Почти европейцы

Интересное сравнение сделал отечественный военный историк-медиевист Клим Жуков: есть нечто общее в судьбах средневековых России и Испании. Обе расположены на периферии Европы (Испания как метрополия, без учета владений, некогда включавших территорию современного Бенилюкса) и обе воспринимались соседями как своего рода Мордор. В подтверждение Жуков приводит отношение на Западе к Филиппу II и Ивану Грозному: оба изображаются как безжалостные тираны и явно проигрывают, скажем, Елизавете I и Карлу IX.

Да, проигрывают. Французский и английский монархи были несравненно более жестоки. Но оставались своими для соотечественников. А еще Николай Данилевский заметил, что европейцы крайне нечувствительны к чужой боли, собственной жестокости и примитивизации, а то и демонизации неевропейских правителей и народов (Чингисхан "ужасен", Ричард Львиное Сердце "благороден", европейские колонизаторы несли "бремя белого человека", а монголы, если вспомнить Гегеля, в своем нашествии представляли что-то вроде грязевого потока).

Не стоит забывать, что Грозный к тому же еще и публично каялся, подтверждая совершенные им злодеяния: "разумом растленен, скотен умом". В результате победителю Казанского и Астраханского ханств не нашлось места на памятнике, посвященном тысячелетию Руси, что представляет собой несусветную глупость, учитывая грандиозную роль первого самодержца в российской истории.

Испанская терция по праву считалась лучшей пехотой в мире

Но вернемся к испанцам. Они в глазах англосаксов вроде европейцы, как и мы, но не совсем. В общем, с предвзятым отношением к ним сталкивались и сталкиваются наши сограждане уже со школьной скамьи (а авторы учебников по Всемирной истории у нас ставят во главу в первую очередь прошлое Западной Европы). И не только в связи с Филиппом II. Еще, думаю, многие герцога Альбу вспомнят, ставшего благодаря учебникам воплощением "жестокости" и "кровожадности". Нет, добряком он не был, но таковых среди политиков и полководцев что Средневековья, что Нового времени вообще не найти, как ни старайся. Но его враги – голландцы – предстают исключительно в героическом ореоле, и в учебниках совсем не пишут об их не меньшей жестокости, причем, по отношению друг ко другу. Ибо как только война с испанцами затихала, голландцы начинали проливать кровь политических оппонентов, а уж попавших в их руки врагов – и подавно, достаточно вспомнить чудовищную даже по меркам Нового времени казнь Бальтазара Жерара, убившего Вильгельма Оранского.

Но все это дело прошлого. Испанская империя, над которой никогда не заходило солнце, уже к исходу XVII века фактически утратила статус ведущей мировой державы. Отчасти поворотной точкой стала битва при Рокруа в 1643-м, хотя экономические причины, разумеется, сыграли определяющую роль в закате метрополии, в XIX столетии лишившейся почти всех колоний.

В XX веке Испания напомнила о себе предварившей Вторую мировую гражданской войной и диктатурой генералиссимуса Франсиско Франко. Здесь вновь напрашивается параллель с нашей историей, ибо мятеж фалангистов стал одной из причин репрессий против высшего комсостава РККА в 1936–1939 годах, вполне возможно готовившего поражение страны в грядущей войне и уж точно по уровню знаний в большей части представителей (в лице Тухачевского, Якира, Уборевича, Примакова, Блюхера, Дыбенко) несоответствовавшего занимаемым высоким командным и административным должностям.

Теперь о взаимоотношениях Испании с Североатлантическим альянсом и характере ее роли в данной организации. Как известно, Мадрид вступил в НАТО сравнительно поздно – в 1982 году, став 16-м членом. Хотя вопрос рассматривался и раньше, чуть ли не с первых дней существования блока. Инициатором присоединения Испании к альянсу выступили США вследствие выгодного стратегического положения Пиренейского полуострова, равно как и возможности определенного давления на строптивого Шарля де Голля ("Последний из паладинов").

Понятно, что Париж был против время от времени звучавшего из Вашингтона предложения. Не радовало оно и Лондон: а ну как, опираясь на поддержку США, Мадрид предъявит претензии на Гибралтар (опасения были обоснованны). Это как с требованием Японии передать ей острова Курильской гряды. Ведь по сути за спиной Токио на них претендует Вашингтон – в высшей степени наивно думать, что там поселятся трудолюбивые японцы, отнюдь, стратегические острова незамедлительно перейдут под контроль американских оккупационных властей. Так и здесь – вернись Гибралтар под эгиду испанцев, он тут же стал бы военно-морской базой США. Подчеркну: речь о периоде, когда Великобритания, несмотря на потерю Индии, еще представляла собой обширную колониальную империю и не в полной мере следовала в фарватере внешней политики заокеанской сверхдержавы, свидетельством чему, например, совместная с Францией и Израилем агрессия против Египта – операция "Мушкетер", провал которой из-за вмешательства СССР заставил Лондон усомниться в гарантированной поддержке его авантюр со стороны Белого дома и приступить к созданию собственного ядерного оружия.

Существовала еще одна причина – сами испанцы. Времена реконкисты и конкистадоров были далеко в прошлом, равно как и слава помянутых выше блестящих военных побед на полях Европы в Средневековье и Новое время, когда испанская терция по праву считалась лучшей пехотой в мире. Нынешние жители Пиренеев миролюбивы и отдают себе отчет в том, что их страна расположена на периферии важнейших геополитических событий.

Мадрид в поиске места

Как известно, настроения и интересы основной части населения и правящих кругов не всегда совпадают. В Испании же больше того – в 1981-м не совпали интересы политиков и военных. Я имею в виду попытку неудавшегося переворота, возглавленного подполковником Антонио Техеро и подавленного благодаря вмешательству короля Хуана Карлоса I. Замечу также, что американцы шаг за шагом укрепляли свои позиции на Пиренеях, создав там три военно-воздушные базы: в расположенном неподалеку от Мадрида Торрехоне, в Сарагосе и вблизи Севильи.

Инициатором присоединения Испании к НАТО стал Леопольдо Кальво-Сотело, возглавлявший правительство (неудивительно, что после отставки он стал членом Европарламента). В стране этот шаг восприняли неоднозначно. Достаточно сказать, что строптивая Каталония выступила против интеграции Испании в альянс. И тем не менее вопрос был решен, однако довольно быстро политическую элиту страны, равно как и общество в целом, постигло разочарование.

Испанцы отказались экстрадировать в США экс-главу военной разведки Венесуэлы

Камнем преткновения стал все тот же Гибралтар, ибо Мадрид рассчитывал, что интеграция в НАТО упростит переход британской колонии под юрисдикцию Испании. Кроме того, Брюссель не гарантировал новому члену защиту подконтрольных ему африканских Сеуты и Мелильи ("Коррида террора"). А это весьма актуально на современном этапе в связи с событиями в развалившейся Ливии и ростом фундаменталистских настроений в мусульманском мире. Хотя формально альянс предоставил Испании статус наблюдателя в группе ядерного планирования (понятно, что страна без ЯО существенной роли не может играть в принципе) и специальной консультативной группе.

В середине 80-х годов, когда в СССР начались реформы и опасность третьей мировой стала менее очевидной (ранее после размещения американских "Першингов" в Европе она резко возросла, памятен и повод – чудовищная провокация с южнокорейскими "Боингом", устроенная американцами в сахалинском небе – "Обреченный рейс"), сохранявший в те годы независимость в отношении военной организации блока Мадрид попытался трансформировать свой статус не столько в НАТО, сколько в Европе в целом, присоединившись к оси Париж – Бонн, нацеленной на более тесную интеграцию стран Запада.

Инициатором, напомню, в свое время выступил все тот же де Голль, представлявший собой убежденного противника гегемонии США на просторах Старого Света и выдвинувший, точнее, поддержавший идею Карла Хаусхофера ("Самурай из Третьего рейха") о Европе "от Лиссабона до Владивостока". Этот подход разделял западногерманский канцлер Конрад Аденауэр. Однако реализация проекта натолкнулась на непреодолимые в то время препятствия, в числе которых ограниченный суверенитет оккупированной американцами Федеративной Республики.

Отчасти те же причины помешали воплотить данную идею в жизнь в середине 80-х годов. Ибо Франсуа Миттеран при всех его неоспоримых достоинствах не был политиком масштаба де Голля. Наконец, мечтая о единой Европе, Париж одновременно опасался более экономически развитой Германии. Вообще данный проект чем-то напоминает некогда выдвинутую Евгением Примаковым идею по созданию стратегического треугольника: Россия, Китай, Индия. Понятно, что на исходе прошлого тысячелетия ее реализация нивелировала бы отстаиваемую США и сформулированную Збигневом Бжезинским концепцию по созданию однополярного мира. Однако слишком много препятствий возникало на пути воплощения в жизнь выдвинутого Евгением Максимовичем предложения.

Но кто знает, быть может, некогда сформулированная де Голлем идея будет реанимирована в наступившем столетии, в том числе с участием Испании? Во всяком случае в последних заявлениях про "смерть мозга" НАТО и свое видение путей развития России Эммануэль Макрон намекает на это довольно откровенно и столь же явно тяготится статусом вассала США.

Тень от Геркулесовых столбов

Не все гладко внутри самого альянса, о чем свидетельствует формат отношений между его членами – в Сирии, например, американцы легко и непринужденно бросили на произвол судьбы французский спецназ, оставив его без снабжения. По этому поводу многие испереживались: как же так можно с союзниками? Но это у СССР были союзники – по Варшавскому договору. А у США – вассалы, чего с ними считаться. Причем если уж бросили французов, то что говорить о поляках, румынах, болгарах и примкнувших к ним грузинах. Да и испанцам, хотя их контингент не обслуживает кровью своих солдат интересы Соединенных Штатов в Сирии, есть о чем задуматься.

Некоторые члены альянса порой взбрыкивают – Турция например. Вашингтону приходится ставить ее на место, обращаясь к языку санкций. Однако ожидаемого Белым домом результата это не приносит: Реджеп Эрдоган нашел надежного партнера в лице противника НАТО – Москвы. И хороший пример под боком – Иран, не просто научившийся жить под санкциями, но и добившийся за время их действия впечатляющих научно-технических успехов ("Указующий перс").

Нужно также учитывать претензию Турции на наследие Османской империи, господствующий в ее идеологии пантюркизм и совершенно неевропейский менталитет граждан все более исламизирующейся страны. Те же вздохи и ахи в Брюсселе и Вашингтоне по поводу приобретения турками С-400 попросту смешны, ибо Анкара в последнее десятилетие неизменно декларирует независимый характер внешней политики, основные направления которой расходятся с интересами альянса.

Кстати, Турция тоже расположена на периферии Европы и воспринимается на Западе как своего рода Мордор, и именно Испания в отличие от Германии и Франции выступает за включение этой страны в состав Евросоюза. Причина может заключаться в следующем: ЕС, особенно после Брексита, поддерживает претензии Мадрида на Гибралтар. Вероятно, испанцы рассчитывают, что турки займут ту же позицию и требования к Лондону вернуть Геркулесовы столбы станут еще более весомы.

На фоне происходящих в Сирии событий непростые, мягко говоря, взаимоотношения Великобритании и Испании из-за того же Гибралтара остаются несколько в тени. Но именно английская колония на Пиренеях представляет собой наряду с Балканами горячую точку Европы. И дело там порой доходит не только до дипломатических конфликтов, но и до стрельбы. Так, в 2016 году испанский патрульный катер попытался воспрепятствовать заходу в Гибралтар американской атомной подводной лодки "Флорида" с крылатыми ракетами на борту. В результате катер британской береговой охраны открыл предупредительный огонь.

А ведь после Второй мировой Лондону казалось, что тема Гибралтара закрыта навсегда. Тем не менее посещение колонии Елизаветой II в связи с празднованием 250-летнего юбилея захвата Геркулесовых столбов Великобританией вызвало жесткую реакцию со стороны Франко. Но то, казалось бы, дела минувших дней. Тем более что формально обе страны после присоединения на исходе 90-х Испании к военной организации блока являются близкими союзниками. Однако в 2012 году испанская королевская чета демонстративно отказалась ехать в Лондон на торжества по случаю бриллиантового юбилея царствования Елизаветы II. Камнем преткновения вновь стал Гибралтар (вопрос прав на рыболовство).

Вернемся в 90-е. После бескровной победы в холодной войне в НАТО был поднят вопрос о реформировании его военной структуры. И здесь Мадрид проявил заметное неравнодушие, включившись в обсуждение проектов преобразований, став наконец членом военной организации альянса. Больше того, экс-министр иностранных дел Испании Хавьер Солана занял пост генерального секретаря альянса (и по существу не Слободан Милошевич и его генералы, а именно Солана – военный преступник, повинный в агрессии НАТО против суверенного государства и гибели мирных граждан).

Одновременно волей руководства страны Испания вошла в число сателлитов США, осуществлявших варварские бомбардировки Югославии. При этом свыше 80 процентов подданных Хуана Карлоса I не поддерживали возросшую активность своего правительства в альянсе, особенно после агрессии США и их приспешников против Ирака. Тем не менее Испания ввела свой контингент в междуречье Тигра и Евфрата. И поплатилась за это.

Эхо чужой войны

11 марта 2004 года в Мадриде был совершен самый мощный за всю историю Испании теракт. Судя по всему, он стал прямым следствием участия страны в агрессии против суверенного государства и должен рассматриваться в контексте хантигтоновского конфликта цивилизаций (попытка все свалить на басков оказалась несостоятельной). В результате Испания, где вскоре после трагедии к власти пришли социалисты, ранее планировавшая увеличить контингент в Ираке с 900 военнослужащих до 1500, вывела его полностью, причем, по словам премьер-министра страны Хосе Луиса Родригеса Сапатеро, сделать это было необходимо "как можно быстрее".

Увы, в 1999-м "как можно быстрее" прекратить убийство с высоты 20 тысяч метров женщин, стариков и детей в Югославии, никакой агрессии по отношению к Испании никогда не проявлявшей, Мадрид не требовал. Собственно, после теракта одной из причин вывода войск стало восстание против захватчиков на юге Ирака, возглавленное шиитским лидером Муктадой аль Садром, сформировавшим "Армию Махди", весьма успешно действовавшую против оккупантов и взявшую под контроль Неджеф, именно в окрестностях этого города располагался испанский гарнизон, в числе первых атакованный махдистами. Потери испанцев в иракских песках согласно официальным данным составили 11 человек.

Таким образом, участие в американской агрессии обернулось для Мадрида трагедией. Другое дело, что за совершенно разумное решение (у Испании и Ирака не было никаких территориальных претензий друг к другу, равно как и иных неразрешимых противоречий, требующих военного вмешательства Мадрида в дела ближневосточного государства) министр иностранных дел только-только сформированного к тому времени социалистического правительства Мигель Анхель Моратинос вынужден был поспешить в Вашингтон, дабы оправдаться.

Примечательна реакция Белого дома на свершившееся событие: сожаление и обеспокоенность оттого, что могут возникнуть проблемы с привлечением новых сателлитов для контроля над оккупированной страной и отстаивания американских интересов на Ближнем Востоке. Добавлю, что в 2015 году Мадрид вывел свой контингент из Афганистана, где испанские потери превысили сто человек. Чудовищная цифра для мирной страны, не имеющей геополитических интересов на Ближнем Востоке и в Центральной Азии.

Однако на современном этапе Испания увеличивает оборонный бюджет, притом что, как отмечают эксперты, пару лет назад расходы на образование и здравоохранение снизились до рекордного минимума. Ее войска не участвуют в агрессии США и их сателлитов против Сирии, вывели контингенты из других стран. Спрашивается: для чего увеличивать военные расходы? Дело в претензиях Трампа к 23 из 28 стран – членов НАТО, не справляющихся, как выразился американский президент, со своими обязанностями. Мадрид, как видим, делом доказывает, что это не так.

Тем не менее отношения двух стран трудно назвать безоблачными. Камнем преткновения стала Венесуэла: Белый дом обвинил Мадрид в том, что Мадуро и его сторонники хранят деньги в Банке Испании, и даже пригрозил санкциями. Кроме того, испанцы отказались экстрадировать в США экс-главу военной разведки Венесуэлы Уго Карвахаля.

Да и в Евросоюзе у Испании проблем хватает. Как отметил в одной из статей эксперт Александр Орлов: "По меткому выражению Фелипе Гонсалеса, Испания становится незаметной в машинном зале Евросоюза, то есть иными словами – фактически устраняется от твердого и последовательного отстаивания своих интересов в процессе выработки принимаемых Евросоюзом решений, ограничиваясь ролью заурядного исполнителя чужой воли".

Разумеется, подобная роль далеко не всех устраивает в испанском политическом истеблишменте, представители которого вполне могут изменить курс страны, перенаправив его в сторону большей независимости от США и Евросоюза (в отношении последнего, если говорить точнее, Мадрид может добиваться возвращения статуса полностью равноправного партнера). Но что из этого выйдет – покажет время. Во всяком случае Испания еще не утратила возможности выбора.

Игорь Ходаков,
кандидат исторических наук