский), были изгнаны из РККА или угодили за решетку еще в 1930 году.

Ленинский призыв

Сегодня не принято вспоминать о том, что во время Великой Отечественной войны действующая армия более чем на 60 процентов состояла из коммунистов и комсомольцев. Что в критической ситуации был восстановлен институт военных комиссаров. Что в случае пленения наряду с евреями сразу расстреливались коммунисты и комиссары. Гитлеровцы правильно оценивали роль и значение политического и морально-психологического фактора (в отличие от нынешних противников воссоздания военно-политической структуры в Вооруженных Силах РФ).

В СССР создание военных училищ вдали от столицы было продуманным решением

Польза политического воздействия на солдата и офицера никогда не отрицалась нашими талантливыми военачальниками. Многие исследователи отмечают, что политработников недолюбливал Георгий Жуков, однако это не помешало ему заявить: "Самым высоким своим званием я считаю звание коммуниста".

Теперь порой любят съязвить: мол, единственные занятия, которые никогда не срывались в Советской Армии, – по политической подготовке. Но ведь, во-первых, они не проводились вместо боевой учебы, за которую – и это во-вторых – политработники отвечали вместе с командирами. Игнорирование требования ленинского призыва, написанного крупными буквами на стендах, имевшихся во всех воинских частях, "Учиться военному делу настоящим образом!", если где-то и имело место, то как по объективным, так и субъективным причинам, для изложения которых потребуется не одна статья. По ним же в Российской армии, "избавившейся" от политзанятий, в постперестроечный период боевая подготовка была фактически свернута.

Однако военные кампании и вооруженные конфликты, в которых довелось участвовать нашим солдатам и офицерам, показали, что без такого авторитетного органа, каковым должно стать Главное военно-политическое управление, не обойтись. А вместе с тем необходимо и воссоздание государственно-патриотической идеологии, способной влиять на умы и сердца военнослужащих.

Почти все серьезные военные специалисты говорят о недопустимости дальнейшей ситуации с деидеологизированностью в армии. Нужна четкая, разделяемая большинством населения страны идеология, на основе которой можно будет строить работу с личным составом в войсках.

Между тем ликвидация Главного политуправления в 1991 году привела к резкому всплеску преступлений и происшествий в воинских подразделениях и частях. Сначала эту тенденцию попытались переломить наделением штабов рядом обязанностей по поддержанию воинской дисциплины и формированию необходимого морально-психологического облика военнослужащих. Затем последовало введение должностей помощников, а позже заместителей по работе с личным составом. Вскоре они были переименованы в заместителей командиров по воспитательной работе. И наконец опять стали заместителями по работе с личным составом.

Но как род деятельности ни назови, а без политического компонента очень сложно оказывать воздействие на солдат и офицеров (война, напомним, является продолжением политики). В Белоруссии, кстати, не последовали примеру РФ и в вооруженных силах республики существуют весьма эффективные военно-политические органы (что ничуть не мешает организации боевой подготовки). В бундесвере (самой серьезной армии в Западной Европе) политическая работа возложена на специализированную структуру. Никакие психологи ее не заменили. И наличие военной полиции вряд ли будет предупреждать совершение правонарушений в войсках.

Создание Главного военно-политического управления, возглавляемого начальником в ранге заместителя министра обороны, – шаг долгожданный и неизбежный. Возрастание роли информационного противоборства в эпоху гибридных войн означает, что в ней нет места для аполитичной армии. Ибо в случае переформатирования общественного сознания в ходе "цветных революций" такая армия достанется тем, кто пытается захватить власть в стране по наущению и при прямой поддержке ее зарубежных "партнеров".

Нужны свои люди

Главная проблема новорожденного ГВПУ – кадровая. Действенной система военно-политической работы в армии может стать, если она охватывает абсолютно все подразделения, части, соединения и объединения – от рот и батарей до округов включительно. Однако поспешное назначение на соответствующие должности неподготовленных людей – формально-бюрократическая мера, ради отчета о "выполнении".

Открытые в 1967 году в СССР военно-политические училища были видовыми и только к концу 70-х "закрыли" ротное звено. Но стоит помнить, что и до создания данных вузов существовал мощный политический аппарат, объединенный на партийной основе. В настоящее время таковой отсутствует.

