– Что вам вспоминается в первую очередь, если говорить о Валерии Ганичеве не как о писателе или общественном деятеле, а как о человеке?

– У него были две важные, а может, и главные черты – он любил людей и люди ему были интересны. И все его поступки исходили именно из этого. Даже когда случалось явное предательство со стороны соратников, он никого не осуждал, заканчивая разговор фразой "Ну что тут сделаешь…". И эти качества сопровождали его всю жизнь, иначе бы он не прожил ее так ярко. Как сказал патриарх Кирилл: "Красиво жил, светло ушел". Люди всегда были ему интересны, причем как в лучших, так и в нелучших своих качествах. За два десятилетия, которые мне довелось быть рядом, я даже не могу сказать, что мы работали, имея в виду какую-то рутинную деятельность, – мы просто жили. У нас было удивительное единомыслие. Пока человек жив, на это как-то не обращаешь внимания, а сейчас оглядываешься и понимаешь, что ушла большая часть тебя. И не знаешь, чем заполнить внезапно образовавшуюся пустоту.

– Известно, что Валерий Николаевич, заведуя идеологией в ЦК ВЛКСМ, был, мягко говоря, нестандартным идеологом…

Когда большой человек из ЦК спросил, согласовано ли выступление Гагарина "наверху", Ганичев поднял палец к небу – "На самом верху!"

– Ганичев вместе с Юрием Гагариным по сути и стали инициаторами восстановления храма Христа Спасителя. В 1964 году первый космонавт на Пленуме ЦК КПСС неожиданно для президиума заявил, что надо восстановить Триумфальную арку и храм Христа Спасителя, изначально построенные в память о героях Отечественной войны 1812 года. А друживший с Гагариным Ганичев в ту пору был завотделом пропаганды ЦК ВЛКСМ, и понятно, что без совета с ним подобное выступление вряд ли последовало бы. И когда в перерыве Валерия Николаевича спросил большой человек из ЦК КПСС, согласовано ли выступление Гагарина "наверху", Ганичев поднял палец к небу – "На самом верху!". Главное – через несколько лет Триумфальная арка все-таки была восстановлена, хотя воссоздание храма оказалось отложенным надолго. Результатом того гагаринского выступления стало и образование Всесоюзного общества охраны памятников. Можно сказать, что идеологом этого возрождения духовности, начавшегося еще в советские времена, стал Валерий Николаевич. Понятно, что как руководитель издательства "Молодая гвардия" он обязан был придерживаться "линии партии", но с его приходом на эту должность вектор поменялся. Политика стала уже национально-ориентированной, даже духовно-ориентированной. Это хорошо видно, если посмотреть, какие герои стали главными в популярнейшей серии "Жизнь замечательных людей". И вызывало серьезные возражения "наверху", особенно в этом преуспел главный идеолог вначале коммунизма, а потом и демократии Александр Яковлев. Тем не менее такие имена, как Андрей Рублев, Дмитрий Донской, Александр Суворов, Федор Ушаков, Андрей Болотов, возвращались к читателям уже в новом осмыслении их роли и значимости в истории Российского государства. Отчасти именно новые имена в серии "ЖЗЛ" дали понимание, что если поступать по совести, то можно добиться всего. Это стало сигналом для многих писателей: можно браться за самые разные, необязательно "партийные" темы. Юрий Лощиц вспоминал на поминках, как он, никому тогда особо не известный автор, пришел с идеей выпустить книгу о философе Григории Сковороде и Ганичев поддержал, вышла великолепная биография. Причем особенно актуальной она стала сейчас, в годы противостояния с новой украинской идеологией. Тогда же вышла одна из моих любимых книг – "Александр Суворов" Олега Михайлова. Это гимн памяти великого полководца. Был создан образ красивого русского человека, вписавшего много славных страниц в историю Отечества. А ведь таких книг очень много: об Александре Островском, Сергее Аксакове, для примера. Все они проходили с большими проблемами со стороны и партийной бюрократии, и чиновников. Тогда же вышла непревзойденная книга о Первой мировой Николая Яковлева, в которой все было разложено по полочкам – где, кто, как и почему.

Красиво жил, светло ушел

– В то время Первая мировая война вообще оставалась под спудом. Был Брусиловский прорыв, а остальное – преступления кровавого царского режима…

– Конечно, потому противников выхода книги было множество. Сейчас другая крайность. И мы часто с Валерием Николаевичем посмеивались над подобными вещами: если движение вправо, то до упора, если влево – опять по полной программе. Конечно, в той войне мы потерпели поражение и как результат получили все остальное. Но это наша история, Первая мировая памятна и героями, и подвигами. Да и посыл для вступления в войну России был достойный – защита единоверцев-славян. Все это Валерий Ганичев осознавал, делая выбор авторов и книг. Но какой ценой удавалось пробивать их выход в свет, кроме него, вряд ли кто расскажет. Формально он, конечно, числился чиновником, но при этом не был им в общепонимаемом смысле. За годы работы с ним я понял, что главным для него и для близкого ему круга людей были идея, цель и ее реализация. И еще – желание как-то сделать ситуацию лучше. Он же был историк, и с высоты своих профессиональных знаний имел широкий пространственный взгляд. При этом был чрезвычайно деликатен. Лет пятнадцать уже существует премия "Имперская культура", и затевалась она, когда слово "империя" воспринималось едва ли не как ругательное. И вот он, выступая на награждении, искал очень мягкие формулировки: мол, империя подразумевает не какие-то географические рамки, а достижения науки и культуры, которые всех нас объединяют.

– А как, не будучи чиновником, он сумел удержать Союз писателей России от развала? На прощании с ним его все называли именно спасителем…

– Он возглавил СПР в 1994 году, когда для всех творческих союзов наступили тяжелейшие времена. Ганичева отчасти можно назвать вельможей именно в силу того, что у него было развито и чувство собственного достоинства, и, что важно, величайшее чувство ответственности. К моменту его избрания союза фактически не существовало, его просто могли закрыть из-за огромных долгов. Он был мягким в общении, но при этом очень упрямым. Продвигал свои идеи, несмотря ни на какие препятствия. Никогда не кланялся властям, зато умел сформулировать проблему так, чтобы ее решение их заинтересовало. Не получалось с первого раза – шел и второй, и третий раз, с одной стороны, с другой, но желаемого результата добивался всегда.

То же было и со Всемирным русским народным собором – сейчас все рвутся туда, это и интересно, и престижно быть к нему причастным. А когда все только начиналось, устроителей причисляли едва ли не к красно-коричневым, к мракобесам…

– В серии "Жизнь замечательных людей" может появиться книга о Ганичеве?

Он был историк, и с высоты своих профессиональных знаний имел широкий пространственный взгляд

– Думаю, что появится. "Молодая гвардия" всегда ценила своих авторов, а он в этой серии был в том числе и автором, его книга о Федоре Ушакове переиздавалась несколько раз. Вообще Валерий Николаевич – личность уникальная, он по сути своей был просветителем. Из фигур прошлого его можно сравнить с адмиралом и филологом Александром Шишковым – на какое-то время забывают, полагая, что время его ушло, потом его творчество вновь становится актуальным, востребованным. То же было и с Андреем Болотовым, героем еще одной книги Валерия Николаевича. Думаю, так будет и с наследием Ганичева. И в жизни, и в своих произведениях он умел видеть не только сиюминутное, смотрел на перспективу. Видимо, потому Господь и дал ему такое счастье, что его герой стал святым – это вообще чудо, небывалое в христианской практике. И герой его, Федор Ушаков, так же, как и Шишков, был при жизни отодвинут и ушел в отставку, когда ему дали должность хоть и высокую, но для него абсолютно неинтересную.

Ганичеву, как никому из современных писателей, удалось добиться признания героя своей книги святым. Ведь он же взялся за тему, когда Ушаков был на периферии массового сознания, все почему-то помнили исключительно Нахимова. Тогда и сам Валерий Николаевич, полагаю, был не особо воцерковленным человеком, он же продукт своей эпохи, и святость Ушакова тоже была неочевидна, мало кто из советских историков глубоко интересовался его послефлотской биографией. Но сорок лет глубокого изучения образа адмирала позволили Ганичеву обратиться с письмом к патриарху Алексию II, на что Святейший ответил: "Валерий Николаевич, это будет большое подспорье для нашей армии и флота, если у них появится свой святой".

Красиво жил, светло ушел
Константин Симонов и Валерий Ганичев
Фото из архива Союза писателей России

– В наше время большие дела почти бесполезно начинать без больших вложений, авторам даже самых перспективных идей не прожить без того, кто поможет воплотить их в жизнь. Простейший пример – литературные премии, в том числе учрежденная нашей газетой и поддержанная Валерием Николаевичем "Щит и меч Отечества". Как строились отношения Ганичева и тех, кто финансово помогал осуществлению его идей?

– Он не искал просто спонсоров, готовых давать деньги, но которых сама идея не увлекала. Ему нужны были единомышленники, друзья, которые впрягутся в лямку общего дела. И здесь самый показательный пример как раз его многолетнее сотрудничество с Игорем Ашурбейли. Складывалось ощущение, во всяком случае со стороны, что они не могли не встретиться, что они будто созданы для того, чтобы действовать сообща. Достаточно сказать: буквально после первой встречи у них завязалась крепкая мужская дружба, которая сохранялась до последних дней жизни Валерия Николаевича. Оба – масштабные личности, и у обоих главный предмет интереса – люди. Их чрезвычайно увлекало общее дело. Причем какие-то инициативы исходили от Ганичева, какие-то от Ашурбейли. Он автор отличной книги о гениальном конструкторе отечественного зенитного управляемого оружия Александре Расплетине, и Ганичев во многом содействовал ее выходу в серии "ЖЗЛ". Премия "Щит и меч Отечества" в первую очередь была инициативой Ашурбейли. Ганичев же увлек его увековечиванием памяти святого Федора Ушакова, и они вместе путешествовали по местам, где адмирал стяжал свою славу и как флотоводец, и как просветитель. Главное, что в их союзе у обоих не было ожидания некой личной выгоды, им было интересно вместе достигать результата. И вы бы видели те споры, когда обсуждались произведения, присланные на конкурс! И Ашурбейли, и Ганичев знакомились со всеми и действительно старались, чтобы лауреатские звания получили лучшие из лучших. Сейчас можно смело сказать, что за все последние годы из тех, кто помогал Союзу писателей России, Игорь Ашурбейли оказался самым ответственным. Валерий Николаевич это очень ценил.

Беседовал Алексей Песков