Сближение Ирана с ЕАЭС имеет свою историю – переговоры и консультации длились годами, а в октябре 2019 года вступило в силу Временное соглашение о преференциальной торговле между Тегераном и ЕАЭС (кстати, многие СМИ уже тогда "записали" Иран в эту организацию). С того времени действуют щадящие таможенные тарифы на 502 наименования товаров иранского экспорта и на 360 наименований товаров, поставляемых в Иран государствами-членами Союза.

Решение Тегерана выглядит вполне логичным: санкционная политика Запада заставляет Исламскую Республику активизировать экономические связи, и прежде всего - с Китаем, Индией и ЕАЭС. Примечательно в этой связи, что буквально накануне визита Галибафа в Москву премьер-министр Беларуси Роман Головченко сообщил о разработке в рамках Союза механизмов противодействия санкциям, добавив: в последнее время экономика становится не менее жарким полем битвы, чем военные действия. К тому же еще два года назад страны Евразийского экономического союза и Иран договорились об альтернативных механизмах трансграничных платежей на "крайний случай" - отключения подконтрольной Западу системы SWIFT.

А для ЕАЭС Иран – это ценное "экономическое приобретение": пятнадцатая страна по объему национального производства, обладающая вторыми (после Саудовской Аравии) запасами нефти и при этом активно диверсифицирующая свою экономику.

Членство в Союзе для Ирана стало бы не только экономическим, но и политическим "зонтиком". Не случайно в прошлом году на сессии Делового форума ШОС, посвященного объединению усилий "для реализации экономического потенциала региона и глобальной экономики", т.е. на сугубо экономическом мероприятии, посол Исламской Республики Иран (ИРИ) в России Казем Джалали подчеркнул: одним из важных направлений взаимодействия его страны с ШОС и ЕАЭС может стать сотрудничество в сфере безопасности.[i] А буквально за день до заявления Галибафа министр разведки и национальной безопасности ИРИ Махмуд Алави пригрозил: дальнейшее давление со стороны Запада может подтолкнуть Иран к разработке ядерного оружия. 

В последнее время политическое давление на Тегеран растет. Прежде всего это касается иранской ядерной программы, но не только. Запад все более настойчиво требует от Ирана ревизии ближневосточной политики, другими словами – отказа от поддержки союзников - Башара Асада, например. Кроме того, в регионе все больше активизируется суннитская Турция, с которой у "оплота мирового шиизма" непростые отношения. В частности, после последнего конфликта в Нагорном Карабахе. В этих условиях Ирану важно показать своим оппонентам, что он совсем не "изгой", и ему есть на кого опереться.

Если же тренд в американо-иранских отношениях не изменится, политическое взаимодействие Ирана и стран, входящих в ЕАЭС, может поменять "ситуативный" характер на постоянный и договорной. Не будем забывать, что и Евросоюз вырос из Европейского объединения угля и стали.

Конечно, процесс вступления в ЕАЭС одной из самых крупных и "непростых" стран мира может продлиться достаточно долго. Хотя бы потому что США, европейские страны, Израиль и та же Турция будут этому шагу противодействовать.

Но даже если декларация о вступлении Ирана в Союз так и останется декларацией (хотя иранцы не склонны легко отказываться от своих слов), "плоды" она уже начала приносить: Вашингтон стал демонстрировать готовность к поискам компромисса. Санкции не сняты, но Белый Дом отозвал требование к ООН реанимировать международный санкционный режим против Ирана  и анонсировал согласие на возобновление переговоров по ядерной проблеме в формате "5+1". Брюссель, в свою очередь, выступил с предложением провести неформальную встречу в другом формате - Россия, Китай, Великобритания, Франция и ФРГ с США и Ираном. Конечно, эти инициативы не стали прямым следствием заявления спикера иранского меджлиса, но очень вероятно, что "угроза" присоединиться к ЕАЭС ускорила их выдвижение со стороны США.

Впрочем, чтобы Тегеран не "расслаблялся", министры обороны стран НАТО на своей недавней встрече решили увеличить воинский контингент в соседнем с Ираном Ираке сразу в восемь раз - с 500 до 4 тысяч человек. К слову, иракский парламент еще год назад проголосовал за вывод всех иностранных военных из страны, но "западные демократии", очевидно, полагают, что к ним это не относится.

Китай и Турция пока предпочитают защищать свои интересы в одиночку, но если их "частные" конфликты с западными партнерами ожесточатся, эти страны вполне могут проявить больший интерес к евразийской интеграции. А это приведет к таким сдвигам в политическом ландшафте планеты, что Евроатлантическому сообществу будет трудно и дальше считать себя "солью" Земли.

А тем временем официальный представитель МИД ИРИ Саид Хатибзаде сообщил о том, что Россия и Иран приступили к обсуждению нового двустороннего договора, призванного углубить межгосударственные отношения, вплоть до выведения их на "стратегический уровень".[ii]

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции