Реформа последних лет – одна из самых заметных перестроек военной машины России в истории, едва ли не самая кардинальная за минувшее столетие. Уже только поэтому она должна была стягивать на себя ожесточенный огонь критики.

Перестройка эта неизбежно сопровождается отдельными непродуманными и поспешными решениями, которые приходится сглаживать постфактум. Так было, например, с прапорщиками, которых сначала "отменили", но потом все-таки по большей части оставили в вооруженных силах на своих местах.

Вместе с тем, весомая причина у такой радикальной "хирургии" была.


Оценивая состояния вооруженных сил на момент начала преобразований, начальник Генштаба Никола Макаров в Общественной Палате  на слушаниях "Новый облик Российской армии: результаты, проблемы, перспективы", заявил: "Старый план (до 2015 года) … привел бы к тому, что по технике и вооружению в 2014 году мы бы не имели Вооруженных сил в России".

К 2008 году, по словам Макарова, только 17% частей российской армии находились в постоянной готовности – то есть были развернуты по полному штату личного состава и боеготовой техники. Большая и лучшая их часть, если не считать стратегических ядерных сил, относилась к воздушно-десантным войскам и частям Северо-Кавказского военного округа, развернутым в тлеющих очагах напряженности.

Чтобы привести все остальные части в готовность, по словам Макарова, требовался период мобилизационных мероприятий длительностью до одного года. В современных условиях ни одна армия мира не будет иметь такого вольготного угрожаемого периода для развертывания.

По статистике, с 1996 по 2008 год из рядов вооруженных сил в течение первых трех лет службы увольнялось от 60 до 91% процента офицеров-выпускников военных училищ, причем треть из них уходило сразу после выпуска, говорит Макаров.

83% вооружений и военной техники не были оперативно развернуты (размещались на складах и базах хранения), причем, по словам Макарова, девять десятых хранимой техники находилось в неисправном состоянии.

Напомним, что на 1991 год из 3,4 млн военнослужащих Советской Армии более трети (1,2 млн) было занято как раз обслуживанием  складов и баз хранения вооружения и военной техники. В российской армии эта ситуация только усугубилась.


Консервация советских армейских структур в российской армии сопровождалась высокой асимметрией при неизбежных сокращениях личного состава. Новая армия с охотой резала штаты линейных подразделений, сокращая число необходимых ей рядовых срочников (в том числе и потому, что их негде было взять – так, только в 1993 году и только плановый призыв в армию был сокращен более чем на треть).

Однако структуры управления куда меньше подвергались "оптимизации". Касалось это, в частности, выводимых "в чистое поле" частей советских войск, прежде расквартированных в Восточной Европе: соединения ликвидировали, сливали друг с другом, однако офицерский состав попадал под удар куда меньше, чем рядовой. Сильно действовал на нервы военному руководству и закон о запрещении увольнять кадрового офицера без предоставления ему жилья за счет МО, поэтому при малейшей возможности офицера сохраняли "в рядах".

В результате, по словам Макарова, в армии сложилась уникальная кадровая ситуация: на 1 января 2008 года доля офицерского состава среди военнослужащих ВС РФ достигла 34% (а вместе с прапорщиками и мичманами, добавим, превзошла 50%). Для сравнения: даже в традиционно перегруженной офицерскими должностями советской армии образца 1991 года эта доля едва превышала 26%, а, скажем, в вооруженных силах США она сейчас составляет лишь 15,5%.

При этом две трети из располагаемого на 2008 год офицерского состава составляли старшие офицеры, что окончательно перекашивало пирамиду должностей: острая нехватка лейтенантов в войсках мирно сосуществовала с переизбытком околоштабных полковников.

По нынешним планам реформы пирамиду будут выравнивать: на фоне роста числа лейтенантских должностей на 20-30%, в свою очередь на 70-80% произведено сокращение старших офицеров (уровней майора-полковника).


Оценивая тезисы, которыми Макаров описал армейскую картину на входе в реформы, заместитель директора Центра анализа стратегий и технологий Константин Макиенко заметил РИА Новости, что позиция начальника Генштаба представляет собой "полемическое усиление, которое, тем не менее, близко к реальности".

"Достаточно взглянуть на то, что представляют собой сегодня, скажем, вооруженные силы Украины – именно такой была картина в российской армии 2006 – 2007 годов. В условиях сокращения числа боеспособных людей сохранялось прежнее количество штабов и соединений, а имевшийся личный состав, за незначительным исключением, по сути, превратился в охранников баз хранения военной техники", – отметил Макиенко.

Как видно со слов начальника Генштаба и из опубликованных исследований, основные показания к коренным преобразованиям в вооруженных силах рассчитывались еще в тех же самых 2006-2007 годах. Однако собственно реформа как подкрепленная политической волей Кремля система мероприятий стартовала только в самом конце 2008 года.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения военно-политического руководства страны, стало крайне неоднозначное выступление российской армии в "пятидневной войне" с Грузией в августе 2008 года. Учитывая, что войну вели наиболее боеспособные части (то есть остальные не добились бы и этого), продемонстрированные результаты были признаны явно недостаточными.

В результате обосновавшаяся на Знаменке новая команда Минобороны во главе с министром Анатолием Сердюковым и получила политический карт-бланш на кардинальную перестройку вооруженных сил.

Общественность присутствует при уникальной, ранее не наблюдавшейся ею ситуации: государство целенаправленно уничтожает собственный же армейский механизм снизу доверху, чтобы затем построить его заново. Так с российской армией обращался на исторической памяти только Петр Первый.

Ситуация в армии настолько запущена, что реформу решили проводить по методу, близкую к известному анекдоту про "взорвать и построить заново". При рубке этого неухоженного леса по всем сторонам летит просто феноменальное количество щепок.

Достается всем: и силком увольняемым кадровым офицерам, и оборонной индустрии. Так, генерал Макаров на слушаниях в ОП подверг оружейников жесткой критике, проводя сравнения характеристики техники сухопутных войск российского и иностранного производства. Корректность этих сравнений, впрочем, вызвала сомнения у экспертов, присутствовавших на обсуждении.