Опрос

Севастополь - отдельный субъект Федерации, город с особым статусом. Оправдан ли этот статус в современных условиях?
Абсолютно, в полной мере
В большей мере "ДА"
В большей мере "НЕТ"
Этот статус городу не нужен вообще
Этот статус утрачен по факту
Не разбираюсь в этой проблеме
О Севастополе ничего особо не знаю



Праздники России

Праздники России

Русский вопрос


Еженедельная авторская
телепрограмма К. Затулина

Читайте также
Рабочий праздник флотского сообщества России
Константин Затулин: История 48-го года уже сделана, а история 2018–19–20 будет делаться с нашим участием!
Янукович поздравил Украину с Новым годом
Флот: события и факты
Гибель американского офицера знаменует полный провал учений «Чистое небо»
Министры иностранных дел стран ЕС обсудят ситуацию с Азовским морем
Мир в Ливии имеет прямое отношение к поставкам российского газа в Европу
Военное столкновение России и Украины на Азове невозможно
Вместо авианосцев – яхты VIP-класса. Обсудить на форуме Увлечение парадными катерами может дорого обойтись ВМФ России
ФГУП «13 СРЗ ЧФ» МО РФ: Дела и люди. К Дню инженера-механика – Почетные грамоты Правительства Севастополя
За судами Норвегии присмотрит государство
Обеспечение безопасности мореплавания в морском порту Севастополь
К юбилею Средиземноморской эскадры

Реклама


Видеооко


Включай и смотри

Партнёры




«ТАТАРСКИЕ КРЕЙСЕРА»: КОРАБЕЛЬНЫЕ БЫЛИ И ХРОНИКИ


2018-06-24 16:05 История
Новый материал председателя Исторической секции Военно-научного общества Черноморского флота капитана 1 ранга Владимира Леонидовича Храмова посвящается проектировщикам, строителям и экипажам  кораблей  проектов 159, 159А и 159АЭ.

ПРЕДИСЛОВИЕ


  В марте-апреле 2018 года  последовательно, в два этапа, завершилась одна  давняя корабельная история, начавшаяся еще в годы моей "весёлой" лейтенантской юности.

 1. В начале марта  в районе острова Арвад (г. Тартус) в ходе совместных российско-сирийских военных учений двумя ракетами (авиационной и корабельной)  был потоплен корабль-мишень, в качестве которой свой последний моряцкий долг исполнил 1-й СКР (1-508) ВМС Сирии. Это был первый сторожевой корабль проекта 159АЭ постройки Хабаровского  судостроительного завода ("94-й заказ"),  переданный Сирийской Арабской Республике  в октябре 1975 года.  

   2. В конце апреля в Интернете было опубликовано видео боевых учений ВМФ России у берегов Сирии, охарактеризованных как "предупреждение флоту США и НАТО" (https://inosmi.ru/video/20180427/242104569.html).

 На драматических кадрах видно, как многофункциональный истребитель Су-30СМ уничтожает противокорабельными ракетами Х-35 списанный сирийский сторожевой корабль проекта 159АЭ.

   В пугающем видео после того, как самолет наносит залп по мишени, в небо вздымается столб дыма, а обломки корабля оказываются разбросанными по поверхности моря. Повторный удар добивает цель, и  корабль тонет (длительность видео 79 секунд). Согласно сообщениям, удар был нанесен 15 апреля 2018 года через 24 часа после того, как США, Великобритания и Франция провели ракетную атаку по сирийским объектам…

   Это был 2-й СКР (2-508) ВМС Сирии постройки ХСЗ ("95-й заказ"), переданный Сирийской Арабской Республике в апреле 1976 года – уже совершенно родной для меня корабль, в приемке от промышленности, перегоне в Сирию и боевой эксплуатации которого в составе Сирийских ВМС (уже в качестве военного инструктора) я принимал личное участие…

    Не скрою, что при поступлении информации о  потоплении 1-го СКРа у меня защемило сердце, а при просмотре видео о потоплении моего (родного!) 2-го СКРа  эмоции зашкаливали и даже слезу вышибло…

    

НЕОБХОДИМЫЕ  ПОЯСНЕНИЯ


   Сирийский сторожевой корабль проекта 159АЭ, погибший 15 апреля сего года, являлся  одной из нескольких модификаций базового 159 проекта, с которыми плотно переплелась моя лейтенантская юность. Памяти этих замечательных кораблей, их проектировщикам, строителям и экипажам посвящается настоящая публикация, именно о них и пойдёт речь ниже…

  Дневников я в тот период не вёл,  поэтому в настоящее время, хорошо помня суть отдельных событий, я могу сбиться в их незначительных деталях и  хронологической последовательности.  При этом людей с тонкой душевной организацией заранее прошу меня извинить за использованные в тексте отдельные  "ходовые" слова и выражения (или намёки на них), без которых воссоздаваемая того периода картина не может быть полной…

   Расшифровка многочисленных специфических  для ВМФ СССР аббревиатур приведена в приложении (в конце текста).


СТОРОЖЕВЫЕ КОРАБЛИ  ПРОЕКТОВ 159, 159А ,159АЭ ("ТАТАРСКИЕ КРЕЙСЕРА")


 Проект 159 был разработан в 1956 году Зеленодольским ПКБ под руководством главного конструктора А.В. Кунаховича (старший военпред капитан 2 ранга Н.Д. Кондратенко). Корабли  эти по оптимальному сочетанию их боевых возможностей, мореходных качеств, стоимости эксплуатации и надёжности  могли по праву считаться военно-морским  аналогом  автомата Калашникова.

 При водоизмещении около 1100 тонн корабль имел мощную энергетическую установку  36000 л.с. и, по тем временам, даже избыточное для своих  скромных  размеров противолодочное и артиллерийское вооружение –  именно поэтому он и получил "партийную" кличку "татарский крейсер" ("татарский"  потому, что г. Зеленодольск  расположен  недалеко от Казани в бывшей Татарской АССР).

 В 1961 году в Зеленодольске был построен головной корабль 159 проекта  –  ПЛК-1.  Его основные характеристики:

 - водоизмещение полное – 1100 тонн

 - длина наибольшая  – 82,3 м

 - ширина наибольшая  – 9,2 м

 - осадка наибольшая – 5,8 м (с подкильным устройством)

 -  скорость самого полного хода – 32 узла

 - скорость экономического хода – 14 узлов

 - автономность – 10 суток

  - дальность плавания на экономическом ходу – 4000 миль

  - мореходность – неограниченная (при условии разумного маневрирования относительно направления ветра и волн)

 Он имел следующее оснащение:

 Механическая часть. Оснащён:

   - комбинированной дизель-газотурбинной двигательной установкой, состоящей из маршевого, работающего на ВРШ  (нереверсивного) дизеля 61В, мощностью 6000 л.с.,  и двух  ускорительных газовых турбин (только переднего хода) М-2, работающих на ВФШ, мощностью по 15 000 л.с. каждая*;

   - электростанцией мощностью 700 кВт, включающей три дизель-генератора – ДГ-400, ДГ-200 и ДГ-100 (кВт);

  - двумя (установленными на пере руля) активными рулями фирмы "Плейгер";

  - бортовыми рулями-успокоителями качки, а также прочими  необходимыми вспомогательными механизмами.

 Примечание: *офицеры кораблей проекта 159 (и его модификаций) имели устойчивое прозвище "глухари", т.к. воздухозаборные устройства  газовых турбин находились рядом с ходовым мостиком,  а компрессора ГТУ при всасывании  воздуха  издают интенсивный (около 140-150 дБ) высокочастотный (около 4000 Гц) "сиренный" шум.

 Минно-торпедное вооружение. Оснащён:

   - одним пятитрубным торпедным аппаратом – ПТА-40 под торпеды СЭТ-40 (400-мм);

   - четырьмя 16-ствольными реактивными бомбомётами РБУ-2500;

   - двумя лотковыми бомбосбрасывателями – на 12 глубинных бомб каждый:

   - палубными минными рельсами вместимостью 22 мины.

   Артиллерийское вооружение:

   - двумя артустановками АК-726  калибра 76,2 мм

 Радиотехнические средства:

 - РЛС кругового обзора "Фут-Н";

 - артиллерийская (стрельбовая) РЛС "Фут-Б";

 - гидроакустические станции "Титан" и "Вычегда", антенна которых  размещалась в "каплеобразном" стационарном титановом обтекателе,  размещённом под килем корабля.

 Строительство кораблей этого проекта было развернуто на двух заводах – ССЗ "Янтарь" в Калининграде и Хабаровском судостроительном заводе и продолжалось по 1965 год. За указанный период было построено 19 кораблей этого проекта (по классификации НАТО  Petya-I)

 Далее корабль был модернизирован и запущен в серию по проекту 159А:

 - значительно изменён состав минно-торпедного вооружения (вместо кормовых установок РБУ-2500 был установлен второй пятитрубный торпедный аппарат ПТА-40, а носовые РБУ-2500 были заменены на РБУ-6000).

 -  РЛС "Фут-Н" была заменена на РЛС "Рубка";

 - вместо малоэффективных активных рулей "Плейгер"  установили специально спроектированное опускное подруливающее  устройство "Поворот-159" (кстати, имея в работе только это устройство, корабль мог идти со скоростью 4 узла).

Всего в  период с 1966  по 1972 год было построено 23 корабля этого проекта (по классификации НАТО  Petya-II).

В целях увеличения боевых возможностей кораблей 159 и 159А проектов некоторые из них подвергались различным (единичным) модернизациям (по изменению состава комплекса противолодочного вооружения, гидроакустики и т.п.).  

  Наиболее массовой была модернизация  по проекту 159-М, в результате которой вместо кормового комплекса вооружения размещалась буксируемая ГАС "Вега". Всего за период 1973-80-е годы по этому проекту  было переоборудовано 9 кораблей.  

 Корабли этих проектов  активно и эффективно служили в ВМФ СССР. До 19 мая 1966 они  классифицировались как ПЛК (противолодочные корабли), а затем – как СКР (сторожевые корабли). Последние из них были выведены из состава отечественного флота в 1994 году.