Еще одна проблема – в условиях определенной на данный момент численности Вооруженных Сил пополнить их людьми для военно-политической работы можно только за счет сокращения командно-инженерных должностей. Что нецелесообразно.

Кроме того, одному Военному университету не удастся удовлетворить потребности ГВПУ в специалистах ротного звена. Чтобы решить эту задачу, нужно либо создавать новые вузы, либо открывать факультеты в учебных заведениях видов ВС. Ведь все советские военно-политические училища или преобразованы в командные, или закрыты, их база утрачена.

А где найти преподавателей, способных подготовить высокопрофессиональных заместителей командиров рот по военно-политической работе? Практика учебного процесса в политических учебных заведениях показала, что привлечение к нему гражданских специалистов, не имеющих многолетнего опыта военной службы, не оправдывает себя. Справиться с поставленной задачей сможет не просто кандидат психологических или доктор политических наук, а человек, обладающий в дополнение к ученой степени весомым стажем ратного труда. Лишь такому педагогу удастся объяснить курсантам, как полученные знания использовать в казарме или в боевых условиях.

Не менее важный аспект – укомплектование военно-политического аппарата полкового, дивизионного, армейского и окружного звена (психолог, офицеры по ОГП, по социальной и правовой, по культурно-досуговой работе). Парадокс в том, что действующие до сего дня виды МПО (информационно-пропагандистское, психологическое, военно-социальное, культурно-досуговое и др.) были когда-то "привязаны" к ныне не существующей структуре. Должности в ней занимали специально подготовленные военнослужащие. Сейчас же некоторые из возложенных на них обязанностей выполняют гражданские лица, при этом далеко не всегда добросовестно. Фактически у заместителей командиров частей по работе с личным составом нет сил и средств влияния на этот самый состав. Никакой психолог (а в последнее время, исходя из соображений "креативности", на эти должности все чаще стали назначать женщин) и даже несколько психологов не смогут заменить в воинском коллективе офицеров – специалистов по воспитанию солдат и сержантов в ротном звене.

Надо обратить внимание и на подготовку людей, на которых должен опираться при выполнении поставленных перед ним задач заместитель командира части по военно-политической работе. Можно это делать и на курсах при Военном университете, но тогда придется переориентировать его "мощности" на лейтенантов военно-политического профиля, а психологов и всех остальных специалистов набирать из проявивших себя в процессе службы офицеров, как правило, в звании капитан-майор. К тому же практика подготовки лейтенантов (психологов, социологов и т. д.) в центре Москвы не способствует их долгой службе в войсках. В СССР создание военных училищ вдали от столицы было продуманным решением.

Представляется также, что требует корректировки роль и место психолога воинской части, который должен подчиняться не командиру, а его заместителю по военно-политической работе.

Вероятно, придется внести поправки в учебные курсы педагогики и психологии, организации работы с личным составом, которые читаются в военных вузах командно-инженерного профиля.

Это только часть проблем, которые предстоит решать новому заместителю министра на "пепелище", оставшемся от прежней воспитательной структуры в армии после "реформ" предыдущего гражданского руководителя военного ведомства, уверенного в отличие от всех полководцев прошлого и настоящего, что деньги – главный регулятор деятельности военнослужащего.

Отметим, что в ходе боевых действий на юго-востоке Украины в войсках Донецкой и Луганской республик были созданы военно-политические отделы, а в подразделениях ВСУ находились не просто заместители командиров по работе с личным составом, но и – дополнительно – комиссары (статус равный с командиром и даже выше) запрещенного у нас в стране "Правого сектора".

Оправдала себя и практика введения военного священства в армии, но она ни в коем случае не заменяла и не подменяла функционал офицеров, непосредственно отвечавших за моральный и политический облик подчиненного личного состава.

В целом опыт современных вооруженных конфликтов свидетельствует, что без структур, отвечающих за военно-политическую и патриотическую работу с людьми в погонах, устоять в серьезном противоборстве сложно. И лучше, если к моменту начала боевых действий каждый хорошо сделает свое дело: командиры – благодаря отлаженному процессу боевой подготовки, а офицеры военно-политических органов – при непосредственном плановом и неформальном общении с членами воинского коллектива.

Анатолий Брычков,
доктор философских наук, профессор
Григорий Никоноров,
кандидат философских наук, доцент