Госсекретарь Энтони Блинкен еще в статусе кандидата на этот пост назвал Турцию "так называемым стратегическим партнером" Америки; советник президента по национальной безопасности Джейк Салливан известен жесткой критикой Дональда Трампа за "мягкотелость" в отношении турецкого руководства, наконец, "архитектором" политики Вашингтона в отношении сирийских курдов считается нынешний координатор по Ближнему Востоку и Северной Африке в Совете национальной безопасности США Бретт Макгерк.

Основные претензии со стороны Соединенных Штатов – это "агрессивная" политика Турции в Восточном Средиземноморье, "неправильная" военная активность в Ливии, конфликт с сирийскими клиентами Вашингтона - курдами, нарушения санкций против Ирана и, конечно, приобретение российских ЗРК С-400.

В Анкаре ждали телефонного звонка от нового хозяина Белого Дома, но позвонил лишь Джейк Салливан, который, как сообщило Анатолийское агентство, обсудил с пресс-секретарем турецкого президента накопившиеся между двумя странами разногласия. Сам Байден пока молчит, сохраняя интригу.

Тем не менее, анкарская администрация не сидит, сложа руки, в ожидании заокеанского "Годо", а активно готовится к желанной встрече (ну или хотя бы к обстоятельному разговору по телефону), демонстрируя Вашингтону настрой на компромиссы.

При этом "мирное наступление" турецкие власти решили начать на европейском "фронте", вновь заговорив о евроинтеграции. В конце января глава турецкого МИД Мевлют Чавушоглу посетил Брюссель, где встретился, в частности, с Верховным представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности Жозепом Боррелем и председателем Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен. По итогам переговоров турецкий представитель сообщил в своем аккаунте: "Мы хотим открыть новую страницу в отношениях с ЕС".

Уже через пять дней после инаугурации Байдена возобновились консультации с Грецией по урегулированию разногласий относительно разграничения экономических зон в Средиземном море. Впрочем, переговоры между Афинами и Анкарой о путях решения самых разных проблем в двухсторонних отношениях идут десятилетиями, не принося результата. Вот и на этот раз все закончилось гневной тирадой турецкого президента. Заочно обращаясь к греческому премьеру Кириакосу Мицотакису, Реджеп Таййип Эрдоган пригрозил: "Если ты ищешь покоя, не провоцируй меня… Турция твердо стоит на ногах и знает, как ей надо поступать… Ты хорошо узнаешь ярость турок".[i]

Одновременно турецкий лидер объявил, что Анкара может обсудить вывод своих военных из Ливии, правда, с условием, что и другие иностранные силы покинут эту страну.

Далее: СМИ сообщают о том, что Анкара ограничивает деятельность проиранского движения ХАМАС на турецкой территории: его эмиссары сталкиваются с отказом в выдаче проездных документов, а также в получении турецкого гражданства. И это тоже имеет свое объяснение, по мнению Госдепартамента: "Постоянные контакты президента Эрдогана с этой террористической организацией лишь способствуют изоляции Турции от международного сообщества, наносят ущерб интересам палестинского народа и подрывают глобальные усилия по предотвращению террористических нападений, совершаемых из Газы".[ii]

Наконец, Турция сделала "реверанс" непосредственно в сторону США: 9 февраля турецкий министр обороны Хулуси Акар заявил, что Анкара в вопросе С-400 может использовать "критскую модель". Речь шла о том, что Греция, имеющая на вооружении размещенные на Крите С-300 российского производства, активирует установки лишь периодически, во время учений, не ставя их на постоянное боевое дежурство. Взамен министр предложил США прекратить поддержку курдских вооруженных формирований в Сирии. Некоторые турецкие эксперты, поднаторевшие в отгадывании зашифрованных посланий руководства страны, истолковали его слова по-другому. Дело в том, что первоначально эти ЗРК были приобретены Республикой Кипр, но под жестким политическим нажимом Анкары были переданы Никосией Афинам. Другими словами, Акар мог озвучить согласие на передачу С-400 другому, дружественному Анкаре, государству.

Так или иначе, Вашингтон ответил отказом в виде жесткой отповеди: "Российские С-400 не совместимы с системами НАТО, они угрожают безопасности технологий НАТО и не соответствуют обязательствам Турции как члена НАТО", — заявил руководитель пресс-службы Госдепартамента Нед Прайс, потребовав прекратить работы по активации С-400. Примечательно, что на этот раз Турция воздержалась от ставших уже привычными в ее внешнеполитической риторике резкостей: "Мы продолжим переговоры, предлагая пути решения [проблемы С-400]", - сообщил пресс-секретарь турецкого президента.

Наряду с демонстрацией готовности к компромиссам, предпринимаются шаги и для того, чтобы показать мощь сегодняшней Турции, а, значит, - ее важность для Североатлантического блока.

Прежде всего, это опосредованное участие во Второй Карабахской войне, по итогам которой Анкара в какой-то мере укрепила влияние на Южном Кавказе, оказав всестороннюю помощь своему союзнику Азербайджану. В качестве комментария по теме 9 февраля - в день, когда Акар озвучил новую инициативу по С-400 - на сайте государственной Телерадиокомпании Турции (TRT1) была опубликована статья под названием "Миротворцы Карабаха: как Турция возвращается на Кавказ". В этой довольно провокационной публикации утверждалось, что Кремль  "долгое время выступал против участия других стран в качестве миротворцев", но Анкаре и Баку якобы "удалось сломить" эту позицию, хотя Москва "не называет турецких военных миротворческой миссией". Статью венчал пассаж о том, что Турция "давно присутствует в экономической, культурной, политической и других сферах" не только в Закавказье, но и "в странах (!) Северного Кавказа", а народы региона "на протяжении столетий" видели в ней "покровителя, который способен защитить их от России".[iii] Очевидно, посчитав такую риторику явным "перебором", на следующий день TRT1 констатировала: "при правлении Путина российско-турецкие отношения из рыхлых, недоверчивых и где-то враждебных трансформировались до уровня партнерства между самодостаточными, уверенными в себе растущими странами".

Со своей стороны, и американцы не стремятся окончательно портить отношения с Турцией, подавая соответствующие сигналы. В январе Минюст США признал "Отряды народной самообороны" сирийских курдов ответвлением Рабочей партии Курдистана (Турция) - последнюю Вашингтон считает террористической организацией; в начале февраля Государственный департамент повторил, что США не имеют отношения к попытке переворота в Турции в 2016 году, а посол США в Турции Дэвид Саттерфилд сообщил, что Анкара и Вашингтон - два союзника по НАТО - разделяют приверженность делу мира и стабильности в Европе и на Ближнем Востоке. Заявление посла было сделано в связи с недавними совместными морскими учениями Турции и США в Черном море, целью которых было, по сообщению Анатолийского агентства, "укрепление взаимодействия ВМС двух стран, а также развитие навыков совместного реагирования". Очевидно, - на действия России: здесь больше не на кого "реагировать".

Но вернемся к Турции. Ее руководство небезосновательно опасается, что новых санкций со стороны США и ЕС турецкая экономика может и не выдержать. Согласно январскому докладу, подготовленному оппозиционной Народно-республиканской партией, сегодня Турция входит в число 15 стран мира с самой высокой инфляцией и в число 20 – с самой высокой безработицей. А репрезентативный опрос, проведенный в начале февраля рейтинговой компанией MetroPoll, показал: 58% граждан Турции одобряют вступление страны в ЕС, и это самый высокий показатель за последние пять лет.[iv] Евросоюз же ассоциируется для "рядового" турка, прежде всего, с материальным достатком. 

Кроме того, поддержание имиджа "великой Турции" невозможно без продолжения военно-технического сотрудничества с союзниками по НАТО – национальная оборонная промышленность прогрессирует, но покрывает лишь незначительную часть потребностей турецких ВС. А для этого надо "решить проблему С-400". Но гипотетический отказ от развертывания российских ЗРК приведет к "потере лица" турецким руководством. На Востоке это часто равносильно самоубийству. В данном случае – политическому: правящий альянс Партии справедливости и развития и Партии националистического действия и так набирает по последним опросам меньше половины голосов.

Пытаясь расширить электоральную базу, Эрдоган анонсировал подготовку новой, более демократической, конституции. Однако, высочайший уровень поляризации в турецком социуме может свести попытку на нет: противники президента вряд ли поверят в реализацию демократических положений основного закона на практике, а большинству его сторонников нужна не столько демократия, сколько продолжение консервативных трендов в политике.

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции