Опрос

Исполняется 5 лет Русской весне: Ваше отношение к ней? Оправданы ли Ваши ожидания?
Да, в полной мере
Да, но ожидал большего - её продолжения
В принципе - да, но всё надо было делать по-другому
Нет - в принципе
Постоянно сомневаюсь
Я глубоко не в теме
Вообще не понимаю, о чем речь



Праздники России

Праздники России

Русский вопрос


Еженедельная авторская
телепрограмма К. Затулина

Читайте также
Общероссийское Движение Поддержки Флота 27 февраля 2014 г.обратилось к Президенту России
По-английски с акцентом: Порошенко объявил войну с Россией. Он признал инцидент в Керченском проливе «войной»
Заявление МИД России
Флот: события и факты
В Ростове офицера Черноморского флота осудили за шпионаж в пользу Украины
Сегодня Украина, завтра – Румыния? Повторится ли «великое объединение» румын?
Украина может заблокировать все российские активы. Порошенко сулит Москве небывалые санкции и просит Запад о поддержке
К чему ведет военное положение в Украине. Басурин сообщил, что ВСУ готовят провокацию с использованием химического оружия
Носитель "Калибров" и "Ониксов" фрегат "Адмирал флота Касатонов" готовится к первому выходу в море
«Все по плану»: врагам «Кузнецова» не поможет падение крана. В Минобороны дали оценку повреждениям авианосца
Круизное сообщение между Ялтой и Стамбулом откроется 15 апреля
Новороссийск лидирует по грузообороту среди морских портов России в январе-феврале 2015 года
Наша библиотека. "Хроника флотского спецназа" (фото)

Реклама


Видеооко


Включай и смотри

Партнёры




Сирия во снах и наяву. Воспоминания военного инструктора


2012-11-19 13:20 Память
По выражению директора Лувра А. Паррота: "У каждого культурного человека есть две родины – своя и Сирия".

ВВЕДЕНИЕ

 Историческая Сирия охватывает территории нынешней Сирии, Иордании, Палестины, Ливана и части Ирака. До 1916 года это была одна земля под названием "Билад аш – Шам", одна культура и один народ, объединённый общим прошлым – именно в этих местах в древности возникло 39 цивилизаций.

 Что касается современной Сирии, получившей независимость 17 апреля 1946 года, то, возможно, нет на земле другого, сравнимого с ней места, где многочисленные памятники цивилизаций компактно уместились бы на столь незначительной территории. Столица страны Дамаск – самый старинный город в мире, свидетель многих, знаковых, земных событий. И первый алфавит, и первая записанная музыкальная нота найдены тоже в Сирии – рядом с Латакией там, где в древности существовало царство Угарит.

 Амрит, Арвад, Хама, Эбла, Босра, ажурные руины Пальмиры, цитадели эпохи крестовых походов и многие другие объекты, сохранившиеся в этой уникальной стране, являют собой бесценные материальные свидетельства многотысячелетней истории человечества.

 В Сирии причудливо переплелись события Классической и Библейской истории. На горе Касьюн, у подножья которой раскинулся древний Дамаск, по преданию, произошло первое в истории убийство человека человеком – именно там Каин убил Авеля.

 В посёлке Маалюля, расположенном неподалеку от Дамаска в отрогах ливанских гор, находится пещера, в которой жила и погребена самая первая (после апостолов) христианская святая – ученица святого апостола Павла, святая равноапостольная Фёкла (Такла).

 Маалюля – это также и единственное место в мире, жители которого до сих пор говорят на ассирийском диалекте арамейского языка, на котором говорил Иисус Христос.

 В самом сердце Сирии, в Дамаске, находится одна из величайших святынь ислама – мечеть Омейядов, в которой покоится голова мусульманского пророка Яхъя, так же известного под именем Святого Иоанна Крестителя (Предтечи), являющегося наибольшим из пророков христианского мира.

 Один из трёх минаретов мечети Омейядов, расположенный с юго-восточной стороны, носит имя "Иса бен Мариам", т.е. "Иисус – сын Марии". По этому минарету, согласно мусульманскому пророчеству, накануне Страшного Суда с неба на землю сойдёт Иисус Христос. Именно поэтому, на место под минаретом, куда должна ступить нога Иисуса, имам мечети каждый день стелет новый ковёр…

 А ещё Сирия – эта страна моей "старлейской" юности, прослужив там полгода в середине 70-х, я "прикипел" к ней на всю оставшуюся жизнь. О своих впечатлениях того времени я и хочу рассказать.

 Дневников я в тот период не вёл, хотя руки и почёсывались. Но я был офицером, уже несколько лет работал с иностранцами и прекрасно осознавал, какими неприятностями может обернуться подобное увлечение. Поэтому, в настоящее время, хорошо помня суть отдельных событий, я могу сбиться в их незначительных деталях и хронологической последовательности.


196-й ЭКИПАЖ СТОРОЖЕВОГО КОРАБЛЯ ФЛОТА

 Начну, как говорится, "от печки"… После окончания Ленинградского ВВМИУ я был направлен на ТОФ на должность командира ТМГ (турбо-моторной группы) СКР-41 пр. 159 202-й бригады противолодочных кораблей, распределением на которую пугали нерадивых курсантов ещё в училище. Как когда-то пел Владимир Высоцкий: "За что такая злая, нелепая стезя? – Ни то что бы, не знаю – рассказывать нельзя…"

 Это были годы бурного "озеленения" флота (дальние отголоски комплектования РВСН выпускниками высших военно-морских училищ) и через год я, как и некоторые мои однокашники, уже стал командиром БЧ-5 СКР-36 пр. 159А, который по технической оснащённости и оружию немногим отличался от базового, 159 проекта. На нём я тоже надолго не задержался и уже в 1973 году был направлен на должность командира БЧ-5 196-го экипажа сторожевого корабля флота. Задачей этого экипажа была приёмка от промышленности двух кораблей проекта 159АЭ и последующая их передача инозаказчику – в данном случае ВМС Индии. Ранее Индии уже были переданы восемь кораблей этого проекта и они успели принять активнейшее участие в Индо-Пакистанском конфликте 1971 года.

 Передача индусам кораблей (INS "Andaman" и INS "Amini") происходила во Владивостоке – это отдельная интереснейшая история, но, так как речь о Сирии, на ней я останавливаться не буду. Далее началась эпопея с передачей кораблей этого проекта Сирийской арабской Республике. "Изюминка" состояла в том, что корабли нужно было перегонять в Сирию и, при этом, часть команды должна была остаться там в качестве военных инструкторов. Наряду с нашим, был сформирован ещё один экипаж, который и погнал туда первый СКР в начале лета 1975 года.


ФОРМИРОВАНИЕ ГРУППЫ ВОЕННЫХ ИНСТРУКТОРОВ

 Началось и у нас формирование инструкторской группы. Ажиотаж был необыкновенный – экспортный СКР воспринимался многими, как Ноев Ковчег. Предполагалось, что устроившись на него в качестве члена инструкторской группы, можно было в последствии каким-то образом слинять "с края Ойкумены", которым для многих казался Дальний Восток, в более цивилизованные края…

 Экипаж основательно перетрясли и часть офицеров заменили. Инструктором командира БЧ-5 был назначен помфлагмеха (ПНЭМС по ЭЧ) 202 бригады, Саша Дмитриев. Я зацепился за должность инструктора ТМГ, взамен выторговав себе у кадровиков (по возвращению) должность командира БЧ-5 БПК пр. 61, о которой давно мечтал…

 Следом начался процесс оформления загранпаспортов. Мы сдавали бесчисленные анализы и делали прививки, неоднократно переписали свои автобиографии, сдали по 12 фото (6х9) и оформили целую кучу других бумажек. В конечном итоге, мой синий служебный паспорт гражданина СССР мне, не давая в руки, показали и я за него расписался. Второй раз я с ним встретился уже при убытии из Сирии – нам выдали их на руки в аппарате главного военного советника, а по прилёту в Москву я сразу сдал его в 10-е ГУ Генштаба.

 Незадолго до отхода инструкторскую группу привели на склады военторга, где каждому подобрали и выдали (бесплатно и безвозвратно) гражданскую форму одежды: шляпу, плащ, костюм, рубашку, галстук и туфли.


ПЕРЕХОД В СИРИЮ

 Из Владивостока мы вышли в канун нового, 1976 года… Старшим перехода был капитан 1 ранга П.И.Довбня, командиром экипажа (старшим инструкторской группы) – капитан 3 ранга В.А.Нонкин. Офицеры экипажа (инженеры-инструкторы): капитан-лейтенант-инженер Саша Дмитриев, старшие лейтенанты Володя Измайлов, Витя Гуляев, Миша Брагин, Боря Иванов, Юра Внуков и я, старший лейтенант-инженер. Было так же три мичмана (техники-инструкторы): Женя Меркурьев, Коля Морковчин и Валера Блищ.

 Старшины и старшие специалисты срочной службы тоже проходили, как техники. Из них, особенно хорошо запомнились родные "маслопупы": Коля Анипер, Коля Цукрей, Володя Маслаков, Саша Шома и, лучший старший моторист всех времён и народов, Толя Павленко (светлая голова и золотые руки).

 Обеспечивали боеспособность корабля на переходе и шли с нами только до Тартуса:

- весь личный состав 196 экипажа, не вошедший в состав инструкторской группы, включая нашего замполита, старшего лейтенанта Лёню Козловского;

- назначенный на переход, корабельный врач капитан м/с Саня Целищев, отличнейший парень, награждённый орденом "Красной Звезды" за участие в разминировании Суэцкого Залива.

 


Цусима. 196-й экипаж на переходе в Сирию

С нами шли в Сирию и гражданские гарантийные специалисты (человек восемь) – старший сдаточный механик ХСЗ В.А.Лебедев, Паша Вальков и "Не надо печалиться" (помню только кличку) – тоже с ХСЗ, Витя Зуев с "Русского Дизеля" и ещё несколько человек…На переходе было несколько арабских офицеров и старшин. Командир корабля – мукаддам бахри Шаабан Хаттаб, штурман – райт бахри Ахмед, командир БЧ-3 – райт бахри Булас Фарах, начальник РТС – райт бахри Исам, командир БЧ-5 – райт бахри Мухаммед-Али Шамаа и командир ТМГ – накиб бахри Талал Абу-Бакар, двое последних, как и я, выпускники ЛВВМИУ (спецфак).

 Необходимо так же отметить, что была с нами на переходе и 380-литровая бочка с этиловым спиртом…

 Переход длился три месяца – нас "за ноздрю" тянули два морских буксира, приписанных к Ильичёвску. Крались мы кривыми путями в стороне от проторённых морских маршрутов, так как боялись израильской диверсии,

о возможности которой, якобы предупредила разведслужба. А, в общем-то, переход, как переход – то рыбка летучая на палубу шлёпнется, то акула проплывёт, то необитаемый островок с пальмами встретится…

 Арабы чувствовали себя неспокойно – всё время слушали свои японские радиорекордеры, так как в Ливане наступила самая кровавая фаза, начавшейся около года назад, гражданской войны. У некоторых из них там проживали близкие родственники – ближневосточные границы были проведены сравнительно недавно и многие арабские семьи оказались разбросаны по двум-трём государствам.

 На подходе к Аденскому заливу мы получили "кулацкую пулю в спину" – Египет в одностороннем порядке разорвал с СССР, заключенный ранее договор о дружбе и взаимопомощи. Проблемы начались на рейде Суэца – шли мы под советским флагом и египтяне не хотели пропускать нас через канал. Проторчали мы там несколько суток, пока Сирия ни договорилась.

 После череды арабо-израильских войн, канал был открыт для прохода судов незадолго до описываемых событий. Суэц стоял в руинах, по обеим сторонам канала разбитая боевая техника. На восточном берегу, вдалеке, работали какие-то бульдозеры и экскаваторы, а по всему западному берегу были оборудованы, обложенные мешками с песком, огневые позиции "Шилок".

 Чувствовалось, что договор египтяне разорвали "не понарошку" и это можно было понять из их дурацких шуточек – они наводили на нас стволы своих "Шилок" и, далее, разворачивали их вслед за нами по ходу движения… Так же врезались в память надстройки и мачты затопленных судов, которые в большом количестве торчали из воды в районе Больших Солёных Озёр (г. Исмаилия)…


ПРИБЫТЕ В СИРИЮ И ОБУСТРОЙСТВО

 В Тартус мы прибыли где-то в конце марта-начале апреля. Было тепло и пасмурно. Так же, как и у Исмаилии, на подходе к базе из воды торчали останки советского теплохода "Академик Мечников", потопленного израильской ракетой в последнюю военную кампанию. Внешний рейд был забит стоящими на якорях торговыми судами. Как потом выяснилось, это были последствия Гражданской войны в Ливане – в результате боевых действий морской порт в Триполи сгорел и теперь его грузооборот свалился на торговый порт Тартуса

 На берегу нас встретил личный состав предыдущей инструкторской группы (по памяти): старший группы – Пронин, инструкторы – Злобин, Лузгин, Андрюха Верещагин, Юрка Стрижак, Серёга Калашников…

 Пересеклись с ними, буквально, на недельку – они уже собирали манатки в Союз. Нас поселили в те же квартиры и до их отбытия мы теснились все вместе. Часть нашей группы, Измайлов, Гуляев, Брагин, Иванов и я поселились на втором этаже трёхэтажного дома, расположенного рядом с отелем "Даниель" на живописной улочке, сбегающей к морю. Нонкин, Дмитриев и Внуков поселились на соседней улице, а наши мичмана и л\с срочной службы в казарме на территории военного порта. Гарантийщики поселились на припортовой улице, недалеко от въезда в торговый порт – в те годы улочка эта была почти не застроена, дома стояли поодаль друг от друга.

 В день прихода офицерам выдали по отрезу материи песчаного цвета на военную форму ("хабирку", как мы её потом называли), а остальным выдали уже готовую форму. Вечером мы пошли к портному, а следующим утром, к большому нашему удивлению, форма всем была уже готова – портняжка (тейлюр), примерил её на нас, подколол, где надо, булавочками и тут же (в течение 10-15 минут) подогнал.

 Мы надели сирийскую военную форму без знаков различия и прибыли на корабль уже полноценными "хабир руси" (русскими специалистами). Так началась наша служба в качестве военных инструкторов на кораблях ВМС САР. Через несколько дней группа наших предшественников отбыла в Союз, оставив нам на попечение, ранее прибившегося к ним, английского пойнтера Абусиена и свой СКР.

 Подчинялись мы главному военно-морскому советнику капитану 1 ранга Терещенко ("малому Терещенко", которого так называли в отличие от "большого Терещенко" – советника Министра Обороны Сирии Мустафы Тласа, генерал-лейтенанта Терещенко). Аппарат "малого Терещенко" дислоцировался в Латакии.

 Кроме нас в Тартусе было трое русских:

- представитель ГИУ КЭС капитан 2 ранга Овсянников, задачей которого было принимать прибывающие сюда военные грузы;

- советник по ПВО ВМБ Тартус – подполковник Касьяненко;

- гражданский специалист по телевизионным тралам Николай Сидоренко, также, как и мы, прибывший сюда по военному контракту от 10-го ГУ ГШ ВС СССР.

Примечание:

 Наши гарантийщики прибыли в Сирию по контрактам с ГИУ КЭС при СМ СССР. При этом, необходимо отметить, что по военным контрактам платили гораздо больше.

 В отличие от гарантийной команды, у нас не было на руках никаких документов. Единственный безотказный пропуск, которым мы располагали, это – наши славянские фэйсы и слова "Ана хабир руси" ("Я русский специалист"), которыми мы отвечали на большинство вопросов, смысла которых не понимали. Отношение к нам, русским (советским) людям в Сирии было великолепнейшее. "Руси, араби сава-сава" – улыбаясь говорили сирийцы и параллельно потирали друг о друга указательные пальцы, это означало, что русские и арабы – одно и то же.


О ЗЛОКЛЮЧЕНИЯХ ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ

 Кроме сирийских боевых кораблей (1-й СКР, тральцы, ракетные и торпедные катера) в военном порту Тартуса, на момент нашего прихода, находились так же и советская плавмастерская, которая несла там боевую службу. Лагом к пээмке была ошвартована советская ПЛ 641-го проекта. На момент разрыва советско-египетского договора она стояла на ремонте в Александрии, в связи с чем, экипажу её пришлось хлебнуть немало горюшка. На них стали нападать и избивать на улицах, а затем, не окончив ремонт, лодку с разобранной донно-забортной арматурой попросту выпихнули в море. И то, что она на переходе в Тартус не затонула, можно считать маленьким чудом.

 В те годы плавмастерские советского ВМФ, несмотря на то, что были укомплектованы личным составом срочной службы, умели работать "по взрослому". Лодку достаточно быстро "довели до ума" и она без проблем ушла в Союз. С её механиком я даже передал на родину маленькую посылочку, которую адресаты благополучно получили.

 Также там находился и плавсклад ПСКЛ-16, который, тоже нашёл там приют после недавнего бегства из Александрии.


ПЕРВАЯ ПРОБЛЕМА

 Ещё на переходе у нас возникла проблема с главным дизелем – на улитке газотурбонагнетателя была обнаружена "прогрессирующая трещина длиной 320 мм, проходящая через три ребра жесткости, возникшая, вероятнее всего, в результате дендритной ликвации". Именно такую заумную формулировку мы ввинтили в рекламационный акт, который запулили в Москву, сразу по прибытии в Сирию.

 Это мы, конечно, слукавили – трещина имела явное механическое происхождение. Вероятнее всего по ГТН чем-то грохнули (при монтаже или погрузке), а затем заварили, аккуратно зачистили и покрасили. Сварка разошлась ещё в Малаккском проливе, который мы проходили своим ходом. Этот фактор наложил свой отпечаток на всю дальнейшую "хабирскую" деятельность мотористов-инструкторов и мою, как инструктора командира ТМГ – без нашего присутствия на борту, корабль от стенки не отходил.

 Заменили ГТН уже после нашего убытия в Союз, силами гарантийной группы, которую для этого там и попридержали.


"В ТУРЕЦКОМ ПЛЕНУ…"

 Почти сразу после нашего прибытия в Тартус, был отправлен на докование в Одессу первый СКР, с которым "для поддержки штанов" пошли: наш командир – В.А.Нонкин, а с ним Саша Дмитриев, Витя Гуляев, Женька Меркурьев и Коля Цукрей (инструктор командира отделения мотористов). Мы им сначала бурно завидовали, а по их возвращению, искренне их жалели, так как за период их отсутствия валюту им не заплатили. Все офицеры получали по тысяче сто сирийских фунтов, командир (старший группы) фунтов на 100 больше, все остальные – фунтов по 500. Отсутствовали они около месяца – так что недоплата была приличной. К сведению: сирийский фунт в те годы стоил ровно столько же, что и сертификат с жёлтой полосой – неистраченные фунты мы переводили в них один к одному.

 Вдобавок ко всему, при оформлении прохода проливной зоны в обратном направлении, сирийцы что-то напутали, СКР был задержан турками и четыре дня (до решения вопроса) стоял у ВМБ Чанак-Кале. Так как харчей у них было впритык – только на переход, то пришлось им ещё и поголодать. Когда они вернулись, мы пугали их тем, что теперь они должны указывать в своих автобиографиях факт пребывания в турецком плену.


ВВОД СИРИЙСКИХ ВОЙСК В ЛИВАН

 Событие, непосредственно связанное с процессом ввода сирийских войск в Ливан (как я потом понял), запомнилось мне особенно ярко. В тот день весь офицерский состав нашей "хабирской" группы выехал в Латакию на какое-то мероприятие, проводимое в аппарате "малого Терещенко", а я остался со старшинами, так как был дежурным по группе. Точной даты я не помню – по-моему, это было где-то в самом начале июня. Было прекрасное солнечное утро. Старшин я послал на корабль, а сам решал какие-то вопросы с гарантийщиками под навесом их береговой "кандейки". Вдруг в небе раздались какие-то гулкие удары (это, как потом оказалось, проходили звуковой барьер сирийские истребители-перехватчики), а по пирсу побежали к кораблям арабы, они показывали руками в небо и кричали: "Ягуди! Ягуди!…" ("Евреи! Евреи!..") Приглядевшись, я увидел, что высоко над морем с юга шла большая группа реактивных самолётов...

 Я рванул на корабль и последняя картина, которую я запомнил, обернувшись уже на трапе, это – бегущие с причала мои гражданские друзья-гарантийщики. Впереди, поднимая пыль, бежал старший группы Володя Лебедев, за ним весело подпрыгивал, наш приёмный пёс Абусиен, а уже за ним, остальные специалисты. Рядом поднялись голубые клубу дыма и загудели дизеля ракетных катеров. В груди, честно говоря, зародилось что-то тоскливое…

 Подчиняясь внезапно возникшему интуитивному чувству, я выхватил из ближайшего палубного кранца спасательный жилет и закинул его в станцию ЖС, ключ от которой у меня был (пловец я был аховый и мысль о том, что у меня "заныкан" личный спасательный жилет, здорово согревала душу и на всех последующих выходах в море).

 Заскочив в ПЭЖ, я увидел там только двоих наших – мичмана Женю Меркурьва и старшего моториста Толю Павленко, из арабов никого не было (как потом выяснилось, микроавтобус, на котором сирийские офицеры ехали из Латакии в военный, порт поломался в дороге). На корабле был только командир, Шаабан Хаттаб и штурман Ахмед. По трансляции шли какие-то команды на арабском. Я послал Павленко в КМО запускать оба ДГ-200 и экстренно готовить к запуску главный дизель, отдал команду в ЗКУ на запуск ДГ-400, а Женьку послал к ГРЩ переходить на бортовое питание и принимать нагрузку.

 По "каштану" доложил на мостик обстановку и попросил команды подавать на русском языке. "Дэгэшки" замолотили, Женька принял нагрузку, подал питание на боевые потребители и побежал на мостик к пульту управления подруливающим устройством "П-159". На верху с характерным звуком закрутились артустановки, телеграф "Товсь" – запуск главного и мы порулили в море…

 Я сидел за пультом управления главного дизеля, выполнял команды телеграфа и, в обстановке полной неизвестности, напряженно прислушивался к звукам доносящимся сверху. Вскоре в ПЭЖ вернулся Женька и доложил, что мы уже выходим за брикватер. Продолжалось всё это минут тридцать-сорок. Затем последовала команда: "Даркиталь стираха" ("Отбой боевой тревоги"). Я вышел на палубу, самолётов в небе поблизости не усматривалось, мы возвращались в порт, по внешнему рейду мельтешили сирийские корабли, а по курсу из воды маячили останки "Академика Мечникова". На душе стало легко и спокойно…

 С этого дня наступило какое-то тревожное затишье, после чего начались всякие непонятки. Дело в том, что на территории Ливана Сирия вступила в войну на стороне правохристианских сил и стала вести боевые действия против национально – патриотических сил (НПС) Ливана и палестинского движения сопротивления (ПДС). Так как НПС и ПДС поддерживались Советским Союзом, то эти действия с самого начала получили официальную негативную оценку советского руководства, озвученную в Заявлении ТАСС от 11.06.76 г.

 Первоначально никто ничего не понимал, даже сирийские офицеры, и в их среде шло глухое брожение. А о наших отцах-командирах из аппарата главного военно-морского советника и говорить нечего, как воды в рот набрали. Правда, через некоторое время в Тартус приехал из Латакии наш главный советник по разведке.

 Ничего не разъясняя, он порекомендовал нам ориентироваться в обстановке самостоятельно, анализируя доступную информацию. Нам было велено распределить между собой вражьи русскоязычные радиоголоса, каждому постоянно слушать свой, а вечером делиться услышанным и вырабатывать какую-то общую точку зрения.

 Также он посоветовал, по возможности не выходить в море с арабами, а уж если вышли, то не иметь при себе ничего говорящего о нашей государственной принадлежности, например – писем. Гладко было на бумаге – по крайней мере, нам, механикам, в связи с аварийным состоянием главного дизеля не выходить в море было невозможно…

 Тут еще осложнились взаимоотношения с Ираком, который потребовал пропустить его танки по сирийской территории в Ливан. Сирия отказала, после чего обе страны оказались, чуть ли ни на грани войны.

 

 Тартус, июль 1976 года. Товарищи по оружию (слева направо): Зияд, Брагин, Храмов, Булас, Иванов.

В дальнейшем, с августа, общая картина выглядела даже так, как будто Сирия ведёт боевые действия совместно с Израилем. При этом, трудно поверить в то, что ввод Сирийских войск в Ливан и их дальнейшие действия не были согласованы с Советским Правительством – буквально за несколько дней до ввода состоялся дружественный визит в Сирию Председателя Совета Министров СССР А.Н.Косыгина и было опубликовано советско-сирийское коммюнике.

 Таким образом, оказалось нарушенной привычная логика ближневосточных взаимоотношений – друзья стали выглядеть как враги и наоборот. Перестали работать старые причинно-следственные связи, взамен сложились какие-то новые, но их трудно было понять "с налёту". Ситуация развивалась так, что в любой момент можно было ожидать всего, чего угодно, в том числе, и от 6-го американского флота, который навис у морских границ Сирии…

 Сирийские офицеры потом (когда сами разобрались) разъясняли нам, что Сирия вынужденно выступила против НПС и ПДС на стороне правохристианских сил, сделав это во имя высших военно-политических целей. Указанные цели заключались в том, чтобы лишить правохристианские силы убедительных оснований просить страны Запада об оказании им прямой военной помощи (т.к. таковая им уже оказана Сирией) и тем самым, предотвратить ввод их войск на территорию Ливана. И цели эти были достигнуты.

 Судя по тому, что каких-либо конкретных дополнительных разъяснений и указаний от наших старших начальников не поступало и в дальнейшем, создавшаяся обстановка не противоречила интересам советского государства, которое было против военного вмешательства стран Запада в гражданскую войну в Ливане.

 "Полоскуха" в Ливане шла изрядная – сирийцы долбили там палестинцев, а те, в ответ, совершали теракты на территории Сирии. Пальба и взрывы в сирийских населённых пунктах гремели в те времена достаточно часто. Сирийские ВМС участвовали в этой войне самым непосредственным образом – помогали блокировать с моря окружённые приморские группировки противника, ни кого не пропуская, ни туда, ни обратно.

 Корабли по очереди выходили к ливанским берегам на патрулирование (особенно в тёмное время суток). Как-то мы (Витя Гуляев, Юра Внуков, Женя Меркурьев и я) зависли в море на несколько суток – выскочили на несколько часов, но обстановка изменилась и пришлось поторчать. Обстановка усугубилась тем, что на сирийских кораблях не было предусмотрено наличия запасов продовольствия – каждый выходил со своим "тормозком". Хорошо, что в кают – компании была кока-кола – на неё мы и налегали…

 По закону подлости СКР, минуя Тартус, сначала пошёл в Латакию. Изголодавшись на выходе, я и мои товарищи рванули на берег – в ресторан дома офицеров, чем-нибудь подхарчиться. Но правильно говорят: "Где тонко, там и рвётся…" Необходимо отметить, что указанное событие происходило в разгар месяца Рамадан, когда правоверные мусульмане начинают есть только после захода солнца и обязаны закончить это приятное занятие перед восходом. На этом мы и погорели – ДОФ был открыт, но в ресторане еду не подавали.

 Мы сидели на открытой террасе ресторана, втягивая ноздрями необыкновенные, одурманивающие запахи, идущие с ресторанной кухни, перед нами расстилалось Средиземное море и в него, как-то особенно медленно, опускалось большое красное солнце…

 После этого случая по нашей инициативе, на кораблях стали хранить продовольственный НЗ.


О НАШИХ ПОЕЗДКАХ

 По Сирии мы в то время почти не ездили – разве что в Латакию или Хомс, который в те годы не производил впечатления большого города. Часть дороги на Дамаск и в Хомс проходила по территории северного Ливана, но это не создавало особых проблем. Ездили в крепость Маркеб под Латакией, на раскопки Угарита. Несколько раз ездил в гости к Талалу, который, как и большинство корабельных офицеров, тоже жил в Латакии. Самым доступным экзотическим местом, куда можно было добраться на катере, с пристани в конце нашей улицы, был остров Арвад, находящийся на некотором удалении, почти на траверзе Тартуса. По-арабски его название звучало, как "Аруад", но мы называли проще: "Руад"

 В то время это был, очень своеобразный, островной город – очень узкие (на ширину распростёртых рук) кривые улочки, на которых приходилось пробираться, переступая через теснящиеся могильные плиты, а за пределами городских стен эти плиты заканчивались, буквально, в полосе прибоя. Здесь с древнейших времён жили мореходы-арабы и, которым из них удавалось умереть на берегу, обретали покой под могильными плитами родного острова.


О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ "ХАБИРСКОЙ" ЖИЗНИ

 Рабочий день у нас начинался с девяти утра и длился до 14 часов (если не выходили в море). Просыпались мы до восьми, достаточно часто, от криков, доносившихся с тротуара, прямо из-под нашей квартиры, которые всегда начинались одинаково: "Мария, порка мадонна…!!!". Кое-как накинув "хабирки", мы дружно подбегали к широкому окну холла. Это, как всегда, орал на свою молодую красавицу-жену Испанец (так мы его называли), импозантный усатый мужик, хозяин, расположенного прямо под нами магазина тканей.

 "Маруся" в ответ даже и ухом не вела. Какой-то совершенно необыкновенной, захватывающей дух походкой, она шла к припаркованному на другой стороне улицы красному кабриолету с золотым орлом на капоте и вставляла ключ зажигания. Затем, улыбнувшись и молча помахав рукой в ответ на наши, такие же молчаливые, приветствия, красавица запускала двигатель и сразу выжимала газ до упора. Двигатель ревел, из-под крутящихся колёс вылетал дым и тёмные ошмётки, а ещё через пару-тройку мгновений машина скрывалась в конце улицы…

 После этого возбуждающего зрелища мы быстренько наводили утренний туалет, проглатывали завтрак приготовленный "дежурным п…паром" и спускались на тротуар, где нас уже ждал "микробас" из военного порта.

Примечание:

 1. По согласованию с сирийской стороной один из офицеров, неофициально именуемый "дежурным п…паром", имел права не приходить на корабль, чтобы готовить пищу и заниматься прочими хозяйственными делами.

 Инструкция "дежурного п…пара" досталась нам в наследство от предыдущей инструкторской группы. Она была отработана до мелочей и "написана кровью". Её самый первый пункт гласил: "Дежурному п…пару запрещается употребление крепких спиртных напитков более 200 граммов, как в течение суток, так и в разовой дозе".

 Большой популярностью среди нас пользовалась местная сирийская водка "Валентина", которую стали выпускать после посещения страны космонавтом Валентиной Терешковой. Так же в ходу были т.н. "ладошки" небольшие округлые, граммов на 200, бутылочки зелёного "Шертреза", который хорошо смешивался с различными крепкими спиртными напитками (типа араки).

 2. Был ещё дежурный офицер по экипажу, который сутки находился на территории военного порта и ночевал в специальной комнатке вместе с л/с срочной службы и мичманами. Он следил за порядком, приводил и уводил с корабля инструкторов срочной службы, а утром с сирийского узла связи производил доклад дежурному военному советнику в Латакию.


КОЕ-ЧТО О НАШЕМ БЫТЕ…

 Жили мы в квартале, преимущественно населённом христианами, что почувствовали почти сразу, оказавшись в эпицентре празднования православной Пасхи (католиков там называют "рум католик", православных – "ортодокс").

 Это у нас бытовая пиротехника появилась только при капитализме, а в тех краях этого китайского добра уже в те годы более, чем достаточно. На проезжей части грохотали петарды, в воздухе свистели и взрывались ракеты. Это я помню особенно отчётливо – когда я стоял на балконе, одна из них, Слава Богу, небольшая, попала мне прямо в подбородок…

 Хотя квартал и был христианским, все прелести мусульманской страны в нём ощущались в полной мере – первое время, по ночам, мы просыпались от заунывных призывов к ночному намазу, раздававшихся из громкоговорителей с минаретов многочисленных городских мечетей. А в месяц Рамадан по нашей улице, под утро, так же проходил мужик и лупил в барабан, чтобы правоверные не забывали прекратить харчиться (начинался жор только после захода солнца – после выстрела сигнальной пушки и разрыва в высоте большой красной ракеты).

 Специальных мусорных ёмкостей у домов не было. Бытовые отходы, поближе к ночи, трудолюбивые жители выставлялись у подъезда, а ленивые – выбрасывали прямо из окон. Так что, в тёмное время суток, передвигаться по городу нужно было особо осторожно и, желательно, по центральной части улиц…

 В светлое время суток "щёлкать клювом" тоже не приходилось – полы в квартирах многих домов были мраморные и поутру их скатывали водой, которую резиновыми швабрами сгоняли в дренажные трубки. Трубки эти торчали из стен на всех этажах и струи из них били на самые различные расстояния…

 В каждой квартире стояли накопительные ёмкости для воды, которые были устроены по принципу унитазного сливного бачка (с поплавковым клапаном). Вода из городского трубопровода в ёмкости подавалась раз в сутки, а уже из них шла разводка на все краны. Поначалу пару раз, забыв закрыть один из кранов, мы оставались без воды на целые сутки.

 Титаны и печи работали на солярке – из бачка, через регулируемое отверстие, топливо каплями поступало в латунную чашечку, расположенную в топке, испарялось и горело. Достаточно часто, при нарушении правил эксплуатации, в топках происходили взрывы этих самых паров, каких-либо разрушений это не вызывало – просто над очередной трубой поднималось огромное облако сажи…

 Также считаю необходимым упомянуть и ближневосточных тараканов, "сарсуров", здоровенных (сантиметров 5-6), пытающихся немного летать, насекомых. Жили они в самых неожиданных укромных местах. Не забуду свою первую встречу с "сарсуром" – она произошла в день нашего заселения в городскую квартиру, когда я открыл платяной шкаф. Мягко говоря, к этой встрече я не был морально подготовлен…


ЦЫГАНЕ

 В те годы, сразу на выезде из Тартуса в сторону Латакии, у дороги стояло очень много больших шатров из сшитых воедино разномастных кусков материи. По простоте душевной, мы по началу думали, что в них живут несчастные палестинские беженцы. Дело оказалось гораздо проще – в этих шатрах жил очень хорошо знакомый нам народ, цыгане…

 Не знаю, чем занимались местные цыганские мужики, но красочно одетые и увешанные золотыми цепями цыганские женщины, рассыпавшись по Тартусу, ходили по квартирам. Когда на их звонки открывали двери, они сразу пытались протолкнуться внутрь, трясли какими-то бумажками и, протянув руки, требовали: "Масари!" (Что-то, типа: "Деньги давай!").

 Почти каждый день ломились они и в нашу квартиру (знаю по своему личному опыту и свидетельствам "дежурных п…паров"). Конец этому безобразию положил наш штурман, Витя Гуляев, и случилось это в мою "кухонную смену".

 Витька в тот день почему-то не был на пароходе. Он только что вышел из душа, по пояс обмотанный полотенцем, когда раздался дверной звонок. Мы оба сразу врубились, кто это. Весело мне подмигнув, штурман подошёл к двери, широко её распахнул и отступил в сторону…

 В квартиру проворно заскочила молодая цыганка. Витька тут же схватил её за руку, протащил по прихожей, толкнул на диван и, сорвав с себя полотенце, очень картинно на неё набросился. Девка истошно завизжала и, извернувшись, словно змея, пулей вылетела из квартиры. С тех пор цыганки даже к нашему подъезду не подходили…


О ПАЛЕСТИНЦАХ

 Палестинские беженцы рассыпались по всему Ближнему Востоку и создавали там большие социальные проблемы. Население арабских стран (за исключением нефтяных шейхов) жило, в общем-то, достаточно бедно и заработать на пропитание возможностей было не так уж и много. В этих условиях, выгнанные евреями с мест постоянного проживания, лишние палестинские рты многим арабам были в тягость. Жили они в лагерях на всевозможные пожертвования, но некоторые из них, которым этого не хватало, занимались различными противозаконными делами, в том числе и воровством.

 Как-то утром мой друг Талал Абу-Бакар (русских он просил называть себя Таляль) приехал на службу излишне возбуждённым и всё никак не мог успокоиться. На мой вопрос о причине его состояния, он излил душу. На кануне днём (дело было в пятницу – арабский выходной) Таляль, вместе со своей молодой женой Сосьяной, собирались в гости к Исаму (нашему начальнику РТС). В дверь позвонили. Так как до планового отбытия к Исаму время было впритык, супруги Абу-Бакары решили не открывать и затаились. Затем раздалось ещё несколько звонков, после чего дверь вышибили. Увидев хозяев, воры кинулись на выход.

 Квартира была на четвёртом этаже. Пока воры скатывались вниз, Таляль успел достать свой табельный ПМ. Выбежал на балкон, открыл по ним стрельбу, но ни в кого не попал. Он был очень расстроен тем, что не догадался стрелять картечью из охотничьего ружья, которое у него тоже имелось.

 Как потом разъяснила полиция: по ряду признаков неудачными ворами были палестинцы. После этого случая, Таляль приобрёл Сосьяне маленькую "дамскую" "Беретту" (так, на всякий пожарный...).


"АРАБСКИЙ ДРУГ НАБИЛЬ", ТОЛСТЫЙ МИША И ВИКТОР…

 Домой со службы, мы любили ходить пешком, напрямик, через таможенную зону торгового порта – звание "хабир руси" открывало нам много закрытых путей…

 Прохождение таможенной зоны было интересным и увлекательным занятием – дело в том, что соседний ливанский порт Триполи в ходе весенних боёв был выведен из строя и его грузооборот принял на себя Тартус. Десятки судов стояли на внешнем рейде Тартуса в ожидании очереди на разгрузку.

 И теперь именно через него шла большая часть поставок легковых автомобилей в страны арабского мира. Многие сотни (а то и тысячи) легковых автомобилей различных фирм и классов заполняли таможенную зону, из которой (после необходимых формальностей) они развозились на гигантских трейлерах по близлежащим арабским странам. Именно на них мы и глазели…

 Пройдя зону и выйдя с территории торгового порта мы оказывались на припортовой улице. Слева, по ходу, нас встречал шикарный магазин с надписью на русском языке "Арабский друг Набиль", рассчитанной на доверчивых русских, в первый раз оказавшихся в Тартусе – цены на его товары были заоблачные, гораздо выше средних по городу.

 Далее, уже на выходе к старому Тартусу, не доходя до валютного магазина "GOTA" (аналог советской "Берёзки"), стояла лавчонка толстого Миши, у которого я обычно покупал фисташки (50 пиастров кулёк). В самом начале нашего пребывания в Тартусе у меня с ним произошёл инцидент, о возникновении которого я, поначалу, даже и не заподозрил. Но сначала необходимое пояснение:

 Особенностью арабского языка является наличия в нём, наряду с единственным и множественным, если так можно выразиться, "двойственного" числа, например: "минута" – "докыка", "две минуты" – "докыктэн", "минуты" (более 2-х минут) – "докая"…

 Так как там, согласно существующих правил этикета, в ответ на доброе пожелание или простой "привет", всегда желают в два раза больше, то это очень удобно, например: "Привет!" – "Мархаба!", ответное приветствие – "Мархабтэн!" (два привета), или "Здоровья!" – "Саха!", в ответ – "Сахтэн!" (два здоровья)…

 В тот раз машина за нами, почему-то не пришла, и мы двинули в порт пёхом. Мужики покуривали, а я, как человек, год назад бросивший эту вредную привычку, зашёл за фисташками в первую попавшуюся лавчонку, за прилавком которой стоял толстенный молодой парень. "Махаба, садык!" ("Привет, друг!") – поприветствовал я его но, вместо привычного: "Мархабтэн!" ("Два привета!"), услышал от него: "Мархаба у нусс!") – ("Полтора привета!")…

 Это показалось мне очень тонкой, арабской шуткой и я в ответ широко ему улыбнулся…

 По причалу навстречу мне шёл и весело махал рукой Таляль: "Мархаба, товарищ Храмов!", "Мархаба у нусс, товарищ Таляль!" – пошутил я ему в ответ…

 Таляль, аж споткнулся: " Тебя кто так научил?" – и я всё выложил ему, как на духу…

 "Шермут! (……!) Я его приведу в порядок! Ты больше так ни кому не говори – это очень не хорошо" – сказал мне Таляль и, как представляется, выполнил свою угрозу немедленно.

 Когда после обеда мы возвращались этой же дорогой домой и проходили мимо этой лавчонки, из неё выскочил толстяк Миша, он приветливо махал мне руками и кричал: "Мархаба, товарищ!", "Мархабтэн, садык!" – ответил ему я…

 Уже на подходе к нашей обители была ещё одна, знаковая лавчонка, хозяином которой был молодой приветливый парень ВиктОр (с ударением на "О"). Он, с грехом по полам, объяснялся по-русски и поддерживал умеренные цены, поэтому, на предмет алкоголя, мы были его постоянными клиентами…


ОСОБЕННОСТИ СИРИЙСКОГО ВОИНСКОГО ВОСПИТАНИЯ

 На территории военного порта, кроме моряков было дислоцировано подразделение коммандос. Занимались они "без дураков". Физическая и специальная подготовка длилась у них с утра до вечера. Рядом с их казармами были оборудованы специальные, засыпанные песком площадки. на которых они занимались приёмами рукопашного боя и прочими специальными упражнениями (это то, что мы видели).

 По окончании курса специальной подготовки у них проводился зачёт – с фляжкой воды и ножом их поодиночке сбрасывали с парашютом в центре сирийской пустыни. Все, кто добирался до назначенного пункта живым, этот зачёт получали…

 Наказывали их тоже оригинально – голые (в одних трусах) проштрафившиеся коммандосы с набитыми камнями рюкзаками за спиной, по-пластунски ползали среди кишащих змеями и прочими тварями колючих кустарников…

 Вообще, офицеры, закончившие советские военные училища в своих воспитательных методах здорово отличались от выпускников, допустим, египетских училищ, и не занимались воспитательным мордобоем, хотя другими воспитательными мерами пользовались достаточно успешно.

 Как-то, наблюдая за душеспасительной беседой, которую я проводил с подчинённым, Таляль со мной поделился: "А вот я, товарищ Храмов, могу сразу привести в порядок любого сирийского военнослужащего, не являющегося офицером, так как могу арестовать его на 45 суток…"

 Офицер в Сирии, даже приговорённый к смерти, имеет привилегии по сравнению с простыми смертными. Офицеров расстреливают, всех остальных – вешают.


КОЕ-ЧТО "ОБ ЭКСПОРТЕ РЕВОЛЮЦИИ"…

 По существующим правилам деятельность наших партийных и комсомольских организаций на территории Сирии не предусматривалась, поэтому они существовали под формальной легендой прикрытия, как профсоюзная и спортивная организации (соответственно).

 Мы должны были вести и идеологическую работу, пропагандирующую наши советские моральные ценности и образ жизни. Никаких листовок и лозунгов мы, конечно, не расклеивали, так как существовал более эффективный способ. Для распространения среди местного населения нам поставлялось большое количество, переведённых на арабский язык, лучших произведений русской и советской литературы (Л.Толстой, А.Чехов, М.Шолохов, К.Симонов и.т.п.).

 Здраво рассудив, что раздача этих книг на перекрёстках будет выглядеть достаточно подозрительно, мы решили делать это оптимальным, полезным и для нашей инструкторской группы, и для родной партии, способом. Мы, попросту, стали продавать их хозяевам местных книжных магазинов по очень выгодным для них ценам. Литература уходила влёт…

 Наш командир каждый месяц писал отчёты о результатах нашей идеологической деятельности. Выражаясь современным языком, "мы просекли тему" и порекомендовали ему включить в отчет фразу о том, что распространяемая нами литература пользуется постоянно возрастающим спросом. Книги пошли валом…

 Так изящно и ненавязчиво мы увеличили книжный товарооборот. За счёт нашей идеологической работы у нас появился солидный "общак", благодаря которому финансировались расходы на приобретение продуктов питания и прочие коллективные траты.

 Занимался всеми книжно-торговыми операциями наш "румын" (минёр), Боря Иванов. Уже в те далёкие годы у него были незаурядные "рыночные" задатки. Торговался он самозабвенно, так как сам этот процесс доставлял ему видимое удовольствие. При совершении серьёзных покупок, "для поддержки штанов" мы всегда брали его собой. В любом, самом идеальном товаре, Боря всегда мог обнаружить "касуру" (дефект) и, тем самым, сбить цену…


ДОСУГ "ХАБИРОВ"

 Выходной день в исламском мире – пятница, как правило, мы использовали его для поездок по окрестностям и соседним городам (Хомс, Латакия). Как-то раз я даже попытался "упасть на хвоста" Исаму, когда он поехал к своей родне в Ливан., но эта моя затея окончилась неудачно.

 С корабля мы (если не было какой-нибудь войнушки) возвращались часа в три и были свободны в своём времяпровождении. На первую же получку те, кто не копил "серты" (сертификаты с желтой полосой, которыми оплачивали труд советских специалистов в развивающихся странах) на машины, приобрели магнитолы.

 Я и Саша Дмитриев решили не рисковать с частными лавочками и купили свои магнитолы "Филипс – 454" в государственном валютном магазине "GOTA", хотя технология покупки значительно усложнялась. Сначала мы обменяли свои лиры (сирийские фунты) на доллары, затем договорились с гарантийщиками, у которых, в отличии от нас, на руках были "ксивы" (в "GOTA" товар отпускали только иностранцам и только по документам), а уж потом пошли в магазин. Зато потом, в течение многих лет, я не мог нарадоваться на свою покупку…

 С приобретением магнитол появилось и новое развлечение – запись музыки из эфира. Практически, без перерывов транслировала популярную музыку радиостанция с позывными "Хуня Монте-Карло" ("Здесь Монте-Карло" – арабск.). Мы ловили в эфире и записывали тогдашние "хиты", а потом записями обменивались…

 Особо запомнилась охота за песней "Бвуль-буль…", как мы её называли – всё никак не могли поймать её начало, но, наконец, срастили из двух записей. Я до сих пор "тащусь" от этого тогдашнего шлягера, это – "Бенсорхорст блюз"…

 Кино мы смотрели в городском кинотеатре, который был от нас недалеко. Как правило, это были французские, очень динамичные боевички с арабскими субтитрами, которые были понятны даже без знания языка (за что я их люблю по настоящее время).

 Советские фильмы попадали в Сирию тоже из Франции и очень забавно было смотреть и слушать, как артист Папанов (х/ф "Живые и мёртвые") с экрана изящно говорил по-французски…

 В казарме мичманов и инструкторов срочной службы был узкоплёночный кинопроектор, а главным по репертуару и демонстрации фильмов там был Коля Цукрей, на гражданке успевший поработать на торговом флоте. Коля ходил в торговый порт и, каким-то образом, доставал насудах (преимущественно, заграничных) киноплёнки для разового просмотра. Репертуар там, конечно, был самый забойный – куда там "Греческим смоковницам"…

 Были развлечения и иного рода: загар, купанье в море – тоже вещь в себе и можно было по незнанью пострадать, что называется, "на ровном месте".

 Как-то раз, я загорал в корне брикватера и, разморённый на солнце, всё никак не мог сообразить, что это за зелёная переливающаяся ленточка струится из щели между бетонными блоками в полуметре от меня. Когда я врубился, что это змея, то прямо из положения лёжа маханул в сторону на насколько метров…

 Наш помоха, Володя Измайлов, любитель поплавать в ластах и маске и поохотиться с подводным ружьём, пострадал (Слава Богу, достаточно легко!) из-за незнанья оперативной обстановки. Он поплыл на охоту как раз в то время, когда сирийцы начали проводить подготовительные мероприятия к грядущему прибытию на корабли Министра обороны Сирии, Мустафы Тласа. Ребята решили организовать малобюджетный рыбный стол и, под видом боевой подготовки, наглушить рыбы гранатами…

 Когда с внешней стороны брикватера в воде рванула первая РГ-42, то, сначала, немного поодаль, из морских глубин свечкой взмыл ошалелевший Вовка, а уж потом стала всплывать и оглушенная рыба…

 Можно было и просто вечерком погулять по городу, не спеша зайти в любой маленький ресторанчик, оборудованный шкафом гриль и загоном для кур, присесть за столик и помахать рукой: "Мархаба, садык! Бира тляти, нусс фарудж!" ("Привет, друг! Три пива, пол цыплёнка!")…


О "СОВЕТИКО ТУРИСТО" И "ОБЛИКО МОРАЛЕ"

 Среди офицеров группы было только два холостяка – это я и Мишка Брагин. Со стороны женатиков отношение к нам было, как к людям, недостаточно серьёзным, и это нас с ним сближало. Зато, в период оформления выездных дел, мы с Михой всласть поиздевались над их специфическими проблемами. Наши холостяцкие автобиографии были просты и прозрачны: родился, учился, отец, мать, сестрёнка (братишка), о которых нам всё было известно, и лады…

 У женатиков – всё было гораздо сложнее. Время оформления поджимало, а эти бедолаги всё рассылали и рассылали по Союзу свои бесчисленные телеграммы, уточняя, девичьи фамилии любимых тёщ, род занятий тестей в период фашистской оккупации и тому подобные интересные вещи…

 Знаковое событие, о котором я хочу рассказать, началось буднично. После службы мы с Михой откололись от основной группы, домой заявились под вечер и сразу заметили, что наши женатики ведут себя как-то необычно. Все они только что приняли душ, были чисто выбриты, причёсаны и источали парфюмерные запахи. Около единственного утюга стояла очередь – все гладили брюки и рубашки…

 На наши вопросы, эти гады не отвечали, а только загадочно улыбались и о чём-то тихо переговаривались друг с другом. Собравшись, они так же, ничего не объясняя, группой покинули квартиру. Каждый из них в одной руке нёс пакет, в котором угадывалась бутылка и что-то вкусненькое, а в другой – "радиорекордер" (магнитолу)…

 Посидев в озадаченности некоторое время, мы уже собрались – было выйти в город и "ударить по нусс фаруджу", но раздался звонок и зашёл Николай (советский спец по телевизионным тралам): "А вы что сидите? Почему в гости не поехали?"

- "В какие такие гости?"

 Вот тут-то и выяснилось, что в город заехала группа советских туристов, которая остановилась на берегу моря в загородном отеле "Руад". Именно на встречу с ними и убыли так таинственно наши женатики…

- "Ну что, поехали?" – спросил Николай.

- "Поехали!" – согласились мы и, как были в "хабирках" – немытые, небритые и лохматые двинули вслед за ним…

 Пока поймали такси и добрались до "Руада", уже смеркалось. Отель располагался к югу от города, на самом берегу моря, напротив одноимённого острова и недалеко от ливанской дороги. Он представлял собой несколько, разбросанных среди пальм, одноэтажных строений. Вокруг стеной стояли заросли высоченного камыша. В центре среди строений была разбита огромная клумба с пальмой посередине. Она была огорожена железными кольями, на которых по периметру была протянута проволока…

 Рядом с клумбой стояла и нервно курила группа русскоговорящих мужиков и сирийский гид-переводчик. Особенно дёргался один мужичонка – это был старший группы.

- "А где наши?"

- "Да вон – в том домике…"

- "А вы, чего не там?"

- "Они с девушками закрылись, а нас не пускают…"

 Обстановка прояснялась… Мы подошли к домику, и поднялись на крылечко – изнутри доносилась какая-то непонятная музыка и Николай забарабанил в дверь…

-"Что надо?"