   Экспортный вариант корабля – серия проекта 159АЭ:

   Удачное сочетание стоимости, боевых и мореходных качеств кораблей 159А  проекта вызвало спрос на них в военно-морских силах ряда государств, в связи с чем, был разработан его специальный экспортный вариант – проект 159АЭ.

  Общая компоновка корабля соответствовала базовому, 159-му проекту, но состав вооружения был несколько изменён. Вместо пятитрубного ПТА-40 (400-мм) устанавливался трёхтрубный  ТТА-53-57бис (533-мм) торпедный аппарат, были оставлены старые РБУ-2500, лотковые бомбосбрасыватели и 76,2-мм артустановки. Радиоэлектронное оборудование устанавливалось в экспортном исполнении.

   На 100 кВт была увеличена мощность электростанции (вместо ДГ-100  был установлен еще один ДГ-200), улучшена система охлаждения двигателей, отдельные (ответственные) детали были выполнены с антикоррозионным покрытием.  Кроме того, на корабле были выполнены мероприятия по улучшению обитаемости в условиях тропического климата.

  Всего в период с 1968 по 1978 год было построено 14 кораблей  этого проекта (по классификации НАТО  Petya-III).

Строительство кораблей пр. 159, 159А и 159АЭ

 Место постройки     Пр. 159     Пр. 159А    Пр. 159АЭ    ИТОГО

  Зеленодольский СЗ    1    -    -    1

  Калининградский СЗ    11    13    3    27

  Хабаровский СЗ    7    10    11    28

  ВСЕГО:    19    23    14    56

   Распределение по флотам кораблей пр. 159 и 159А по количеству

ФЛОТ    Количество (пр.159/пр.159А)

КЧФ    8 (4/4)

КСФ    15 (8/7)

КТОФ    17 (7/10)

ККФ    2 (-/2)

ВСЕГО:    42 (19/23)

 

Распределение по флотам кораблей пр. 159 и 159А по наименованиям:

   КЧФ - пр.159: СКР-1, 27, 30, 40.  пр.159А: СКР-94, 110, 112, 115;

   КСФ – пр.159: СКР-9,17, 22, 26, 33, 34, 38, 47. пр.159А: СКР- 29, 98, 103, 106, 120, 123, 126;

   КТОФ – пр.159: СКР-3, 11, 18, 23, 41,  43,  46.  пр.159А: СКР-21, 36, 78, 92, 128, 130, 133, 135, 138, 141;

   ККФ – пр.159А: СКР-16, 87.

 

Передача иностранным ВМС кораблей проекта 159АЭ

ССЗ    Заказ    Страна    Имя     Передан    Примеч.

ХСЗ    №39    Индия     КАМОРТА      21.11. 1968    Списан – 10/1991

ХСЗ    №40    Индия     КАДМАТ     23.12.1968    Списан – 11/1992

ХСЗ       №41    Индия     КИЛТАН      30.10 1969    Списан – 6/1987

ХСЗ       № 42    Индия    КАВАРАТТИ       23.12.1969    Списан – 7/1986

ХСЗ       № 43    Индия    КЭТЧЕЛ       23.12.1969    Списан – 12/1988

ССЗ "Янтарь"     №193    Индия     АРНАЛА      29.6.1972    Списан - /1999

ССЗ "Янтарь"     №194    Индия     АНДРОТ      30.6.1972     Списан - 4/1999

ССЗ "Янтарь"    №195    Индия    АНЖИДИП      23.12.1972    Списан – 12/2003

ХСЗ       №92    Индия    АНДАМАН      28.12.1973    Погиб в шторм в море  22.08.90

ХСЗ       №93    Индия    АМИНИ      12.12.1974    Списан - 2002

ХСЗ       №94    Сирия     11 (1-508)     Май  1975    Корабль-мишень – погиб в марте 2018

ХСЗ       №95    Сирия    12 (2 -508)     Декабрь 1975    Корабль-мишень-погиб 15.04.2018

ХСЗ     №96    Вьетнам     HQ - 09    14.05.1977    На 2016 – данных нет

ХСЗ     №97    Вьетнам     HQ - 11    29.06.1978    На 2016 – данных нет

     Примечание:

  1. В традициях Минсудпрома СССР строящиеся корабли называли "заказами". Например: СКР пр. 159АЭ с заводским №92 – "92-й заказ" ("Андаман") и.т.д.

   2. Большую часть кораблей проекта 159АЭ произвел Хабаровский судостроительный завод (ХСЗ). Три из них – "92-й заказ" ("Андаман"), "94-й заказ" ("1-508")  и "95-й заказ" ("2-508") погибли в море.

  Передача иностранным ВМС кораблей проекта 159А из состава ВМФ

Флот    Прежнее имя    Страна    Новое имя    Передан    Примеч.

КТОФ    СКР-141    Вьетнам    HQ-13    12.1983    На 2016 – данных нет

КТОФ    СКР-130    Вьетнам    HQ-15    12.1983    На 2016 – данных нет

КТОФ    СКР-135    Вьетнам    HQ-17    12.1984    На 2016 – данных нет

КЧФ    СКР-94    Эфиопия    1616    07.1983    Затоплен-февр.1991

КЧФ    СКР-115    Эфиопия    1617    03.1984    Списан-1996

 

НЕМНОГО О "ГОРБАТЫХ"


  Не вдаваясь в подробности, считаю необходимым отметить, что практически одновременно с проектом 159 Зеленодольским ПКБ были разработаны ещё два проекта противолодочных кораблей – МПК проекта 204 и СКР проекта 35, которые  за их характерные силуэты называли "горбатыми". Наличие т.н. "горбов" было обусловлено технической сущностью и конструктивным оформлением их главных энергетических установок (ГЭУ).

   В подводной части кормовой оконечности корабля по каждому борту  имелось по гидромотору, состоящему из трубы с соплами. В трубах находились гребные винты, которые через гребные валы (как и в обычных ГЭУ) приводились  во вращение от дизелей, расположенных  в машинном отделении.

  На верхней палубе в надстройке полуюта размещались газотурборкомпрессоры (с "горбами" воздухозаборников), которые подвали воздух давлением 1,5 кг/см2 в трубы гидромоторов за гребными винтами. В результате, помимо упора, создаваемого винтами, при движении газоводяной смеси через сопла создавался дополнительный упор. Установка могла работать в двух режимах: в дизельном режиме (работа только дизелей) и совместном режиме (работа дизелей и газотурбокомпрессоров).

   Данная конструкция имела целью повысить  скорость хода и снизить  собственную  шумность, но ни одна из этих задач в необходимой мере достигнута не была. К тому же,  по сравнению с классическими схемами, которые имели пропульсивный КПД (отношение буксировочной мощности, затрачиваемой на движение судна с данной скоростью хода, к мощности механизмов, предназначенных для той же цели) порядка 60-70%, у кораблей данных проектов он составлял величину около 30%, а сама ГЭУ была сложной и неудобной в эксплуатации.

    Так МПК пр. 204 при мощности ГЭУ 36600 л.с. (даже несколько большей, чем у СКР пр. 159) имел гораздо более скромные вооружение и боевые возможности, а СКР пр.35 при примерно тех же характеристиках, что и СКР пр. 159, имел ГЭУ  мощностью 48000 л.с. (на 12000 л.с. больше, чем у пр.159).

  МПК пр. 204 выпускался с 1960 по 1967 г. на ССЗ Зеленодольска (им. Горького), Керчи ("Залив") и Хабаровска ("ХСЗ"). Всего было построено 66 единиц – корабли служили на  всех четырёх флотах (ЧФ –17, ТОФ – 11, БФ – 22 и СФ – 11 единиц),  а также поставлялись ВМС Болгарии и Румынии

  СКР пр. 35 выпускался с 1962 по 1967 г.. на Калининградском ССЗ "Янтарь". Всего было построено 18 единиц, в т. ч. для БФ – 13 и для ЧФ – 5 ед.


202-я  БРИГАДА ПРОТИВОЛОДОЧНЫХ КОРАБЛЕЙ


Начну, как говорится, "от печки"…

После окончания Ленинградского ВВМИУ я был направлен на ТОФ на должность командира ТМГ (турбомоторной группы) СКР-41 пр. 159 202-й бригады противолодочных кораблей.  Бригада дислоцировалась в бухте Абрек (пос. Тихоокеанский).

 Это  была боевая, не вылезавшая из морей бригада, распределением на которую ещё в училище пугали нерадивых курсантов. В её состав входили: корабль огневой поддержки РКБ "Неудержимый" ("Самарканд") – модернизированный ЭМ пр. 56, устаревшие паросиловые сторожевые корабли пр. 50 ("полтинники") и достаточно новые дизель-газотурбинные сторожевые корабли проектов 159 и 159А.

 Три корабля 159-го (159А) проекта  нашей бригады, как правило, находилось в 30-минутной готовности в составе ПУГ (иной раз, по несколько месяцев подряд, вместо положенных десяти суток),  пара 159-х в составе оперативной эскадры по 6-12 месяцев постоянно несла боевую службу в Индийском океане. Остальные почти всё время пропадали "в морях", обеспечивая планы БП КТОФ, или ремонтировались на СРЗ. На берег офицеры сходили крайне редко – иной раз пару раз в месяц, а иногда – раз в два-три месяца…

 

"СКР-41" ("ПРОГУЛОЧНАЯ ЯХТА ИНДИРЫ ГАНДИ")


  "СКР-41", на который я прибыл по окончании училища, стоял во Владивостоке в  ПД-29 (плавдоке)  178-го СРЗ.  Это был переоборудованный  корабль проекта 159, состав вооружения и технических средств которого (с некоторыми отличиями) был приведён в соответствие с проектом 159АЭ. Наиболее значительным  отличием являлось то, что у нас стояли активные рули германской фирмы "Плейгер", а не "Поворот-159", как  на кораблях проекта 159АЭ.  

   С этими "Плейгерами" была сплошная  морока. Как представляется, на боевые корабли устанавливались они нелегально и эксплуатировались без гарантийного надзора  (на свой страх и риск). Из строя они выходили  достаточно часто, а так как  техническая документация на них была только на немецком языке, то это создавало  дополнительные проблемы,  несмотря даже на то, что среди  мотористов у нас был чистокровный немец Саша Фрик, который и "припахивался" в качестве переводчика.

   Еще недавно на "СКР-41" проходили обучение экипажи индийских ВМС, для которых в Хабаровске строились "Килтан", "Каморта", "Кэтчел", "Кадмат" и "Каваратти". Именно за это "СКР-41" и имел на флоте устойчивое прозвище  "Прогулочная яхта Индиры Ганди".

  Организация службы на СКР-41 была отработана на высочайшем уровне, корабельные матросы и старшины были высококлассными спецами.  Командир корабля  Владимир Иванович Кационов и старослужащие офицеры командир БЧ-4-РТС  Валентин Степанович Вдовенко, помощник командира корабля  Владимир Афанасьевич Нонкин и командир БЧ-5 Розит Талипович Рашитов были прекрасными и добросовестными учителями молодых офицеров (к коим я отношу  командира БЧ-2 Колю Павлова, командира БЧ-3 Женю Чертовикова и, естественно, себя)…

    Несмотря на то, что старослужащие офицеры корабля уже прилично перехаживали в званиях, они не шли на предлагаемые повышения,  так как имелась почти достоверная информация, что "СКР-41" скоро переведут  в  город Измаил для обучения на нём иностранных специалистов. И я,  тоже было, обрадовался тому, что  мне так здорово повезло. Но… напрасно, так как, выйдя из Владивостока,  до Измаила мы "немного" не дошли  и остановились у пирса 202-й БПК (бухта Абрек залива Стрелок).

    На берег мы практически не сходили, но на судьбу не роптали. Мы были "правильными" офицерами, и даже тосты наши были "правильными". На наших вынужденных каютных застольях первую чарку неразведённого корабельного "шила" мы всегда поднимали "За семь "О"!!!", подразумевая  слово "ОбОрОнОспОсОбнОсть".

 Застолья эти  проходили планово и имели вполне приличную  легенду прикрытия. Пару раз в неделю, обычно после вечернего чая, нас, молодых офицеров, оббегал рассыльный и стандартно оповещал: "Товарищ лейтенант, старший лейтенант Павлов собирает в первой каюте членов кружка любителей восточной поэзии!"…

   Самым светлым событием этого периода являлась моя внезапная командировка  в Фергану  – за молодым пополнением.

  Самым запомнившимся – неудавшийся выход в Корейский пролив в качестве ВРИО командира БЧ-5, когда Розит Талипович ("бычок")  угодил в госпиталь. До Корейского мы так и не дошли,  да и в Абрек едва вернулись, так как  влипли в  тайфун с нежным  женским именем "Рита".

 Как известно, где тонко, там и рвётся…

 Сначала "полетел" масляный холодильник главного дизеля (треснула трубная доска). Мы остановили "главный" и пошли под турбинами. Талями выдернули из трюма 700-килограмовый холодильник, разобрали  и при запредельной качке безуспешно пытались его запаять. Вдобавок, шторм разболтал всю грязь в топливных цистернах, которая забивала  (матерчатые) топливные фильтры газовых турбин.  

    Турбинами работали по очереди – пока стирали фильтр на правой турбине, постепенно угасала левая,  затем запускали правую турбину  и стирали фильтр для левой, но хода,  Слава Богу,  ни разу не потеряли…

  Время как будто остановилось…  Периодически, когда корма задиралась  вверх и обнажались винты,  взвывала разгруженная  турбина, и я весь внутренне сжимался, ожидая, что сработает ЦОР (центробежный ограничитель раскрутки), и турбина вырубится…

   И  еще одна яркая, врезавшаяся в память, эмоция (необъяснимый, не соответствующий ситуации дурацкий восторг), которую я испытал, находясь на "ходовом"  по вызову Командира:   

  Когда  корабль в очередной раз почти по самый мостик зарылся в клокочущую морскую пену, тучи  где-то позади нас  на  мгновение расступились и пропустили  солнечный луч, который совершил чудо. Очередная,  накатывающаяся на нас огромная свинцово-серая волна окрасилась в различные оттенки весёлого зеленого цвета,  впереди по курсу вспыхнула  многоцветная радуга, а метущиеся вокруг  брызги  засияли яркими  радостными  искрами. Чудо это  длилось всего лишь мгновенье, но  запомнилось оно мне на всю жизнь…

   В залив Стрелок мы вошли на турбине (не имея заднего хода). Да  "Плейгеры" наши уже давно были не в строю…  Хотя  нас и швартовали буксиром, никто над  нами не шутил и нас не укорял. Кстати, ко всем прочим неприятностям, "Рита" снесла часть лееров, разбила и унесла шлюпку, смыла с палубы парадный трап и взятые в запас бочки с  маслом…

    То,  что мы тогда смогли вырваться  из объятий  "Риты" и вернуться в базу,  я, прежде всего, объясняю необыкновенной живучестью и надёжностью кораблей 159-го проекта, а также  высокой выучкой и опытом личного состава БЧ-5 срочной службы, которая в те времена длилась 3 года.

   

ОБ "ОЗЕЛЕНЕНИИ" ФЛОТА


  Уже летом следующего года я пошел на повышение и был назначен командиром БЧ-5 СКР-36. Одновременно повысился  и мой  друг  Женя Чертовиков – вместе со мной он перешел с должности командира БЧ-3 СКР-41 на должность помощника командира СКР-36. Тогда же стали командирами БЧ-5 и другие выпускники ЛВВМИУ 1971 года, пришедшие на 202 БПК (В. Твердовский, А. Корнилов, А. Полукаров), хорошо продвигались и выпускники ЛВВМИУ 1972 года (П. Журов, Ю. Стрижак). Многие выпускники командных училищ были назначены помощниками командиров – те годы были расцветом эпохи вынужденного "озеленения" флота.

 Столь стремительный рост наших лейтенантских карьер был вызван огромными кадровыми потерями, понесёнными офицерским корпусом ВМФ СССР  в конце 50-х – начале 60-х годов. Исключительно поэтому многие молодые офицеры, не имевшие  достаточного опыта корабельной службы, назначались командирами БЧ-5, помощниками командиров, старпомами  и  командирами кораблей.

 Кадровые потери были вызваны следующими обстоятельствами:

 Во-первых. В указанный период  прямо на выходе из высших военно-морских училищ многие выпускники были  "переобуты в сапоги" и  направлены служить  в ряды создаваемых РВСН – именно эти флотские лейтенанты с высшим образованием и послужили кадровой основой этого нового вида ВС СССР;

 Во-вторых. В результате "хрущёвских" сокращений Вооруженных Сил в 1958 году под 1-й, конкретно флотский "каток", попало 240 кораблей и судов различных типов, а вместе с ними безвозвратно пропало для флота и огромное количество служивших там офицеров. Следующий "каток" проехался по флоту в 1960 году (уже за компанию), когда из СА и ВМФ было уволено 1 200 000 военнослужащих.

  Примечание:

  Справедливости ради, необходимо отметить, что сокращения эти проводились не от хорошей жизни, а от самой жестокой необходимости. В результате развернувшейся гонки ракетно-ядерных вооружений государство вынуждено было сконцентрировать  в этом научном и производственном секторе все имеющиеся  трудовые и материальные  ресурсы, которые были весьма ограничены.

   Именно в этот период проявился "демографический провал" от  нерождённых  в годы Великой Отечественной войны детей,  и именно их рабочих  рук не хватало для развития  стратегических  секторов  ракетно-космической  отрасли – мощных ГЭС с алюминиевыми заводами и предприятий  ракетостроительной кооперации.

  Таким образом, трудовые ресурсы  стали  "извлекать" из сокращаемых ВС СССР.  В рамках этой же логики  высвобождались и  значительные  материальные и трудовые ресурсы кооперации предприятий Минсудпрома, задействованные в строительстве сокращаемых кораблей и судов для ВМФ СССР.  

   Далее все эти с таким "трудом  и кровью" высвобожденные трудовые и материальные ресурсы были  перенацелены  на создание и развитие морской и сухопутной компоненты  советских  ракетно-ядерных сил...


СКР-36


  Сторожевой корабль СКР-36,  на который  были назначен я и Женя Чертовиков,  готовился к выходу  из  ДВЗ "Звезда" (п. Большой Камень) после годового  заводского ремонта. Организация службы на СКР- 41 от организации СКР- 36 отличалась как небо от земли:

   - во-первых,  при нахождении корабля в заводском ремонте всегда создаются объективные условия, способствующие снижению дисциплины личного состава и уровня организации корабельной службы;

   - во-вторых, большинство более-менее нормальных специалистов СКР-36  направили для пополнения экипажей "ходовых" кораблей бригады;

   - в-третьих, командовал кораблём старший лейтенант, даже еще не сдавший на самостоятельное управление.

 Уже через неделю мы пришли в бригаду.  Естественно, что упомянутые негативные  обстоятельства  в первое время значительно осложнили нашу жизнь. Положение спасало то, что у нас  сложился  очень дружный  офицерский коллектив (штурман – Коля Дегтярёв, артиллерист – Женя Кухарев,  минёр –  Володя Подгорбунских),  душой коллектива был помощник командира Женя Чертовиков.

   Очень долго у меня не было командира ТМГ, но зато был прекрасный старшина команды ТМГ – мичман Юра Темерев, и только после Нового года прислали командира ТМГ – Валеру Курочкина.

   Так как  в море на СКР-36 штатно располагался штаб сил поиска во главе с комбригом В.В. Никифоровым, то это создавало для экипажа дополнительные трудности, а я как командир БЧ-5  получил прозвище "Шофёр комбрига" (по тогдашним флотским  традициям  все, кроме "маслопупов",  на кораблях именовались  "пассажирами").


О  полученных уроках


   С первых дней появления в бригаде нас взяли "в оборот" – сдача задач (К-1, К-2), учения, ПУГИ, обеспечение задач БП и.т.д. И уже вскоре, где-то в середине осени, я "залетел" в ходе учений,  когда  на борту у нас находился начальник штаба КТОФ. Сначала мы долго гонялись за подводной лодкой в "механиконенавистническом"  режиме "подскока":  "товсь" – "самый полный" – "стоп" – "режим тишина" –  "товсь" – "самый полный" – "стоп" – "режим тишина" – "товсь" – … и так много часов подряд.

   Затем  мы долго  ходили на  24-х  узлах (главный дизель + правая турбина).  И доходились до того, что начал греться опорный подшипник правой валолинии. Я доложил на мостик и попросил снизить ход до 13 узлов, чтобы взять вал на тормоз и осмотреть подшипник. С мостика мне ответил сам НШ КТОФ: "Механик! Держать ход 24 узла!".

    Таким образом подшипник мы спалили, а когда уже в бригаде я доложил о случившемся Флагмеху (ЗЭМЧу) и стал "качать права", то с меня, долго не разбираясь, "за нарушение требований эксплуатационной документации,  приведшее к аварии опорного подшипника" сняли допуск на управление электромеханической боевой частью. С тех пор я навсегда уяснил себе, что:

  а) при получении приказания, идущего вразрез с требованиями руководящих документов, нужно требовать его письменного подтверждения;

  б)  не надо торопиться докладывать наверх о произошедших авариях и поломках, если есть возможность исправить дефект своими силами  (тем более, что вопрос ремонта подшипника для "богатого  корабельного лейтенанта" был достаточно  плёвый – я съездил в Большой Камень и на "Звезде" отловил двух "спецов", которые за пару бутылок коньяка и 50  рублей наличностью отремонтировали его в течение ночи).


О сделанных выводах


    Когда в результате заводского дефекта на главном дизеле треснула цилиндровая втулка и охлаждающая вода стала поступать в нижний картер, а оттуда – в масляную систему, я  уже повторно на "эти грабли" постарался не наступить. Об обнаруженном  дефекте я сразу доложил Флагмеху, тем более, что на масляном фильтре стала появляться стружка  белого металла.

    Так как СКР-36 стоял (уже несколько месяцев) в ПУГе и заменить его было проблематично, а сам Флагмех собирался переводиться на какую-то "козырную" должность на далеком сухопутье, то он настоятельно порекомендовал мне получше сепарировать масло и, по возможности, не ходить на полном ходу. На мою просьбу записать эти рекомендации в эксплуатационный журнал,  Флагмех послал меня по известному адресу и удалился.

    Понимая, что главный дизель – это далеко не опорный подшипник и за его аварию лейтенантскую голову могут скрутить  достаточно капитально, я письменно запретил его эксплуатацию и под роспись ознакомил с запретом командира ТМГ, старшину команды ТМГ, командира отделения мотористов и старшего моториста – заведующего главным дизелем.

    Дождавшись очередной боевой тревоги кораблям ПУГа, я взял журнал главного дизеля, вышел на пирс и демонстративно закурил. Ждать пришлось недолго – ко мне с руганью подбежал Флагмех и велел немедленно бежать в ПЭЖ и руководить экстренным приготовлением  "к бою и походу". В ответ я сказал, что никуда не пойду без его письменного разрешения эксплуатации главного дизеля. После того, как Флагмех (с проклятиями) письменно разрешил эксплуатацию дизеля на режимах не выше среднего хода, я вернулся на корабль…

    Когда через пару месяцев в связи с аварийным состоянием  главного дизеля  на корабль нагрянул начальник эксплуатационного отдела Техупра КТОФ капитан 1 ранга Мурдасов и попытался меня "растерзать" прямо в каюте командира,  я молча вытащил из-под кителя эксплуатационный журнал и протянул ему для ознакомления...

   Много поучительных эксплуатационных случаев  произошло в тот период  в  БЧ-5  СКР-36 – упомяну о некоторых.


О пользе поправок "на дурака"


  В те годы специалисты ЮТЗ (завода-изготовителя ГТУ) "морщили черепа"  над одной непонятной им проблемой – достаточно регулярно ломались (скручивались)  приводные рессоры,  через которые при запуске крутящий момент передавался от стартеров на ротор турбины. При этом для постепенной раскрутки массивного (энертного) ротора мощность стартеров повышалась в три этапа (малая-средняя-полная).

   Согласно эксплуатационной инструкции, при запуске турбины  сначала  включались селеновые выпрямители  и подавался постоянный ток на стартеры, затем нажималась кнопка "пуск" и запускался автомат времени, который давал последовательные команды на повышение  мощности стартеров и – далее –  на воспламенение рабочей смеси в камерах сгорания.

    Однажды я заглянул  в пост управления ГТУ в ходе проворачивания машин и механизмов – машинный телеграф показывал "Товсь", но турбина почему-то молчала и не запускалась, хотя  за пультом управления сидел командир отделения газотурбинистов…

   – Слушай, а что ты мух ловишь? – Команда "Товсь"…

   – Ой, б**дь,….

    Командир отделения  встрепенулся и тут же врубил выпрямители – раздался глухой удар, турбина содрогнулась и надсадно завыли стартеры, начав раскручивать  ротор сразу с режима  средней мощности (до которого успел "дотикать" автомат времени). Как оказалось, этот засранец по команде "Товсь" сразу нажал кнопку "пуск", но забыл предварительно включить  выпрямители …

   И тут  меня осенило, что приводные рессоры ломаются именно в результате таких "прохлопов" и необходимо ввести "поправку на дурака" (заблокировать кнопку "пуск" таким образом, чтобы она не срабатывала до включения стартеров).  Думаю, что,  виновники подобных "прохлопов" всё это тоже понимали, но помалкивали…

    При очередной встрече с гарантийщиками  ЮТЗ я поделился с ними своими мыслями, естественно, не объясняя откуда они у меня появились. Вскоре пульты были доработаны (кнопки "пуск" заблокированы) и сообщения о таких авариях прекратились.    


О вынужденных  приемах эксплуатации главных двигателей


  В условиях длительных периодов нахождения кораблей 202 БПК в 30-минутной готовности к выходу (в составе КПУГ и пр.), которые длились, зачастую, по несколько месяцев, готовность эту приходилось обеспечивать различными не соответствующими эксплуатационным инструкциям  способами. Так как при нахождении в боевом дежурстве ни о каких ППО и ППР не могло быть и речи, матчасть постепенно выходила из строя, и  в море выскакивали на том, что оставалось в строю.

  Благо, корабли 159 (А) проекта были надёжны, живучи и неприхотливы. Зимой, как правило, были проблемы с недостаточной температурой масла для главного дизеля, особенно, когда часть маслоподогревателей была не в  строю. Из создавшейся ситуации выходили просто – по тревоге запускали ДГ-400, от которого запитывались подруливающие устройства "Поворот-159", и  отходили от стенки.  Далее запускали турбину и шли (не имея заднего хода) пока грелось масло, затем, как правило, "от винта" запускали главный дизель…

    Так же поступали, если были проблемы с наличием ВВД (воздух высокого давления), которого не хватало на запуск главного дизеля.  Запуск  ДГ-400 и отход от стенки на "Поворот-159". Запуск турбины и запуск  "главного" "от винта".

   Таким образом, получалось, что частично поломанные мы  выскакивали по тревоге  даже минут на 15 быстрее установленных нормативов…  

 

196-й  ЭКИПАЖ СТОРОЖЕВОГО КОРАБЛЯ  КТОФ


   В июне  1973 года я был переведён на должность командира БЧ-5 196-го экипажа сторожевого корабля флота. Задачей этого экипажа была приёмка от промышленности двух кораблей проекта 159АЭ и последующая их передача инозаказчику – в данном случае ВМС Индии. Ранее Индии уже были  переданы восемь кораблей этого проекта, и некоторые из них  успели принять  активнейшее участие в Индо-пакистанском конфликте 1971 года.

   Командиром экипажа был назначен  капитан 3 ранга Владимир Афанасьевич  Нонкин,  хорошо мне знакомый по службе на СКР-41, замполитом – старший лейтенант Леонид Козловский. Все остальные были "опытными" лейтенантами: Боря Лёвин (помощник командира), Витя Гуляев (штурман), Володя Подгорбунских (командир БЧ-3), Коля Чуйков (командир БЧ-4-РТС) и я (командир БЧ-5).  Самым "свежим" лейтенантом был  только что прибывший выпускник 1973 года командир ТМГ Валера Ильин.

   Старшинами команд в БЧ-5  были назначены тоже хорошо мне знакомые, опытные ребята: ТМГ – старшина 1 статьи Гончикдоржиев, электриков  – мичман Женя Меркурьев, трюмных  –  старшина 2 статьи  Батарлыков. Остальные старшины и матросы были, в основном, тоже опытными специалистами…

   На ХСЗ (Хабаровский судостроительный завод) мы прибыли где-то в конце лета и были размещены на территории завода в небольших деревянных домиках. Корабль – заводской №92 ("92-й заказ") уже был выведен из эллинга и стоял у достроечной стенки.  Директором  ХСЗ в ту пору был Поплавко,  ответсдатчик 92-го заказа – Гриншпун, сдатчики вооружений – Станиславский и Креславский (имён,  сожалению,  не помню, но "тоже казаки"). Сдаточный механик – Владимир Александрович Лебедев, военпред – Алик Савельевич Минчук.

  Сразу по прибытии в Хабаровск мы первым делом решили основные задачи обустройства и организации службы экипажа.  Затем, измотанные длительными  дежурствами в составе  ПУГ и борьбой с  поломками матчасти, месяцами не вылезавшие из морей, мы  "дали копоти". Всё началось с того, что я купил новую зубную щетку и штурман Витя Гуляев, посчитав этот факт  вполне достаточным основанием для организации коллективной пьянки, предложил её "обмыть" всем экипажем…  

  Мы "закусили удила" и пустились во все тяжкие. В основном, это были коллективные вылазки в пивбары и рестораны  (в основном, полюбившиеся нам, "Амур" и "Центральный"), посещения которых, как правило, завершались  различными опасными  приключениями. "Дурь" из нас вышла  только недели через две, и мы взялись за работу – участвовали в закрытии этапов корабельных строительных работ (УП, УШ…), принимали ЗИП, документацию (на русском и английском) и.т.п. Корабль назывался "ANDAMAN", о чем свидетельствовала именная доска (на английском и хинди), установленная в верхней части надстройки, и бронзовая именная пластина, прикрепленная к палубе по правому борту (в р-не  парадного трапа).

   Во Владивосток вышли в начале ноября (по последней воде). Корабль на кильблоках стоял в док-понтоне,  осадка которого позволяла двигаться по небольшим глубинам Амура (собственная осадка СКР пр. 159 – более пяти метров). Старшим на переходе ("начальником Чукотки", как мы его шутливо называли) был начальник штаба 202 БПК капитан 3 ранга Леонид Иванович Головко.

   В устье Амура мы "раздоковались" и корабль дал первый ход, который для кораблестроителей является  значительным событием (как первые шаги ребёнка), и оно было нами достойно отмечено. В Советской Гавани нас проверила комиссия тамошней ВМБ, и мы стали спускаться к Владивостоку.

   Во Владик прибыли как раз на мой день рождения – 20 ноября. Сначала стояли в Большом Улиссе, затем перешли  в Дальзавод, встали  у достроечной базы ХСЗ и вошли в состав местной БСРК (бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей). Командир БСРК – капитан 1 ранга Матвеев, флагмех – капитан 2 ранга Решетов.

    Далее начались все виды ходовых испытаний корабля, ревизии механизмов,  устранение выявленных замечаний и итоговые покрасочные работы, для выполнения которых из Хабаровска прибыла бригада "малярш". Так как штатных маляров ХСЗ не держал, то в необходимых случаях для этого из заводских отделов набирали (как на сельхозработы) девушек-итээровок, которые поступали в распоряжение опытного работника сдаточной базы ХСЗ – Якова Абрамовича Мирошника.

    "Малярши" разместились  в гостинице (общежитии)  ХСЗ на улице Ковальчука. А так как многие девушки прибыли сюда не просто так, а по зову своих юных сердец, то многие из нас с удовольствием продолжили свои  завязавшиеся еще в Хабаровске романы и прочие сердечные истории…


"АНДАМАН"  (INS "ANDAMAN")


Общие сведения


 Индусы прибыли во Владивосток где-то в начале декабря. Офицеры разместились в одной из владивостокских гостиниц, младший командный и рядовой состав – в общежитии на Русском острове.  При их первом появлении на корабле мы перезнакомились, и между нашими и индийскими офицерами завязались достаточно дружеские и тёплые взаимоотношения, ни в коей мере не сказывающиеся на качестве приемо-передаточных дел.

    Офицерский состав индийского экипажа (по памяти):

  - командинг-офисер – коммандер Айангар;

  - экзекъютив-офисер – лефтенент-коммандер Паттель;

  - навигейт-офисер – ?

  - таррет-офисер –  сеньёр лефтенент Баджва Сингх

  - топидо-офисер – сеньёр лефтенент Рау

  - электрикал-офисер  – лефтенент-коммандер Кундан Сингх

  - инженир-офисер – лефтенент-коммандер Валса Кумар.

   Вместе с экипажем прибыл и их флагмех – коммандер Чириан, человек опытный, принимавший участие в приёмке пяти первых СКРов (Килтан, Каморта, Кэтчел, Кадмат, Каваратти).

  Офицеры "Андамана" были опытные и уже хорошо обстрелянные в ходе Индо-пакистанского конфликта. Так, Валса Кумар в качестве инженир-офисера "Килтана" участвовал в морской операции в районе Карачи, в ходе которой  СКР ночью "подкрался" под дизелем к порту  на дистанцию пуска РГБ  и произвел  залп по береговым объектам  из всех стволов  своих РБУ-2500 (предварительно установив РГБ на режим контактного взрыва). Затем  врубил турбины и ушел  самым полным ходом…

  Мероприятия по приемке и передаче корабельной материальной части  по комплектности и в действии начались буквально на следующий день после прибытия индусов,  общего знакомства экипажей и согласования  порядка и принципов их взаимодействия. На первом этапе, который длился до конца декабря, на корабле жили мы, а индусы прибывали на корабль с утра. Затем начинались рутинные плановые мероприятия приемо-передачи (у стенки или на выходах в море).

   Этап закончился 29 декабря 1973 года спуском Советского Военно-морского флага и подъёма индийского. Из Москвы прибыл тогдашний индийский посол Джалванкар с женой Мери, которая в ходе торжественного ритуала приема корабля в состав индийских ВМС прочитала молитву на санскрите и дала кораблю имя "Андаман", символически  сдёрнув за линь матерчатый чехол, закрывавший доску с наименованием на двух языках, размещенную в верхней части надстройки.

  В ознаменование этого события вечером того же дня мы были приглашены на торжественный прием, который Джалванкар устроил в Доме офицеров флота. Индийским экипажем нам были подарены памятные знаки, значки и жетоны  с изображением  эмблемы "Андамана" (морской раковины).

  Наш экипаж покинул корабль и был размещен на крейсере "Суворов", стоящем в Дальзаводе на длительном ремонте, а индусы переместились на уже свой  корабль. Так начался второй этап приемо-передачи, на котором подчищались "хвосты", устранялись согласованные замечания и пр.  И теперь уже мы каждое утро прибывали на  бывший свой корабль. Завершение второго этапа  было (как мне помнится) приурочено ко  дню 26 января, в который в Индии празднуется  День Республики.

 

О языке межнационального общения


Переводчиков не хватало – сначала было два, но один (пожилой капитан) все время находился с командирами и иными прибывающими на борт начальниками, другой – старший лейтенант Олег из разведотдела ДВО был весь на разрыв и его явно на всех не хватало. Хотя некоторые индусы ранее проходили обучение во Владивостоке (на СКР-41) и объяснялись по-русски, все равно  с передачей матчасти и имущества БЧ-5 поначалу был полный завал. Но уже через недельку от безысходности и я, и Валера Ильин, и матросы потихоньку залопотали на ломанном английском, а также при помощи жестов и мимики.  

   И, самое странное, что  мы  и идусы достаточно неплохо понимали друг друга. В конце концов до меня дошло, что причиной этого феномена явилось то, что и для нас, и для индусов – английский язык чужой. Как и у нас, у многих индусов было чудовищное произношение и минимальный (одинаковый) набор самых употребляемых слов. Таким образом, с иностранцами легче общаться на чужом для обоих (промежуточном языке).

    Офицеры, конечно, знали английский достаточно прилично. Но всё равно, когда из Питера приехали два бывших "интуристовских"  переводчика, лейтенанты Саня Чижов и Саня Курленко, их помощь для меня уже почти не требовалась – мы с Валсой  Кумаром и Кунданом Сингхом прекрасно понимали друг друга, особенно, когда сидели в каюте за бутылочкой индийского рома "Геркулес" или виски.

  Когда мы что-то не понимали на слух, то писали английское слово или выражение на бумаге и, как правило, это всегда помогало. Саня Чижов потом мне сказал, что слушая нашу оживлённую беседу, он почти ничего не понимал…  


Об особенностях корабельной организации индусов


Сразу же отмечаю, что организация корабля у индусов была устроена по английскому образцу – дисциплину поддерживал экзекъютив-офисер (старпом), а остальные офицеры занимались только вопросами боевой подготовки и боевой эксплуатации оружия и технических средств. В непосредственном подчинении  экзекъютив-офисера была небольшая (2-3 человека) группа корабельной полиции, возглавляемая боцманом.

  В случае недостаточной "адекватности" какого-либо рядового члена команды любой офицер  вызывал боцмана и отдавал ему соответствующие распоряжение, после чего полицейские затаскивали повинившегося в умывальник личного состава  и там от души лупили последнего (в том числе и ногами). Таким образом, их матросы и старшины,  несмотря на внешнюю забитость, были достаточно инициативны и исполнительны.

   Следующей особенностью английской организации было то, что инженир-офисер (командир БЧ-5) занимался только механической частью,  а там, где  "бегали" электроны, была зона ответственности электрикал-офисера (всё  электрооборудование всех (по-нашему) боевых частей – начиная от выключателя и кончая  РЛС).

  Такое несоответствие корабельных организаций создавало при передаче ряд неудобств. Свою матчасть я, в основном, передавал инженир-офисеру Валсе Кумару, но электрооборудование  Кундану Сингху (дизель – одному, а генератор – другому и т.п.),  в  том числе водолазное снаряжение передавал топидо-офисеру.


Об индийских матросах и инциденте на Русском остров


А вообще,  индусы – народ был слабоватый, там, где наш матрос затягивал ключом гайку одной рукой, индусы затягивали вдвоем, да еще ключ трубой надставляли. О том же свидетельствует  и неприятный инцидент,  произошедший на Русском острове с младшим командным и рядовым составом индийского экипажа.

    Буквально через пару дней после их приезда на корабль прибыли только офицеры – матросы и старшины отсутствовали пару дней. Когда же они, наконец, явились на корабль, то оказалось,  что  у многих из них на лицах были синяки и ссадины. Все они молчали, как партизаны, и только от особиста стало известно, что пострадали они в результате "межнационального конфликта", произошедшего на Русском острове…

  Необходимо отметить, что индусы прибыли в СССР со своими спиртными напитками, куревом и т.п. В том числе, в широком ассортименте у них была жевательная резинка "чиклетс" и прочие штучки в ярких обёртках, которых в наших краях в ту пору совсем не водилось. Осознав, что владеют дефицитом, индусы возомнили себя "сагибами",  словно собачонкам стали бросать на землю  жвачку дошколятам, игравшим невдалеке от их общежития, и на их фоне фотографироваться…

   Но тут, как на грех, на сцене появились настоящие "белые сагибы" – это из соседней школы на перемене выскочили покурить старшеклассники. Увидев эти "неоколониалитские"  штучки, советские старшеклассники, воспитанные на ценностях Морального кодекса строителя коммунизма, "заметелили" всех (а не только участников фотосессии), подвернувшихся под руку индусов,  т.к. время перемены было ограничено и разбираться  было некогда. От окончательной расправы индусов спас только звонок на занятия…  

 

О передаче  матчасти


   Рядовой и младший командный состав был тоже подготовлен на достаточно высоком уровне – мозги они нам попарили. Хотя, должен заметить, наш экипаж тоже показал достаточный уровень подготовки – матросы и старшины  самостоятельно снимали подавляющее большинство сделанных  индусами замечаний.

  Самым первым замечанием, которое с ходу сделали индусы, было замечание по оборудованию кабинок гальюнов – "кармашки" под туалетную бумагу нужно было переделать под установку бутылки с водой…

 Вся корабельная документация была исполнена и передавалась в двух вариантах – на русском и английском языках, и замечания индусов в основном  были связаны с разночтениями  русского и английского текстов. В том числе были замечания по отдельным корабельным надписям и "шильдикам", которые тоже были исполнены на английском языке.

  На удивление мало было замечаний по передаче механического ЗИПа  – на совесть поработал личный состав под руководством  командира ТМГ Валеры Ильина, отвечавшим за этот участок работы.

  На выходах в море мы щедро делились с индусами опытом эксплуатации материальной части, накопленным в 202-й БПК за годы эксплуатации кораблей этого проекта, в том числе запускали главный дизель "от винта" (на авторотации), развивали "сверхформулярную" скорость  хода  36 узлов и т.п.


Красное "шило"


    Начну с того, что всё  оборудование новостроящегося корабля  (по номенклатуре БЧ-5) поставлялось  Минсудпромом. Единственным исключением был устанавливаемый в ПЭЖе кренометр  СДК-45, представляющий собой комбинированный прибор для одновременного определения статического и динамического кренов.

   Сразу по прибытии во Владивосток я получил кренометр в довольствующем органе и  передал сдаточному механику для дальнейшей установки. При этом случилась одна "нестыковочка" – СДК-45 выдавался только в комплекте с ЗИПом, передачу которого инозаказчику документы не предусматривали.

   Таким образом, ящик с ЗИПом "завис" у меня в каюте. ЗИП представлял собой набор стеклянных трубок и две поллитровых, опечатанных  сургучом бутылки,  в которых находилась некая  контрастная жидкость красного цвета. Ящик был добротный, и я его оставил, а всю загруженную в него "хрень" хотел утащить строителям (может, на что  сгодится).  Но тут к бутылкам с красной жидкостью проявил интерес мой сосед по каюте командир БЧ-1 Витя Гуляев.

  Расковыряв сургуч, он вытащил пробку и принюхался: "Володя! Это же "шило"!". Я тоже понюхал; "Точно, оно!"  Затем мы осторожно, по капле, попробовали на язык: "Вкусное! Но почему красное?". Штурман (до выяснения) убрал бутылки в шкаф, а трубки я оттащил  на берег – в "кандейку" строителей, у которых попутно попытался раздобыть информацию о химическом составе контрастной жидкости.  И  они не знали…

   Дня через три утром к нам в каюту едва "заполз" Иван, котельный специалист заводской команды: "Володя, плесни "шильца"! До двух ночи  у кореша  день рождения отмечали…  Шланги горят, "отходняк"  колотит – надо котёл разбирать, а у меня ключ на гайку не попадает!"

– Извини, Ваня, нет ни хрена, – ответил я.

– Как "ни хрена"! Ты что забыл? – вдруг встрял в разговор штурман, вытаскивая из шкафа бутылку  красной жидкости,  затем плеснул  из неё в стакан примерно на треть и протянул Ивану.

  – А чё оно красное?

  – Не ссы, Ваня, "шильце"  за**ись! – уверенно ответил штурман…

   Ваня повернулся к умывальнику, профессионально  проверил наличие воды в расходном бачке,  хлобыстнул  красную жидкость и тут же  запил из-под крана. Немного постояв, он благодарно нам улыбнулся и вышел из каюты.

  – Витя, ты ох**л, а вдруг он крякнет?!

  – Не ссы, не крякнет – мы ж немного пробовали, а не "ошиль" мы его – он бы  точно крякнул…

   В течение дня я несколько раз спускался в носовую машину – работа у Ивана спорилась, и он даже что-то насвистывал… Вечером живой и (на вид) здоровый  Ваня опять  к нам заскочил: "Мужики, еще плесните шматка!". Штурман в ответ беспомощно развёл руками: "Извини, брат! Днём приходили два "насоса" из штаба флота  и всё  вылакали".

   После вечерней поверки  мы вдвоем с Витей хорошо "посидели" в нашей каюте – "шильце"  было  отменное… Несколько позже я выяснил, что контрастная жидкость представляет собой чистый этиловый спирт с добавлением  конфетного красителя…  

 

Ода "шилу"


   Роль "шила" в качестве неформальной, но очень эффективной  валюты  советской экономики, переоценить невозможно – именно с его помощью производственные начальники нижнего (цехового) уровня устраняли  все люфты, огрехи и форс-мажоры, возникающие в ходе планового социалистического производства.

  "Шило" играло значительную роль  в обеспечении ритмичной работы  предприятий ВПК, в технологические процессы  которых оно закладывалось в количествах, обусловленных здравым смыслом и производственным опытом.  В зависимости от объёма и сложности неплановой (сверхурочной) работы её  стоимость  могла подниматься  от стандартного "поллитра" до канистры, а то и более…

   На флоте в технологии регламентного обслуживания материальной части закладывались некие рациональные нормы расхода  этилового спирта. Как представляется, в том числе подразумевалось и его  "валютное"  качество. История знает случаи, когда бригада рабочих за канистру "шила" в течение ночи совершала трудовые подвиги,  осуществляя  "секретные" ремонты "тайных" аварий корабельной материальной части (пожоги котлов, аварии дизелей и пр.).

 

О делах неслужебных


  Наиболее плотные неслужебные контакты стали завязываться уже после того, как индусы перешли жить на корабль, так как:

   а) к тому времени все мы уже успели основательно перезнакомиться;

   б) нам волей-неволей приходилось подстраиваться к их организации и порядкам.

   Всё нам было в новинку – и команды по трансляции, особенно мне запомнилась команда об окончании перерыва, которая звучала примерно так: "Сигаретс бэнк!" и означала "гасите сигареты" (скорее всего – сленг). Между офицерским и старшинско-рядовым составом была дистанция огромного размера (о телесных наказаниях я уже упоминал выше). Безусловно, индийские офицеры были высшей кастой…

   Но это их высокое положение было сопряжено с рядом ощутимых официальных ограничений, которые на них накладывались, в том числе, и в личной жизни,  например, индийский офицер мог жениться не ранее достижения им  28-летнего возраста…

    Порядки в кают-компании разительно отличались от соответствующих наших. У них там всё время присутствовал гарсон, который в любое время, буквально "по щелчку пальцами",  мог тут же плеснуть в стакан  порцию  рома или виски  из бутылки с дозатором. Всю эту экзотику индусы доставили с собой прямо из Индии – и ром "Геркулес", и несколько сортов виски, и сигареты "Голд флайк" и "Виллс", и многое-многое другое… Причём, всё это алкогольно-табачное великолепие имело стандартную маркировку "for INS only" (только для индийских военных кораблей).

    Офицеры "Андамана" были очень дружелюбны и гостеприимны –  достаточно часто мы засиживались с ними в кают-компании за стаканчиком  виски под ароматную индийскую сигарету и звучащие по корабельной трансляции индийские песни. В те времена особенно популярной среди индийских моряков была певица Ашра Босли – песни в её исполнении мне тоже очень нравились.   

    Преобразилась изнутри и сама кают-компания. Особенно бросалось в глаза то, что  личное оружие офицеров (шестизарядные револьверы "Энфилд") хранились открыто на носовой переборке в "легкомысленном" застеклённом  шкапчике. Через предохранительные скобы револьверы были  "нанизаны" на металлическую штангу, проходящую также и через прочные боковые стенки, на  одной из которых она и была  зафиксирована замком…  

    Необходимо отметить, что ближе всех я сошелся с Валсой Кумаром и Кунданом Сингхом, которые стали жить в моей бывшей каюте и с которыми в основном  мне приходилось работать. Они были  образованными и достаточно утончёнными ребятами – помню, как по их просьбе я носился по Владивостоку в поисках пластинки с произведением  П.И. Чайковского "Сизонс", которым, в конечном итоге, оказались "Времена года"…

  Но из песни слов не выбросишь – почти сразу после нашего знакомства мы стали обогащать друг друга и отдельными непечатными  тонкостями  наших языков – английского, русского и хинди.    

    Почти сразу, как только прибыли индусы, Ерета (наш особист)  посоветовал  мне: "Ты – холостяк, всё равно "балду бьёшь", и уж ходи  в город  вместе с индусами, а то они там расползаются, как тараканы, – еще куда-нибудь влипнут…".  Особо уговаривать меня по этому поводу было не надо – на эту тему я с индусами  и так уже "законтачил".

    "Влипнуть" они никуда не влипли, но один из выходов в город для Кундана Сингха закончился плачевно – на выходе из ресторана "Зеркальный"  он споткнулся на трапе и слегка поломал себе ногу. Случилось это уже после того, как индусы перешли жить на корабль.  

    Лишенный возможности выходить в город, несчастный Кундан  с головой ушел в изучение непечатных русских слов и выражений:

  – Крамов,  "ту фак" ин рашен?

  – "Е**ть", Кундан…

  – "И**чь, и**чь. …", – монотонно начал зазубривать Кундан…

  – "И**чь" – из нот коррект, Кундан, коррект – "Е**ть"…

    И опять:

   – "И**чь, и**чь. …", – как об стенку горохом…

  Несмотря на все  старания,  я так и не смог поставить ему правильное произношение этого ключевого  русского глагола –  и  ушел Кундан  в Индию, имея этот пробел в филологическом образовании…

    Практика показывает, что при межнациональном общении в критических ситуациях очень  многое зависит от чистоты произношения иностранного слова. Как-то раз  мы с Кумаром  "зависли" у двух молодых учительниц, которые вдвоём снимали  квартиру, расположенную  в старинном доме невдалеке от 36-го причала.  С подружками  мы познакомились в "Золотом Роге", одна из них преподавала английский – на этом и пересеклись, к тому же, и жили они рядом. У нас "всё с собой было", мы их проводили  и продолжили общаться уже за уютным домашним столом.  

    В какой-то момент Кумар поднялся из-за стола и стал заинтересованно обследовать квартиру, затем подсел ко мне и тихо сказал: "Крамов, пассат...", но я не обратил на это никакого внимания и продолжил трепаться с учительницами.  Минут через пять  Кумар, уже настоятельно, потряс меня за плечо  и снова тихо произнёс мне на ухо ту же таинственною фразу: "Крамов, пасат…", но  увидев, что я опять не врубился, он обратился ко мне уже на английском: "Тойлет, Крамов, тойлет…".

  И только тут до меня дошло что он имел ввиду, так как безобидный глагол "поссать" мы с ним еще не проходили – видимо, успел его где-то  на стороне хватануть…  Признаться, я уже и сам начал размышлять  на эту тему (пили шампанское), поэтому  извинился и, взяв Кумара за руку, вывел его на двор, где и находился побеленный извёсткой деревянный туалет типа "сортир"…

   Извиняюсь за столь подробную детализацию изложенного, но, что было, то было – из песни слов не выкинуть …

   Справедливости ради, надо сказать, что и я узнал от друзей-индусов  много различных, в том числе и непечатных слов как на  английском языке, так и на хинди. К сожалению, время неумолимо и большинство из них стёрлись в памяти. Помню только общий смысл одной их песенки о парне из Бомбея, который имел  медные яйца, при соударении которых вылетали синие искры…  


О сикхах и режиме секретности


  В любом индийском военном строю всегда  выделяются бородатые люди в тюрбанах, это – сикхи, последователи сикхизма – религии,  возникшей в начале XVI в среде индуизма и ислама. Они не стригут волос и не бреют бороды, которую подвязывают особым образом к подбородку. Всем мальчикам при рождении даётся отчество (фамилия) Сингх, а девочкам – Каур.

  Сикхи-мужчины обязаны иметь  при себе пять предметов: нетронутые волосы, деревянный гребень,  стальной браслет (кольцо), трусы до колен и меч (кинжал), спрятанный под одеждой. В условиях военного однообразия они, как правило, ограничиваются малым – не стригут  волосы (бороду), носят  чалму и кольцо на запястье.  

   Включая  Кундана Сингха, сикхов в  экипаже "Андамана"  было человек десять. Одним из них был и Чима Сингх – гардемарин, проходивший  преддипломную стажировку в подчинении у Валсы Кумара.  Бывая на берегу, он, как будущий офицер,  старался не отставать от своих старших  собратьев, хотя его финансовые возможности были кратно ниже. По ресторанам он не ходил, а тусовался в среде материально-доступных заводских девушек-специалисток, прикомандированных к "Андаману" на  период приемо-передачи.

   Как-то раз вечерком я заскочил к своим заводским друзьям в гостиницу ХСЗ "на рюмочку чая" и в полутёмном коридоре совершенно неожиданно для себя столкнулся с Чимой в окружении нескольких заводских красавиц. Я не подал виду, что узнал его,  так как по действующему режиму секретности индусы не должны были знать о месте дислокации судостроительного завода. А ведь тут всё, начиная с  вывески у входа, дышало Хабаровском. Индусы, конечно, всё знали, но, соблюдая правила приличия,  прикидывались дураками…

    На следующее утро был выход в море, по прибытии на "Андаман" я сразу спустился в ПЭЖ. Уже началось приготовление, и там сидели Кумар и Чима, которого я сразу и не узнал – он был без чалмы и коротко  острижен. Чима водил ладонью по этой своей стрижке и неуверенно ухмылялся, Кумар же, в отличие от него, откровенно хохотал…

   Я не стал ничего расспрашивать – по возвращению с морей  всё прояснилось само собой, так как заводская служба режима начала трясти всю сдаточную команду, к процессу были подключены даже органы КГБ. И очень  хорошо, что я  "не узнал" Чиму!

    Как оказалось, в коридоре я оказался невольным свидетелем прелюдии к крупной интернациональной пьянке, которая развивалась по классическому сюжету. Когда заканчивалось спиртное, кто-то  бежал в гастроном за очередной добавкой и так продолжалось до тех пор,  пока у компании были деньги, но вот они закончились.

  Как на беду, в номер заглянула соседка. Разгорячённый Чима сидел без чалмы и соседка, засмотревшись на его роскошные, скрученные на макушке в большой плотный клубок,  волосы и мечтательно произнесла: "И на х*р они ему… Вот бы их на шиньон…". Судостроители народ ушлый, они  сразу сообразили, где достать деньги, остро необходимые для продолжения вечеринки.  Уломав  поддатого Чиму остричь  волосы, они  их обкромсали и за четвертак (25 руб.) "толкнули" заинтересованной соседке…


Проводы "Андамана"


    "Андаман" должен был выйти  в Индию уже после их  главного праздника –  Дня Республики,  отмечаемого 26 января. Событию этому предшествовала некоторая общая  нервозность, которая у индусов усиливалась тревожными ожиданиями прибытия на ремонт во Владивосток индийской ПЛ проекта 641 "Калвари". Лодка уже давно вышла из Индии, но  связь с ней была потеряна.

  Наконец, "потеряшка" объявилась, индусы воспрянули духом,  и было назначено время выхода. Даты выхода я не помню, но отдельные детали этого событии врезались в память.

На причале собрались  работники ХСЗ и построились два экипажа – наш  и индийской ПЛ "Калвари". У индийских подводников, включая офицеров,  вид был самый непрезентабельный – мятые, грязные шинели и головные уборы. И это не в укор им сказано – до суши они (почти чудом) добрались буквально накануне. Переход проходил в штормовых условиях, и  были крупные проблемы с материальной частью…

  Последние, тёплые прощания  на пирсе с друзьями-индусами, и  они поднялись на  борт.  Запуск главного дизеля, корабль окутался дымом и стал медленно отходить от стенки. И когда был отдан последний кормовой швартов, случилось событие, для меня полностью неожиданное – со стороны строя индийских подводников раздался громкий возглас: "Зиг!" за которым последовало дружное многоголосое "Хайль!"

  Не веря услышанному, я обернулся в сторону индусов – стоящий впереди строя командир опять громко выкрикнул "Зиг!", одновременно приложив правую руку к сердцу, затем от сердца он вскинул руку вперёд и вверх и опять прозвучало дружное "Хайль!" И так несколько раз подряд…

    Должен заметить, что гитлеровские нацисты хорошо "подкормились" древнеиндийскими  ритуалами и символикой. Свастику, в качестве элемента орнаментов, мне  приходилось видеть  на некоторых предметах индийского происхождения.  


"АМИНИ" (INS "AMINI")


Прелюдия


   Следующим летом наш экипаж опять отбыл в Хабаровск, где  принял и перегнал во Владивосток очередной СКР ("93-й заказ"). Затем, после комплекса ходовых испытаний, мы  встали на 33-й причал в ожидании индусов. В пятницу 22 ноября я пошел в Техупр, а когда вернулся, то не увидел там ни своего СКРа, ни других кораблей, которые по боевой тревоге были рассредоточены в различных малозаметных местах. Причиной послужила историческая встреча  Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева и президента США Джеральда Форда, состоявшаяся 23-24 ноября 1974 года во Владивостоке.

    Корабли вернулись к причалу только в понедельник 25-го  после убытия высоких гостей. Как оказалось, наш корабль болтался все эти дни на внешнем рейде за Русским островом почти без пресной воды и продовольственных запасов…

   Это был последний (10-й) СКР, приобретаемый  ВМС Индии. Именно поэтому индусы "привязали" к его приёмке  все свои нереализованные "хотелки", главной из которых  было, безусловно, желание  получить у СССР технологию расстыковки, дефектации и ремонта газовых турбин.  По ряду косвенных признаков мне  это стало  понятно уже с первых дней приемо-передачи.  О своих подозрениях я доложил одновременно и представителю особого отдела, и флагманскому механику Решетову.


"Металлик патиклс"


  Поэтому, когда ближе к  завершению  приемо-передачи всплыл вопрос о  появлении в масляных фильтрах ГТУ неких "металлик патиклс" (металлических частиц), мы были к этому готовы и морально, и технически…

    На фоне ярких, запоминающихся  впечатлений от  работы с экипажем  "Андамана", экипаж "Амини" воспринимался уже достаточно буднично, и  с офицерами "Амини" у нас уже не возникло таких тёплых и дружеских отношений, как с "андамановцами". Возможно, и потому, что  изначально они были заточены под достижение своих "хотелок".

    Главную партию, безусловно, вёл прибывший с экипажем индийский флагмех – коммандер Салван, человек опытный, умный и хорошо говорящий по-русски. Запомнился так же и экзекъютив-офисер – лефтенент-коммандер Монгия, импозантный бородатый мужик и  к тому же – чемпион Южных морей по яхтингу, голубой мечтой которого было погонять по льду на буере. Это удовольствие мы ему устроили – тут поработали наши политрабочие, которые достучались до Крайкома,  а уж тот дал соответствующую команду…

  Ниже, по индийской иерархии, были уже люди  помельче – те, с которыми мне приходилось работать непосредственно. Это, прежде всего:

  - инженир-офисер – сеньёр лефтенент Гупта, ничем особо не запомнившийся, так как  почти все значимые вопросы и задавались, и решались флагмехом Салваном.

  - электрикал-офисер  – лефтенент-коммандер  Джон-Арчибальд-Робин Динз, о котором ниже придётся поговорить особо.

   Вопрос с появлением т.н. "металлик патиклс" был закрыт нами достаточно быстро и квалифицированно,  тем более, что к появлению  чего-то подобного мы готовились. Появление подобных мельчайших (почти пылеобразных)  металлических частиц на масляных фильтрах турбин  было явлением рядовым, характерным для  начала эксплуатации новых механизмов и систем – масло вымывало из полостей те частицы, образование которых при сборочных работах было технологически неизбежно.