 Дверь приоткрылась и в проёме показалось возмущенное лицо одного из женатиков. Увидев, что это мы, он обреченно пропустил нас внутрь. Картина перед нами открылась запоминающаяся…

 В большом холле стоял волнующий полумрак, в креслах, расставленных по его периметру, можно было рассмотреть несколько явно выраженных микрогрупп смешанного женско-мужского состава, центром кристаллизации каждой из которых, являлся один из женатиков и, стоящие на полу, его магнитола и спиртное с закусью…

 Из каждого кассетника лилась своя, индивидуальная, мелодия, поэтому звуковые волны в холле сплелись в какую-то невероятную какофонию. Мы громко всех поприветствовали. Женщины, на секунду повернувшись к нам, дежурно ответили и тут же перестали обращать на нас внимание. Да, оно и понятно, в руках у нас не было ни "сумок охотника", ни технических средств пропаганды.

 В обстановке полного нами пренебрежения, мы ещё пару минут постояли у входа, неловко переминаясь с ноги на ногу, приглядываясь и оценивая ситуацию, после чего, Миха мудро заметил: "Ну их на фиг, пойдём отсюда – это какие-то коряги…". Его предложение было нами молча поддержано – мы развернулись и вышли. Как раз в этот момент со стороны моря к коттеджу приближалась ещё одна группа русских, в которых мы узнали знакомых нам моряков с теплохода "Самуил Маршак", уже около месяца ожидавшего разгрузки на внешнем рейде. Этой группе пытались преградить дорогу два молодых араба – они что-то кричали и размахивали руками…

 Не обращая на всё это никакого внимания, мы двинули в сторону ливанской дороги ловить обратное такси. Мы ещё стояли на перекрёстке, в ожидании попутки, когда со стороны Тартуса с дороги на большой скорости подлетел и свернул к "Руаду" полицейский "ландровер". Через некоторое время оттуда послышалось что-то, вроде выстрелов, но мы уже садились в тачку и не придали этому должного внимания (если быть до конца откровенным, то какие-то смутные предчувствия у меня на короткое время возникли).

 Добравшись до дома, мы почти сразу завалились, спали "без задних ног" и проснулись уже за полночь – нас разбудили звуки, которые издавали вернувшиеся женатики. "Продрав ясны очи", мы с Михой "выползли в холл". Там собрались почти все наши во главе с командиром, за исключением одного человека, которого, в целях конспирации, я буду далее именовать Счастливчиком. Они были перевозбуждены и о чём-то тревожно шептались.

 Больше всех нервничал командир, да оно и понятно, вся ответственность лежала на нём – лицо его было покрыто потом, волосы прилипли ко лбу: "Почему его нет? Что с ним случилось? Куда он делся? Неужели его убили? Что мне теперь докладывать, …..……ть?!". На наши вопросы нам ничего не ответили. Встревоженные и заинтригованные мы с Михой опять разошлись по койкам и, хотя уже и не спалось, вскоре опять задремали…

 В очередной раз я проснулся, когда уже всходило солнце, и вышел в прихожую. Никто из женатиков не спал – все они в полузабытье, с обречёнными лицами, сидели на диване и стульях в прихожей и холле – Счастливчика среди них не просматривалось…

 Я вышел на балкон. В Тартусе это было само чистое и спокойное время. Мусор с улиц уже убрали, но народ ещё спал – под первыми лучами солнца уличная брусчатка поблёскивала и над городом стояла оглушительная тишина. И вдруг в эту тишину влились посторонние, но очень знакомые мне звуки, в которых я узнал мелодию из кинофильма "Путь к причалу" и, мгновенно на слух, идентифицировал её источник. В такой манере эту песенку мог насвистывать только Счастливчик. Я повернул голову направо – со стороны ливанской дороги, в лучах восходящего солнца, к дому приближался именно он. Вид у Счастливчика был беззаботнейший, в одной руке он нёс свой кассетник, а под мышкой другой руки – свёрнутое флотское одеяло. Я радостно заорал…

 Как только Счастливчик вошёл в квартиру, все женатики закрылись в одной из комнат. Вышли оттуда они уже перед самым приходом служебного микроавтобуса – у всех были просветлённые и успокоенные лица. Ни кто и ни куда ничего не докладывал – видимо так решили…

 Дня, примерно, через три под нашими окнами раздался требовательный автомобильный сигнал – внизу стоял вишнёвый "Пежо", а рядом с ним зам. "большого Терещенко", генерал-майор Непокрытый. Он поднялся к нам и велел собрать всю группу. Минут через 15 прибыл командир со своими соквартирниками и мы расположились в холле. Генерал выразил желание познакомиться с нами поближе и велел каждому из нас представиться: должность, воинское звание, Ф.И.О. партийность и семейное положение…

 Мы по очереди представлялись, а Непокрытый записывал наши данные в большом блокноте. При этом я отметил, что после словах "холост", он жирно обвёл мою и Мишкину фамилии. Затем, доброжелательно улыбаясь, он обвёл всех нас взглядом и попросил доложить о наших служебных и личных проблемах.

 Командир широко развёл руками: "Какие там проблемы, товарищ генерал? Люди мы военные – несём службу и не ропщем…". Взгляд у генерала сделался колючим, он посмотрел на часы и жёстко произнёс: "Разойдитесь, товарищи офицеры, хорошенько припомните все проблемы, возникшие у вас в последние дни, и детально доложите о них мне. Сбор через 15 минут…".

 Как только мы вышли на улицу, женатики бросились к нам с Мишкой: "Мужики, возьмите на себя, вы холостяки – с вас и взятки гладки…".

 – "А что брать-то? Вы ж нам ничего не рассказывали…".

На этом вопрос был исчерпан и женатики, опустив головы, пошли сдаваться…

 История закончилась, на первый взгляд, достаточно благополучно – и женатики отделались простым испугом. Хотя мимо наград, на которые нам намекали ранее, в последствии целиком пролетела вся группа.

 После отъезда Непокрытого, отпала надобность в сокрытии случившегося и стали известны подробности…

 Это была группа туристов, состоящая из передовых комсомольских работников ни то Иркутской, ни то Читинской области. Шарахаясь по Тартусу, они встретили наших женатиков и пригласили к себе в гости. Как потом оказалось, ещё им попались, ошалевшие на своём внешнем рейде, моряки с "Маршака" – их тоже позвали.

 Наши приехали первыми. В состав группы входили ещё те профессиональные комсомолки – своих мужиков-комсомольцев они сразу прогнали без всякого сожаления. Самым ушлым из наших оказался Счастливчик – ещё в городе он обговорил все детали с понравившейся ему комсомольской девицей (назовём её Комсомолка). Подготовился он капитально – ещё днем завёз в район "Руада" одеяло и спрятал его в ближних камышах.

 Сразу по приезду, Счастливчик с Комсомолкой незаметно исчезли и, уединившись на солидном расстоянии от отеля, приятно проводили время. Свои мероприятия они закончили за пару часов до восхода и, в счастливом неведении о вечерних событиях в "Руаде", каждый побрёл в свою сторону, он – в сторону города, а она в отель…

 А в "Руаде", сразу после нашего убытия, события приняли криминальный оборот. Запалом послужила встреченная нами группа моряков с "Маршака", которые прибыли туда на вельботе. Два араба, которые пытались преградить им дорогу, были сыновьями хозяина отеля. Они, оказывается, тоже имели виды на наших комсомолок. Но "хабиры Руси" – это тебе "ни хухры – мухры", а гражданские морячилы – это уже явный перебор…

 По ходу "маршаковцы" вырубили обоих братцев-арабов и проникли в холл, так как были званы. В холе тоже начались трения, но не надолго, так как подъехала полиция, которую вызвал обиженный за сыновей, хозяин "Руада". Начался вяз. "Маршаковцы" яростно сопротивлялись и безуспешно пытались пробиться к вельботу.

 Наш командир оказался настоящим отцом для своих подчинённых и умелым военачальником. Скомандовав: "За мной!", он с женатиками прорвался к клумбе, вырвал из грунта металлический кол и, размахивая им над головой, с криком: "Ана хабир руси!" увёл группу в камыши. Со стороны отеля донеслось несколько пистолетных выстрелов (видимо, пугали "маршаковцев"), это наших ещё более подстегнуло и они добавили ходу. На дорогу не выходили – опасались засады и крались сначала камышами, потом – вдоль моря. Отсутствие Счастливчика они осознали несколько позже, когда немного пришли в себя…

 В отличие от нашего боевого командира, трусоватые гражданские пиджаки "слили" Комсомолку (а вместе с ней и наших женатиков) ещё с вечера. Утром она была отправлена в Дамаск, где долго валялась в ногах у Мухаметдинова (тогдашнего советского посла), а затем, ближайшим авиарейсом, в Союз. Мы узнали об этом несколько позже – из конфиденциальных источников…


ЧУМА…

 Точно не помню когда (по-моему, в середине лета), в одной из соседних с Тартусом деревень была вспышка чумы, о которой мы были предупреждены. Мы, конечно, слегка трухнули и стали предпринимать, возможные в нашем положении, меры предосторожности – все фрукты и овощи перед употреблением выдерживали в крепчайшем, черном, как дёготь, растворе марганцовки, а всё остальное кипятили до потери пульса. Бог миловал, обошлось…

 Зараза могла возникнуть от трупов, которые в соседнем Ливане, случалось, плавали и в прибрежных водах, тем более, что до границы от нас было совсем ничего. По дошедшей до нас информации эпидемия не возникла только потому, что очаг заражения был ликвидирован мгновенно и решительно – с помощью огнемётов…


НЕКОТОРЫЕ РАЗРОЗНЕННЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ

 В Сирии тех лет я не заметил какого-либо наглядного исламского фанатизма (по крайней мере, среди военных) – только пару раз я видел, как, расстелив на баке торпедного катера молельный коврик, совершал намаз один и тот же пожилой ракыб (старшина). По рассказу Таляля наш командир, Шаабан Хаттаб, был очень верующим мусульманином, но внешне это почти не проявлялось.

 Знакомые офицеры-мусульмане, как правило, имели по одной жене. Исключением был Мунир, командир БЧ-2 первого СКРа, у которого было четыре жены. Самая молодая жила с ним в Тартусе, как я понимаю, в качестве домохозяйки и для использования по прямому назначению. Одна жена – в Латакии, две – в Дамаске, причём, все они были при деле – торговали в мунировых магазинах (очень практично!)…

 Большинство офицеров было, конечно, мусульмане, но, достаточно многие, исповедовали и другие религии. Командир БЧ-3, Булас Фарах, был католиком. Таляль – друзом. Но между ними не замечалось каких-либо трений – они были очень дружны. Хотя, должен отметить, в общении с нами и Булас, и Таляль были более открыты и контактны, чем мусульмане.

 Основные ближневосточные границы были проведены сравнительно недавно, а именно, после распада Оттоманской империи. Таким образом, многие арабские семьи оказались разбросаны по двум-трём государствам. У многих сирийцев, например, родные жили в Ливане.

 С распадом Оттоманской империи город Искандерон отошёл Турции и, тем самым, в сирийско-турецкие отношения была заложена мина замедленного действия, так как сирийцы считали его исконно своим, арабским городом. Об этом неоднократно в разговорах с нами упоминали сирийские офицеры…

 Представляется, что достаточно большая арабская (друзская?) диаспора существует в Венесуэле. Например, родители Таляля (наряду с другими ближними родственниками) проживают там в районе Каракаса и владеют достаточно большой и прибыльной фермой крупного рогатого скота.

 Сирийцы – народ неторопливый. Зачастую, на предложения о решении какого-либо либо вопроса они отвечают: "Букра", т.е. "Завтра", но это совсем не означает следующий день, а, скорее, неопределённое будущее. Но если сказано: "Бадбукра" (послезавтра), то это уже обозначает конкретный срок.

 Арабы не отличаются любовью к таким животным, как собаки или кошки, но, зато, у многих из них, какое-то особенно восторжено-почтительное отношение к лошадям, о которых ходит много всяческих, необыкновенных историй. Помню одну из них, которую как-то рассказал Исам, наш начальник РТС.

 Случилось это давно, где-то в ливанских горах. Дед Исама, тогда ещё совсем молодой человек, верхом на своём арабском скакуне уходил от погони. Ситуация сложилась совсем безвыходная, когда путь деду преградила широкая, глубиной не одну сотню метров, расщелина. Враги настигли, прижали его к краю обрыва и, довольно смеясь, готовились к расправе. И тогда дед наклонился к уху своего скакуна и прошептал заветное слово, которое с незапамятных времён передавалось у них в семье от отца к сыну. Скакун взмыл с места и гигантским прыжком перенёс его на другую сторону пропасти…


ДВА СОБЫТИЯ СЕНТЯБРЯ

 Побег в Японию советского военного лётчика Беленко на МИГ-25 и смерть Мао-Цзедуна слились в моей памяти в некое единое событие.

 Когда в начале сентября в Японию на новейшем МИГ-25 перелетел военный лётчик Беленко, мы сразу узнали из сообщений вражьих радиоголосов, которые продолжали добросовестно прослушивать, сравнивать и анализировать полученную информацию. Основной особенностью радиосообщений было то, что на протяжении (как мне помнится) нескольких дней имело место массовое несовпадение некоторых конкретных деталей, касающихся личности самого Беленко. Неизменной в сообщениях была только фамилия, а его имя, отчество и воинское звание неоднократно менялись.

 Особенно остро это происшествие восприняли сирийцы. Они очень хотели приобрести у нас МИГ-25, но это всё никак им не удавалось. Многие сирийские офицеры укоряли: "Нам самолёт продавать не хотели, а американцам просто так подарили…". Событие это наслоилось на смерть Мао и Сирия погрузилась в национальный траур – несколько дней государственные флаги были приспущены.

 В те годы Китай был нашим отъявленным идеологическим врагом и вероятным противником и нам, от этих приспущенных флагов, было несколько неуютно…

 АБУСИЕН

 Вообще-то, ранее мы были сориентированы, что нашей инструкторской группе продлят контракт ещё на один-два года, но что-то не срослось… О том, что нам нужно "сматывать удочки" нас предупредили дня за три до окончания шестимесячного срока. Это, каким-то образом, почувствовал наш приёмный пёс, Абусиен и все эти последние три дня он как-то растерянно бегал вокруг нас, лизал руки, заглядывал каждому в глаза и тоскливо поскуливал. Хозяева покидали его уже во второй раз – первыми были немцы, которые отбыли на родину после окончания строительства портовых сооружений, вторыми – оказались мы, русские.

 Это был очень умный пёс. Жил он с мичманами и старшинами в порту, но если мы возвращались домой пёхом, Абуська провожал нас до порога, но в квартиру никогда не входил. На обратном пути он, как правило, совершал молодецкий набег на один из ресторанчиков, так как очень любил цыплят-гриль. Завладев традиционной порцией "нусс фарудж" (пол цыплёнка), он уходил очень грамотно, зигзагами. Его знали все тартуские рестораторы и дружно ненавидели. Как-то раз он вернулся в порт даже с касательным пулевым ранением…

 Прибилась к нам и ещё одна собачонка (почти щенок), беспородная Найда. Мудрый Абусиен сразу взял над ней шефство. Особенно наглядно это проявлялось тогда, когда Найда выбегала на внутрипортовую дорогу облаивать проходящую по ней строительную технику. Абуська, когда находился рядом, всегда бросался вслед за ней и, схватив зубами за шиворот, оттаскивал к казарме, после чего возмущенно лаял и несколько раз ударял её лапой…

 Таким образом, задача обустройства наших собак и передачи их в надёжные руки, для всего состава группы, стала перед отъездом одной из главных. Абусиена мы передали экипажу советской пээмки. Мы взяли с них страшную клятву о нём заботиться и успокоились только тогда, когда те определили место для его будки (рядом с трапом). Найду мы пристроили на плавсклад…

 Утро отъезда было серым и мглистым. Провожали нас гарантийщики, боевые товарищи – сирийские офицеры и Абусиен. С друзьями – сирийцами мы крепко обнялись, прекрасно осознавая, что вряд ли нам ещё придётся свидеться. Абуську же, на прощанье, каждый старался приласкать. Пёс уже только молчал, но из глаз его катились самые настоящие слёзы. Когда автобус тронулся, он побежал вслед за нами, пытаясь догнать, но отставал всё больше и больше…

 Как-то, уже в середине 80-х, я находился в очередной длительной командировке в Северодвинске. Проживал я в гостинице "Беломорье" в двухместном номере. Однажды в соседи ко мне подселили офицера-подводника Пашу Патрушева. Были мы почти одногодки, в одном звании и оба родом из Сибири. Дело было зимой, и мы часто засиживались с ним "за рюмочкой чая", занимаясь флотской травлей.

 Пашу перевели в штаб Бел.ВМБ, а до этого он служил начальником РТС на ПЛ пр.641, которая пару лет назад находилась на боевой службе в Средиземке и проходила ремонт в Тартусе. И я почувствовал большое душевное облегчение, когда Пашка рассказал, что на момент их ремонта у трапа пээмки стояла собачья будка, в которой нёс службу пожилой, умный пёс с запоминающейся кличкой "Абусиен". Оказалось, что чувство вины по отношению к брошенному псу, подспудно меня угнетало все эти годы…


ДОРОГА В СОЮЗ

 Проехав по кривым дорогам северного Ливана, мы опять зарулили в Сирию, где, наконец, выбрались на вполне приличное шоссе, идущее на Дамаск. Это была бесконечная чёрная лента на желто-сером фоне, теряющаяся на горизонте среди песков и каменистых осыпей. Только изредка пейзаж разнообразили какие-то унылые строения или одинокие пальмы.

 В Дамаске нас заселили в гостиницу "Карнак" и прикрепили к нам офицера из аппарата "большого Терещенко". Он сопровождал нас по городу. Особенно запомнился находящийся недалеко отель "Семирамис", который, буквально накануне, подвергся захвату палестинскими боевиками, но почти сразу освобождён (операцию по освобождению возглавил сам Президент).

 Как мне помнится, здание было здорово поковыряно пулями, особенно в районе верхних этажей, так же следы пуль были видны на стволах соседних с отелем пальм. От центрального входа только что убрали виселицу, на которой сразу вздёрнули захваченных живыми боевиков.

 Походили по магазинам, съездили на "Сук Хамедие" (крупнейший крытый рынок Дамаска) – тратили оставшиеся лиры (сирийские фунты). Я, наконец, прикупил себе японский "Ориент", водостойкий и с кварцевым стеклом, как и мечтал. Часы, как и положено, хранились в заполненном водой аквариуме, откуда хозяин их по очереди доставал крючком и тыкал сигаретой в стекло, подтверждая его кварцевость. Кстати, мой "Ориентик" до сих пор на ходу…

 Перед отъездом нашу группу собрали в конференц-зале военной миссии, сначала нам что-то говорили, затем, выдали на руки служебные паспорта…

 Авиатрасса проходила над Тартусом – в иллюминатор был хорошо виден и город, и наш СКР у пирса. Промежуточная посадка была на Кипре. Она мне очень хорошо запомнилась, так как в аэропорту Ларнака, после какого-то, недавнего теракта, были введены повышенные меры безопасности.

 Выйдя на трап, мы увидели, что внизу по какой-то определённой схеме расположились кипрские солдаты, вооружённые короткими пистолет-пулемётами, стволы которых были недвусмысленно направлены на пассажиров нашего авиарейса. Нас скопом загнали в приземистое здание аэровокзала, а потом, также скопом, препроводили обратно в самолёт.

 Стояло начало октября 1976 года и Москва встретила нас редким ночным снежком. Мы были в рубашках с короткими рукавами, так как в Дамаске было около +40 и всё остальное было сдано в багаж, который вернули нам через пару суток – после таможенной проверки…

 После расчёта в 10 ГУ ГШ ВС СССР (в\ч 44708) наша спецкомандировка была закончена и экипаж был отправлен на родной Тихоокеанский Флот…

 Кстати, Гражданская война в Ливане была официально прекращена недели через 2-3 после нашего убытия и это, прежде всего, заслуга сирийских военных…


СИРИЙСКИЕ СНЫ

 Много лет минуло с той поры. Но, не смотря на то, что моя последующая служба была ещё долгой, хлопотной и интересной, каким-то, особенно ярким и обособленным пятном, в ней оставались мои "хабирские" воспоминания. Сирия возвращалась ко мне и во снах, из которых один часто повторялся и был он какой-то, уж очень странный:

 Стоит пасмурный серый день. Я спешу куда-то по пустынному морскому берегу, но вдруг мой путь пересекает неширокая, впадающая в море, река, которую, я знаю, невозможно перейти. На его противоположном берегу я вижу несколько знакомых фигур в серой сирийской форме – это мои друзья-арабы. Они стоят под каким-то засохшим деревом и разговаривают. Я им кричу, машу руками, но всё бесполезно – они почему-то меня не слышат. Просыпаюсь…

 Второй сон: Я в Тартусе и знаю, что попал сюда, буквально, на час. Иду по его улицам, но они абсолютно пусты. Время в обрез – я всё убыстряю и убыстряю шаг, потом бегу, так как надеюсь встретить своих арабских друзей и знакомых, но в городе ни души. Наконец я осознаю, что отведённое мне время вышло и просыпаюсь…

 Так бы и продолжалось, но в 2000 году я переехал на ПМЖ в Севастополь, а летом 2008 года, здесь вдруг образовалась нечаянная оказия. На полугодовую боевую службу в Тартус собиралась уходить плавмастерская ЧФ ПМ-56, на которой перед самим выходом внезапно образовалась немудрящая вакансия завскладом технического имущества, не требующая рабочих дипломов.

 Хорошо зная о моей застарелой ближневосточной ностальгии, "сосватал" меня туда мой однокашник (одноротник и одновзводник) по родному ЛВВМИУ, Виктор Красников, бывший Главный механик ЧФ, а ныне, стармех этого "парохода".

 Колебался я недолго и, плюнув на свою "непыльную" работёнку инспектора морского судоходной компании, рванул в подзабытый мир звонков, тревог и построений. Хотел взглянуть на места юношеских похождений только "одним глазком", но, затянуло, и я отбарабанил в Сирии подряд два раза – 7 и 6 месяцев.

 Масса поездок, встреч и впечатлений – было, что вспомнить, было с чем сравнить и сопоставить, а, главное, было время думать и анализировать…


ТАРТУС-2008, ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ…

 Из Севастополя мы вышли первого августа 2008 года и к Тартусу подошли утром шестого. День стоял распрекраснейший – из лёгкой дымки постепенно стали проступать уже достаточно подзабытые очертания города и окрестностей. А если говорить честно, то совсем не знакомые – за прошедшие 32 года всё рукотворное радикально изменилось. Тартус разросся и количественно, и качественно и вширь, и ввысь, и вглубь. На виде с моря это был уже совершенно другой город.

 Когда мы вошли в гавань, я сразу увидел свой СКР – он был ошвартован в том же месте, где мы его и оставили.

В груди защемило. На своём месте стоял и первый сторожевик, а всё остальное было не узнать. Число боевых кораблей выросло в разы, сразу за военным пирсом вырос огромный торговый порт с современной инфраструктурой, а там, где стоял плавсклад, вырос военный судоремонтный завод. Ошвартовались в 12.30.

 Родной корабль изменился, на первый взгляд, только самую малость – на турелях по правому и левому шкафуту появились пулемёты ДШК, всё остальное было по прежнему.

 Мы сдали свои фотографии, через пару дней получили "мухабаратки" (пропуск в военный порт) и рванули в город. И изнутри Тартус стал совершенно другим – появилось много новых микрорайонов, в которых растворился небольшой экзотический городок моей юности. Единственное, что я уверенно опознал – контуры Руада (Арвада). Наша группа под вечер высадилась с микроавтобуса в абсолютно новом для меня районе и я впал в полную растерянность, вышли на набережную и там я ничего не узнал. Только в следующий раз, когда мы выехали в дневное время, я в одиночку добрался до старого города, стоящего на месте старой крепости. Здесь ничего не изменилось и, уже отсюда, я пошёл к своей бывшей квартире у "Даниеля". Когда я подошёл к знакомому подъезду, всё встало на свои места и я определился в пространстве. Зашёл в подъезд, поднялся по лестнице к нашей бывшей квартире, постоял у двери и спустился.

 Зашёл в магазин тканей, который остался на прежнем месте под бывшим нашим балконом, в душе надеясь увидеть старую знакомую, красавицу Марию. За прилавком сидела пожилая грузная женщина, по-видимому, хозяйка, лицо которой не вызвало у меня абсолютно ни каких ассоциаций: "Мархаба!" – "Махабтэн!", "Хатракон!" – "Массалями!" (ритуал расставания) и я вышел…

 Отыскал лавку ВиктОра – она была на месте и открыта. Присмотрелся к хозяину – им был всё тот же Виктор. Как могли, разговорились – группу нашу он вспомнил…

 Через некоторое время я ещё раз зашёл в знакомый магазин тканей и попытался разузнать у старой женщины что-нибудь о судьбе красавицы Марии. Поняв, наконец, из моих слов и жестов смысл задаваемого вопроса, женщина, улыбаясь, поднялась с кресла и, показывая на себя пальцем, произнесла своё имя: "Мария!.." Узнал я её только по улыбке…

 С помощью отдельных, разноязыких слов, мимики, бумаги и ручки мы, как могли, поговорили. Её импозантный муж давно умер, а нас она очень хорошо помнила. Думаю, что настоящей женщине, даже через много лет, невозможно забыть те восхищённые взгляды, которыми на протяжении полугода её, почти каждое утро, одаривала дружная мужская компания…


О РОДНОМ "ПАРОХОДЕ" И СИРИЙСКИХ ДРУЗЬЯХ-ТОВАРИЩАХ…

Пээмка наша ошвартовалась к плавпирсу, почти напротив родного СКРа – теперь я имел счастье любоваться им постоянно. У нас эти проекты уже давно пошли "на иголки". Оба сторожевика в хорошем боеготовом состоянии – лихо срываются по тревоге, а вернувшись с морей, так же лихо швартуются.

 Характерный свист их главного дизеля (особенно на запуске) вряд ли спутаешь с какими-либо другими звуками.

 


 Тартус, 2010 год. Родной СКР возвратился с морей

 И не было для меня музыки приятней, особенно, когда в море выходил именно мой, родной СКР, который я принимал ещё на Хабаровском судостроительном заводе.

 А один раз, когда мы временно ошвартовались на их причале, я даже подержался за поручень его берегового трапа…

 С поиском своих сирийских друзей-офицеров, всё обстояло гораздо сложнее. Не раз я задавал этот вопрос, встречавшимся в городе русскоговорящим сирийцам, но всё безуспешно – как- никак, прошло уже более тридцати лет…

 Некоторые перспективы забрезжили, когда я дал список своих разыскиваемых друзей Аделю, знакомому врачу, получившему образование в России. Но через неделю он мне его вернул и сказал, что никого из них в городе нет и, при этом, порекомендовал больше нигде не упоминать имени нашего командира, Шаабана Хаттаба, так как "это – очень антигосударственный человек"…

 Удача пришла внезапно, как-то в одном из магазинов я разговорился с хозяином, в своё время получившим образование в Днепропетровске, услышав из моих уст имя Булас (наш сирийский командир БЧ-3) он оживился и сказал, что это адмирал Булас и он его хорошо знает. Совсем недалеко у Буласа был свой шоколадный магазинчик, который он завёл "для души" на пенсии.

 Встреча была радостной, в добрые старые времена я был у него в гостях неоднократно и мы сразу узнали друг-друга. Находясь в городе, я стал частенько к нему заскакивать на 5-10 минут. От него я разузнал о всех старых товарищах. Таляль живёт в Сувейде, но в то время находился в Венесуэле у родных. Пересёкся я с ним только раз по телефону – в конце второй боевой службы и не от нас это зависело. Зато встретился в его магазинчике с Али (командиром БЧ-5), который тоже дослужился до адмирала. Там же встретил Зияда – командира БЧ-2. Узнал и об остальных – все живы и уже давно на пенсии.

 Кроме, конечно, нашего командира, Шаабана Хаттаба, который был, в своё время, арестован и расстрелян за принадлежность к организации "Братьев мусульман". Честно говоря, мне его искренне жаль – это был хороший моряк и очень обаятельный человек…

 С Буласом мы общались часто и плодотворно. Как-то раз он пригласил меня в ресторан Тартуского дома офицеров. Это большое современное здание на берегу моря в южном пригороде Тартуса, как я понял, где-то в районе достопамятного отеля "Руад".

 Здание охраняют автоматчики. Внутри великолепная обстановка. В Доме офицеров три раздельных зала, расположенных на разных этажах: для младших офицеров, для старших офицеров, для генералов и адмиралов. В адмиральском зале обслуживание было великолепным и за символическую цену. С нами был ещё один человек – председатель городской организации компартии Сирии Халим Сара (друг Буласа). Халим, в своё время, получил образование в Бухаресте и очень меня просил раздобыть для него труды И.В.Сталина (родная душа!) на румынском или молдавском языке. К большому сожалению, я не смог ему ни чем помочь, хотя и приложил все силы. На второй боевой службе завёз ему в подарок раритетное издание биографии И.В.Сталина, но на русском…


О ВТОРИЧНЫХ ВПЕЧАТЛЕНИЯХ…

 Отбарабанил я в Сирии две полугодовых боевых службы с 01.08.08 по 07.03.09 и с 09.11.09 по 25.04.10. С первым нашим приходом в Тартус совпал неприятный инцидент – на военной базе отдыха, расположенной рядом с военным портом, снайперским выстрелом был убит сирийский генерал из охраны Башара Асада, с чем были связаны некоторые временные режимные ограничения. Вскоре всё улеглось и началась нормальная и размеренная боевая служба.

 Пешие походы (около часа от трапа до центра) и поездки в Тартус (10 фунтов – микроавтобус, 50-75 фунтов – такси). Поездки на экскурсии (Крак-де-Шевалье, Пальмира, Дамаск, Маалюля) или на "отоварку" в Хомс, который находится в часе езды от Тартуса по новой (для меня) дороге, начинающейся сразу от торгового порта и идёт на восток – сначала на Хомс, затем – на Дамаск.

 Кстати, по-видимому, при строительстве этой дороги, примерно в полукилометре от её начала, слева по ходу в сторону Хомса, в обрушившемся откосе вскрылся какой-то древний подземный город с тоннелями, колоннами и прочей атрибутикой.

 Хомс напоминает какой-то гигантский торговый муравейник, особенно в районе, примыкающем к "Суку" (рынку). Да и понятно – здесь и товары подешевле и выбор побольше. Ездили туда и централизованно – с экипажем на заказанном автобусе, и частным образом – с городского автовокзала в составе, объединённых общими меркантильными интересами, микрогрупп.

 Необходимо особо отметить, что современную Сирию я познавал, во многом благодаря очень крупным её знатокам, каковыми на нашем "пароходе" являлись Митрич (Ю.Д.Баннов) и Камилыч (И.К.Аббасов). Ещё действующими офицерами, отслужили они в этих краях, в совокупности, по несколько лет, а Митрич в давние годы, ещё и командовал нашей "пээмкой"…

 Окрестности Тартуса изобилуют древностями. Так, во время одной из пеших прогулок, которую я совершал в компании дружественных "маслопупов" Андрея Канивца и Саши Яворского, добрались мы и до обжитых змеями руин древнего финикийского Амрита. Расположен он примерно в часе ходьбы от южной окраины в сторону Ливана.

 Древний языческий храм едва возвышается над уровнем земли, так как расположен посередине огромного четырёхугольного котлована – в древности котлован был заполнен водой и храмовая башня возвышалась, как остров. Амфитеатр древнего стадиона, башни и скульптуры, за прошедшие тысячелетия обточенные песчаными бурями, каменные своды ходов, ведущих куда-то под землю – всё это пробуждает в глубине души какие-то непонятные чувства и ассоциации…

 Современная Сирия напоминает "догорбачёвский" СССР – мощные стройки, за которыми чувствуется уверенная рука государства, прекрасные, прорезающие пустыню, автомобильные дороги, вдоль которых насажены деревья и уходящие за линию горизонта высоковольтные ЛЭП.

 По сравнению с 70-ми годами прошлого столетия, Сирия, в своём промышленном развитии, совершила гигантский скачёк – большое развитие получили лёгкая, пищевая, химическая и нефтехимическая промышленность. Это очень заметно по наличию большого количества разнообразных и качественных сирийских товаров на полках магазинов.

 Личный состав Вооружённых Сил производит очень хорошее впечатление своей дисциплинированностью, аккуратной и единообразной формой одежды, что говорит о высокой степени воинской организации. Военнослужащие кораблей и частей в течение дня заняты постоянной специальной и физической подготовкой – и это заметно даже неискушённому взгляду.

 Много детей, много школ, ребятишки весёлые и ухоженные. В каждой школе, как правило, ученики носят единую для этой школы форму.

 По существу, это настоящая социалистическая страна – у руководства стоит Партия арабского социалистического возрождения ("Баас"), исповедующая идеи арабского социализма. Как и в добрые старые времена, повсюду много портретов руководителей партии и государства, бывшего президента страны Хафеза Аль-Асада и действующего – Башара Аль-Асада (и в этом я не нахожу ни чего плохого). Также много портретов погибшего старшего сына Хафеза Аль-Асада – Басиля…

 Большой популярностью в Сирии пользуется Президент Венесуэлы Уго Чавес. Его портреты я неоднократно замечал среди транспарантов во время проведения антиизраильских и антиамериканских демонстраций, проводимых по поводу драматических событий в секторе Газа.

 Сирийцы, в основной своей массе, не изменились- удивительно спокойный и неторопливый народ, в ночь-полночь можно в одиночку идти хоть из города в город – ни кто и пальцем не тронет. Улицы пропитаны ароматами кофе и дымом кальянов (аргиле). Цены стабильны, строится много доступного жилья. Невозможно даже и подумать, что страна уже не один десяток лет находится в состоянии войны с Израилем, мирный договор с которым не подписан.

 Нефти в стране не так уж и много, но государственный бюджет пополняется просто и эффективно – группа населения, традиционно занимающаяся посреднической деятельностью, в Сирии нейтрализована, вместо неё посредником везде выступает государство, а весь навар идёт в казну (и всего-то дел!).

 Тревогу у меня вызвали, если так можно выразиться, некоторые изменения качества сирийской молодёжи, которая, как мне представляется, уже частично попала под влияние западной пропаганды. Как-то в Маалюле, где мы были на экскурсии, меня окружила группа молодых сирийцев (видимо, признав во мне русского). Они улыбались и, подняв кверху большие пальцы (как и у нас), наперебой повторяли мне "Горбачёв – квайс!" ("Горбачёв – хорошо!)…

 Мне, враз поплохело, так как я сразу врубился, что для Сирии, которую я считал бастионом стабильности, это достаточно хреновый признак. И откуда только в памяти всплыли нужные арабские слова…

 Услышав от меня, что: "Горбачёв – …………..!", парни, в ответ, стали что-то возмущённо высказывать, а потом отошли в сторону.

 К слову, мне также очень не понравилось и поведение на улицах Тартуса отдельных наших морпехов-

срочников. Этакие крутячки – чувствуется, что лепили они себя уже ни с наших традиционных скромных героев, а с безбашенных американских Рембо.

 Врезалось в память, как пришёл на рейд Тартуса наш "погорелец", ТАКР "Адмирал флота Советского Союза Н.Г.Кузнецов". Мы заправляли его пресной водой. Вблизи он произвёл на меня впечатление большого, когда-то грозного, но замученного зверя…

 

РАЗМЫШЛЕНИЯ ПО ПОВОДУ

 Конечно, такой "пароход", как ТАКР (как, впрочем, и любой другой) не могут должным образом эксплуатировать матросы со сроком службы один год. К тому же, чем короче срок службы – тем большим количеством кондиционных юношей призывного возраста должна располагать страна для полноценного набора. А где их взять?

 При этом, идея перевода Вооруженных Сил на контрактный способ комплектования представляется вредной и противоречащей, как задачам обеспечения суверенитета страны, так и основам нашей традиционной морали. В настоящее время, почётное право защищать Родину, практически, низведено до некого специфического, но немудрящего ремесла, полезность которого измеряется только величиной денежного содержания…

 А ведь у нас, ещё совсем недавно, парни, не отслужившие срочную, не считались полноценными – даже девки не шли за них замуж (разве что, в случае самой крайней безысходности). Маленьких мальчишек заставляли есть больше каши, чтоб они были сильными, пугая, при этом: "А то в Армию не возьмут…".

 Советский ВМФ, продолжительность срочной службы на котором была сначала 4, а затем, 3 года, был школой боевого мастерства, патриотизма и интернациональной дружбы, то есть, именно, всех тех качеств, которыми должен обладать гражданин огромной, многонациональной страны…

 Необходимо выйти из тупика, в который завели нас некомпетентные люди и вспомнить хорошо забытое старое: увеличить сроки службы по призыву, возродить институт старшин и сержантов "свехсрочников" и, именно, на тех принципах, на которых он формировался и функционировал в старосоветские времена…

 Представляется, что уже давно настала пора всеми, доступными и подходящими способами, возрождать, традиционное для нашего народа, почтительно-уважительное отношение к воинскому труду и, в том числе, конституционно закрепить перечень государственных должностей, занимать которые могут только граждане, прошедшие офицерскую или срочную службу в рядах Вооружённых Сил страны…


РАССУЖДЕНИЯ ОБ ОСОБЕННОСТЯХ ВОСТОЧНОГО МЕНТАЛИТЕТА И НЕКОТОРЫХ ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ ПРИЁМАХ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ

 "Восток – дело тонкое" и европейские рецепты решения различных специфических проблем там, попросту, не работают. Хафез Аль-Асад был умным, смелым и решительным человеком, а так же, в необходимой степени, жестоким – это именно те качества, которые необходимы для успешного управления типичным восточным государством.

 Помнится, перед самым нашим отбытием в Союз, осенью 1976 года в Дамаске был захвачен членами палестинской организации ФАТХ отель "Семирамис" и взяты заложники. Операцию по освобождению возглавил лично Президент Хафез Аль-Асад – она началась немедленно, протекала быстро и закончилась вечером. Часть заложников успели убить. Четверо членов ФАТХ были захвачены живыми и, с восходом солнца следующего дня, облачённые в белые саваны, они уже болтались на виселице, напротив главного входа в гостиницу…

 Об этом же свидетельствует и судьба командира нашего СКРа, Шаабана Хаттаба – в более поздние времена он был расстрелян вместе с группой других офицеров бригады за их принадлежность к организации "Братья мусульмане". И других перспектив у этих офицеров не было.

 


Плакат. Слева направо: Хафез, Басиль и Башар Аль-Асады

 Восток ценит только сильных и решительных лидеров – всякое, излишне "ласковое" обращение, воспринимается, как слабость и ведёт к хаосу. Поэтому-то, "Раис Асад" и пользовался уважением и любовью сирийского народа. Как знак наивысшего почитания, очень часто те годы на лобовых стёклах автомобилей или в окнах уличных лавок вывешивали, один рядом с другим, по четыре совершенно одинаковых портрета любимого Раиса…

 Сирийские офицеры с восхищением и гордостью рассказывали историю о том, как, ещё в пору юности, группа молодых сирийцев, возглавляемых Аль-Асадом, поклялась стать офицерами, отлично учиться, примерно служить, продвигаться по службе, занять ключевые военные посты и, за тем, получить государственную власть. Это у них удалось отлично…

 Должен отметить, что очень большой популярностью у сирийских офицеров (в более поздние годы) пользовался старший сын Хафеза Аль-Асада, профессиональный военный, Басиль Аль-Асад. Именно его старший Аль-Асад готовил себе на смену.

 Когда Басиль трагически погиб (существует версия, что это дело рук израильских спецслужб), нарушился запланированный ход сирийской новейшей истории. В память о нём, многие офицеры до настоящего времени носят наручные часы с его портретом. Басиль – их несбывшаяся надежда…

 Таким образом, и отец, и старший брат установили, для ныне действующего Президента Сирии, врача по образованию, Башара Аль-Асада, очень высокую планку, опускаться ниже которой ему, ни в коем случае, нельзя…

 Эта ситуация напоминает один из эпизодов русской истории, когда, в результате преждевременной смерти первого (старшего) сына императора Александра II, Николая Александровича, был нарушен сложившийся плановый порядок русского престолонаследования.

 Таким образом, вместо Николая Александровича, которого с детства и практически, и теоретически, и морально готовили для занятия русского престола, русским императором стал второй сын Александра II, Александр Александрович (Александр III), которого с детства готовили, как обыкновенного Великого князя – только для военной службы. Хотя, это не худший вариант, так как военных, прежде всего, учат управлять людьми и История это подтвердила…

 Ещё одна очень показательная история, рассказанная мне в те годы моим другом, Талялем. Дело было в Одессе, куда курсанты – арабы со спецфака училища были направлены на корабельную практику. В самом начале практики у арабов возник конфликт и драка с группой еврейской молодёжи, в результате которой одному из курсантов выбили глаз. Всё время, оставшееся до конца практики, курсанты посвятили, исключительно, поиску виновника. В конце концов, виновника подкараулили и выткнули ему пальцем аналогичный глаз…

 Примеры эти показывают, что решительное и неотвратимое применение принципа "Око – за око, зуб – за зуб" является одной из базовых основ ближневосточной правовой культуры, но это, прежде всего, ответное действие…

 Представляется, что побуждение к обязательным ответным мерам, равноценным причинённому вреду, прежде всего, имеет целью удержать личность от агрессии и злых помыслов, а общество – в равновесии.

 В свете этого принципа, не просматривается выхода и из затянувшегося палестино-израильского конфликта. Палестинская сторона, изначально, понесла в нём, до сих пор не восполненные, территориальные потери. В настоящее время палестинцы, в своём противостоянии с Израилем, продолжают нести, многократно большие людские и материальные потери и тенденция эта неизменна. Таким образом, палестинцам остаётся только постоянно тянуться к некому, равноценному ответу, и процесс этот бесконечен…

Примечание:

 Представляется, что именно в этом месте проходит основной водораздел между магометанской и христианской психологией (особенно, православной). В христианской среде большая часть исходящего откуда-либо зла растворяется в общественном смирении, но происходит это до достижении этим злом, какой-то суммарной критической величины. Затем, дискретно возникает ответная реакция, сила которой сопоставима, а порой, и превышает суммарную величину полученного и растворённого зла.


"ШЕСТОЙ АНГЕЛ ВОСТРУБИЛ…"

 К сожалению, из мирной Сирии 2008 – 2010 года, приходится обращаться к трагическим реалиям дня сегодняшнего. Представляется, что циничный и жестокий Запад уже всё для себя решил и, вне зависимости от верещанья части мирового сообщества, вооружённая интервенция в Сирию и Иран – это только вопрос времени. Единственное, что может остановить "безбашенных" западных ребят – это угроза нанесения им какого-то неприемлемого, ответного ущерба…

 И Сирия, и Иран, и другие страны, которые могут стать очередными жертвами очередных западных агрессий, это прекрасно понимают. По логике вещей, страны эти уже давно (по крайней мере, после гибели СССР, который являлся их эффективным защитником) должны быть озабочены необходимостью приобретения оружия сдерживания, способного нанести неприемлемый для агрессоров ответный удар возмездия.

 В первую очередь таким оружием, безусловно, могут являться ракеты с ядерными боеголовками. Но их производство технологически сложно и находится под жёстким международно-правовым и техническим контролем (хотя ни кто не может исключить наличия в таких странах, каких-либо, "левых" ядерных зарядов).

 Но существует ещё и "ядерное оружие бедных" – это боевые отравляющие вещества и бактериологическое (биологическое) оружие. И, если для производства БОВ, тоже требуются достаточно крупные и заметные предприятия, то вирусы и бактерии можно и производить, и применять не таким заметным, но достаточно эффективным способом.

 Представляется, что именно в область создания этого вида вооружений и загнал Запад наиболее вероятных жертв, своих будущих агрессий. Потенциал такого оружия очень велик: от тотального поражения – до избирательного действия, основанного на генетических (расовых, этнических) особенностях вероятного противника. О достижениях в этой области пока ни чего не известно. Но, если таковые существуют, то они, скорее всего, несут угрозы титульной нации государства Израиль, представители которой обладают рядом генетических отличий от представителей прочих этнических групп.

 По данным профессора Ц.Ломброзо среди евреев "встречается вчетверо и даже впятеро больше помешанных, чем среди иных сограждан, принадлежащим к другим национальностям". Так же народ этот гораздо больше страдает некоторыми генетическими болезнями, чем остальные этнические группы. По данным Центра еврейских генетических заболеваний нью-йоркской Mount Sinai School of Medicine таких насчитывается девять (О.Костикова, газета "2000" за 2005 г. № 32).

 Если верить информации, размещённой в Интернете, то частота заболеваний этими болезнями среди групп еврейского населения в десятки раз превышает среднемировой уровень.

 Таким образом, с высокой степенью вероятности можно предположить, что работы по созданию генетического оружия, адаптированного к применению на Ближнем Востоке, ведутся уже давно, тем более, что для этого имеются и объективные предпосылки, и заинтересованные государства и лица.

 В этой связи очень актуально и зловеще выглядит одно из апокалиптических пророчеств Иоанна Богослова (Откровение, глава 9), которое имеет смысл привести дословно:

 "Шестой Ангел вострубил, и я услышал один голос от четырёх рогов золотого жертвенника, стоящего пред Богом, говоривший шестому Ангелу, имевшему трубу: освободи четырёх Ангелов, связанных при великой реке Евфрате. И освобождены были четыре Ангела, приготовленные на час и день, и месяц и год, для того, чтобы умертвить третью часть людей. Число конного войска было две тьмы тем; и я слышал число его. Так видел я в видении коней и на них всадников, которые имели на себе брони огненные, гиацинтовые и серные; головы у коней – как головы у львов, изо рта их выходил огонь, дым и сера. От этих трёх язв – от огня, дыма и серы, выходящих изо рта их, – умерла третья часть людей; ибо сила коней заключалась во рту их и в хвостах их; а хвосты их были подобны змеям и имели головы, и ими они вредили…"

 Комментировать не берусь, но двоечникам рекомендую открыть карту Ближнего Востока и поинтересоваться, где протекает река Евфрат…

 Верить Иоанну Богослову или не верить, это, как говорится, "на любителя". Но, уже на памяти нашего поколения, достаточно убедительно срослось с реальной действительностью одно из его пророчеств: "…И упала с неба большая звезда…имя сей звезды "полынь" (чернобыль)…и многие из людей умерли…".

 Таким образом, в упомянутом, зловещем пророчестве остаётся только разглядеть ключевые слова и фразы…

 Вполне очевидно, что судьбы Саддама Хусейна, Слободана Милошевича и Муаммара Каддафи не дают абсолютно ни каких оптимистических перспектив Башару Аль-Асаду и его окружению. Ясно одно: в случае широкомасштабной внешней агрессии сражаться им придётся до конца, используя все имеющиеся военные возможности…


P.S. Двадцать шестого октября 2012 года в Тартус пришла для несения очередной боевой службы плавмастерская ЧФ РФ "ПМ-56", пока ещё живой осколок советской эпохи:

- постройка – польская;

- флаг – российский;

- экипаж – украинский;

- капитан – Игорь Бакурадзе (грузин).

 В своей "эсэмэске" стармех "пээмки" Виктор Красников сообщил мне, что добрались "Через шторма, ливни и ветер, но попутный. Здесь тихо, не стреляют"…

Дай Бог…


 Капитан 1 ранга в отставке Владимир Храмов,

 г. Севастополь

Просмотров: 4832
Комментариев: 4
Автор: Владимир Храмов
Источник: Флот - XXI век
Фото: unk
Тэги: Сирия  ЛВВМИУ  Храмов  военный специалист 
В тему:


Просмотреть все комментарии к новости
Добавить коментарий
Ваше имя
Тема
Комментарий
Число на картинке


    Последние публикации
Изменения в Закон о гражданстве одобрены: поправки Затулина для украинцев отклонены
13 декабря в Государственной Думе в ходе пленарного заседания состоялось голосование по проекту федерального закона «О внесении изменений в Фе >>>


В морях дороги были наши... К 50-летию подъема Военно-морского флага на ПКР «Ленинград»
Корабли—как люди: у каждого есть день рождения, своя биография, свои успехи… Они вмещают в себя судьбы многих моряков и остаются в их >>>


Стало известно о грядущих перестановках в руководстве флотов
Источники, близкие к главному командованию ВМФ России, утверждают, что в руководстве российских флотов грядут очередные перестановки. В скором вре >>>


Турецкий флот приближается к границе Грузии. Керченский мост здесь совершенно ни при чем
В военном ведомстве Турции принято решение о создании девятой военно-морской базы. Масштабное строительство развернется рядом с портом Чамбурну в Сю >>>


«Золотая Балка» открыла в Крыму инновационный комплекс с итальянским оборудованием и туристической платформой
12 декабря состоялся официальный запуск нового производственного инновационного завода агрофирмы «Золотая Балка» на базе самых передовых >>>


13 СРЗ ЧФ: на финише года. 1-е место в Фестивале ГТО
В Севастополе состоялся осенний Фестиваль Всероссийского физкультурно-спортивного комплекса «Готов к труду и обороне» «ГТО – >>>


Флот: события и факты
Информационный обзор. Новости Черноморского флота, российского кораблестроения, судоремонта, научная, общественная и культурная жизнь морского сообщ >>>


О катастрофе с ПД-50
В конце октября произошло затопление плавучего дока "ПД-50", где ремонтировался единственный российский авианосец "Адмирал Кузнецов& >>>


Турция затеяла «бросок на юг»
Турция стягивает военную технику к сирийской границе. Цель обозначил президент страны Эрдоган. Грядет масштабная операция турок к востоку от Евфрат >>>


Турция и США на грани столкновения в Сирии. Анкара приступает к окончательному решению курдского вопроса
«Турция предотвратила крупный гуманитарный кризис в Идлибе. Пришел черед уничтожить террористов, действующих к востоку от реки Евфрат. Наша цел >>>


Поиск



Наш день

19 декабря - День военной контрразведки в России. 100-летие службы
Ежегодно в этот день в нашей стране отмечается День военной контрразведки. Дата выбрана в связи с тем, что 19 декабря 1918 года в системе силовых структур новообразованного государства РСФСР были проведены преобразования, положившие начало существованию службы, в задачу которой, на тот исторический момент, входила борьба с контрреволюцией в различных формах её проявления.

Объектив

Фотогалерея


Отражение (новый выпуск!)



В фокусе


18 ноября в Севастополе состоялся крестный ход в память событий 1920 года - Исхода Русской армии и кораблей Черноморского флота.

Православные праздники


Газета ФГУП "13 СРЗ ЧФ" МО РФ


Свежий выпуск

Тема
Старый «Шершень» борозды не портит. Почему Пентагон, получив истребители 5-го поколения, продолжает закупки самолетов семейства F/A-18
Украинский транзит, который вовсе не транзит. Проект строительства газопровода «Северный поток - 2» вошёл в стадию невозврата
Черноморский флот: 235 лет во славу и на пользу России
Деньги военной ипотеки вложат в облигации отечественных компаний
Денис Мантуров провел совещание по подготовке к «Гидроавиасалону-2018»
ПУБЛИКУЕМ БЕЗ КУПЮР: Украина заплатила за американские «Айленды»: в ближайшие дни на них поднимут флаг ВМСУ
Киев посылал своих моряков в Керченский пролив на верную смерть
Крушение парома "Эстония" остается загадкой
В Севастополе открылась новая выставка работ флотского художника Сергея Шевченко
Реклама


Погода


Ранее
ВСН нашли ответ на марш-бросок украинской армии

IX ТЕННИСНЫЙ ТУРНИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