О  неординарных методах приема-передачи  матчасти


    Не останавливаясь на рядовых случаях решения проблем приемо-передачи технических средств и предметов снабжения, расскажу об  очень неординарном – он стоил мне большого количества загубленных нервных клеток. Дело было в том, что мы никак не могли сдать индусам один из пунктов  программы проверки технических средств БЧ-5 – "работа вспомогательного котла на самом полном ходу (при работе всех трёх главных двигателей)". И вопрос-то вроде был плёвый, т.к. котел и все его системы были в отличном состоянии, но… вот как-то не шло.

На очередном выходе я  строго-настрого проинструктировал котельного машиниста старшего матроса Сахаровского как и что делать, а  сам расположился  в запасной кабине управления (ЗКУ) носового машинного отделения (НМО), в котором находился котел.

Наконец, телеграфом был задан режим  "самого полного хода", и в НМО заревело  30 000 лошадиных сил. Выждав некоторое время, я двинулся к котлу, но та сцена, которую  я увидел на посту управления котлом, заставила меня мгновенно выскочить из машинного отделения, чтоб не оказаться юридическим свидетелем происшедшего на моих глазах …

    А произошло  следующее. В момент, когда я заглянул на пост, Сахаровский со всего размаха заехал  в челюсть индусу, принимающему работу котла. Это был сикх – от удара с него слетела чалма, сам он ударился о сетчатое ограждение поста, а его  длинные волосы развязались и разметались веером…

    Ни жив – ни мёртв,  я прибежал в ПЭЖ и в совершенно подавленном состоянии стал ждать развития событий и последующего международного скандала, от которого я не ждал для себя ничего хорошего. Медленно тянулось время тягостного ожидания последствий увиденного мною инцидента, но меня никто и никуда не вызывал…

   Наконец, мы ошвартовались и собрались в кают-компании на разбор полётов. Но и тут мне никто и ничего не сказал. Результаты выхода зачитывал командир индийского экипажа.  Наконец, очередь дошла и до котла: "Стим бойлер – коррект" (значит, замечаний нет, и работа котла принята). Я ничего не понимал, но на всякий случай помалкивал…

   Дня через три, когда уже стало окончательно ясно, что последствий не будет, я осторожно поинтересовался у Сахаровского о том,  что же там  произошло…

   "Товарищ старший лейтенант, я ввел котел, пар до марки, а этот х*р  взял и снял питание с пульта  автоматической системы защиты, и котел вырубился, я сказал ему "Ноу гуд", ввел опять котёл, а этот х*р опять взял и снял питание с пульта, и котел опять вырубился. Я ему еще раз сказал "Ноу гуд" и ввел котёл, а этот х*р опять снял питание, тогда я ему и врезал…".  Я молча проглотил информацию,  но "намотал её себе на ус"…

    Была у нас одна проблемка – командир отделения газотурбинистов Коля Анипер мне все время жаловался, что индусы, которые в море питались на боевых постах,  не желая выходить на верхнюю палубу, выбрасывали объедки на расположенный в одном из закуточков НМО насос забортной  воды. Я с этой проблемой выходил и к Гупте, и к экзекъютив-офисеру – бесполезно…

    И вот, когда Анипер в очередной раз вышел на меня с жалобой, я  посоветовал ему обратиться к Сахаровскому за консультацией. Дня через три я у него поинтересовался: "Ну, как там дела у забортника?" – "Всё нормально, товарищ старший лейтенант, я там двоих "положил",  теперь чисто…".


Подъём индийского флага на "Амини"


  На церемонию подъёма флага и передачи "Амини" в ВМС Индии, состоявшуюся 13 декабря 1974 года,  прибыл уже не Посол Индии, а военно-морской атташе кэптэн Тадани с женой, он же устроил и приём в ДОФе от имени индийского посла  Джалванкара.


История с Джоном-Арчибальдом-Робином Динзом


   В отличие от большинства индусов, имеющих по нашим (европейским) представлениям  правильные, зачастую,  благородные черты лица,  несмотря на свое звучное Ф.И.О., Джон-Арчибальд-Робин Динз был тщедушный, но высокомерный  человечек с ярко выраженной (карикатурной) восточно-азиатской внешностью. Думается, что  в колониальные времена  его на стороне нагулял какой-то "белый сагиб"…

   Гупта и Динз жили в  бывшей моей 2-й каюте, при этом Динз, пользуясь  старшинством в звании и возрасте, еще и спал на моей (командира БЧ-5) нижней койке. Проблема возникла на почве моих добрых отношений к офицерам "Андамана", которые я перенёс и на этих новых индусов.

   Несмотря на то, что ЗИПом и расходными материалами индусы были укомплектованы полностью я (по возможности)  старался выполнять и некоторые их дополнительные неофициальные просьбы. Пользуясь знакомствами в органах снабжения, я  путём различных ухищрений  получал и передавал индусам  то, что чаще всего выходит из строя, но  всегда очень необходимо.

   Незадолго до отхода в Индию  Гупта и Динз вручили мне два больших списка тех деталей и материалов, которые они хотели бы  получить дополнительно. Я с пониманием отнёсся к их просьбам и постарался добыть на складах Техупра всё то, что было в моих силах (не всё, но многое). При этом  Динз, не мудрствуя, влепил в свой список и ряд позиций по номенклатуре РТС (радиотехнической службы), которые я, по вполне понятным причинам, удовлетворить не смог…

  Когда я вошел в каюту, там находился только Динз, который, закинув ногу на ногу,  сидел в моём любимом кресле. Открыв портфель, я  вытащил оттуда всё, что смог достать для него и выложил на стол… Динз достал список и,  сверившись  с ним, начал тыкать пальцем в его отсутствующие позиции и глядя  мне в глаза, почти кричал: "Вэа? Вэа? Вэа?.". В ответ я развёл руками и ответил, что "зис ис эртээс" и  "ай эм кэннот", тогда он, картинно  откинувшись в кресле, небрежно показал мне рукой на  дверь и теперь уже выкрикнул: "Гоу эвэй!"..

  У меня от такой неблагодарности даже дыханье перехватило, а уж затем во мне  проснулся и  "белый сагиб". Резко наклонившись,  я выдернул Динза из кресла, пару раз хорошо "приложил" его спиной о дверцы шкафа и выпалил в его испуганную мордашку весь запас индийских и английских ругательств,  которым меня научили друзья-офицеры с "Андамана". Затем  толкнул его  обратно в кресло и вышел из каюты, громко хлопнув дверью…

  Проведённая мною воспитательная работа дала положительный  -  вплоть до самого отхода "Амини" в Индию Динз при встрече со мной испуганно шарахался в строну…


СИРИЙСКИЙ СКР-2 (2-508)


    Далее началась эпопея с передачей кораблей этого проекта Сирийской Арабской Республике. "Изюминка" состояла в том, что корабли нужно было перегонять в Сирию, и при этом часть команды должна была остаться на них  в качестве военных инструкторов. Наряду с нашим, 196-м, был сформирован ещё один экипаж, который принял и в начале лета 1975 года погнал туда первый СКР ("94-й заказ").


Формирование группы военных инструкторов


    Началось и у нас формирование инструкторской группы. Ажиотаж был необыкновенный – экспортный СКР воспринимался многими, как Ноев Ковчег. Предполагалось, что устроившись на него в качестве члена инструкторской группы, можно будет впоследствии каким-то образом слинять "с края Ойкумены", которым для многих казался Дальний Восток, в более цивилизованные края…

    Экипаж основательно перетрясли и часть офицеров заменили. Инструктором командира БЧ-5 был назначен помфлагмеха (ПНЭМС по ЭЧ) 202 БПК Саша Дмитриев. Я зацепился за должность инструктора ТМГ, взамен выторговав себе у кадровиков (по возвращению) должность командира БЧ-5 БПК пр. 61, о которой давно мечтал.  

   Следом начался процесс оформления загранпаспортов. Мы сдавали бесчисленные анализы и делали прививки, неоднократно  переписали свои автобиографии, сдали по 12 фото (6х9) и оформили целую кучу других бумажек. В конечном итоге, мой синий служебный паспорт гражданина СССР мне, не давая в руки, показали, и я за него расписался. Второй раз я с ним встретился уже при убытии из Сирии – нам выдали их на руки в Аппарате Главного военного советника, а по прилёту в Москву я сразу сдал его в 10-е ГУ Генштаба.

   В завершение процесса на складах военторга мы были  обмундированы "гражданской формой одежды" (шляпа, плащ, костюм, рубашка, галстук и туфли).  


Прием-передача корабля


  По уже отработанной схеме мы выехали в Хабаровск, приняли  новый СКР   ("95-й заказ") и перегнали его  во Владивосток, где был проведён  необходимый объём  морских испытаний. Затем мы встали на 33-й причал.

   В ноябре во Владивосток прибыла группа сирийских офицеров и старшин, которые приняли материальную часть. Прошло это достаточно формально, так как  опыта самостоятельной эксплуатации кораблей этого проекта они еще не имели.  Оба сирийских экипажа прошли подготовку в учебном центре г. Поти  на СКР-27 Черноморского флота – домодернизированного (как и СКР-41) под проект 159АЭ. Кстати, командиром ТМГ на нём был мой однокашник  по училищу Юля Васильев.


Переход в Сирию


  Из Владивостока мы вышли в канун Нового 1976 года. Старшим перехода был капитан 1 ранга П.И. Довбня, командиром экипажа (старшим инструкторской группы) – капитан 3 ранга В.А. Нонкин. Офицеры экипажа (инженеры-инструкторы): капитан-лейтенант-инженер Саша Дмитриев, старшие лейтенанты  Володя Измайлов, Витя Гуляев, Миша Брагин, Боря Иванов, Юра Внуков и я, старший лейтенант-инженер. Было также три мичмана (техники-инструкторы): Женя Меркурьев, Коля Морковчин и Валера Блищ.

   Старшины и старшие специалисты срочной службы тоже проходили, как техники. Из них особенно хорошо запомнились родные "маслопупы": Коля Анипер, Коля Цукрей, Володя Маслаков, Саша Шома и – "лучший старший моторист всех времён и народов" – Толя Павленко (светлая голова и золотые руки).

Обеспечивали боеспособность корабля на переходе и шли с нами только до Тартуса:

-  весь личный состав 196 экипажа, не вошедший в состав инструкторской группы, включая нашего замполита старшего лейтенанта Лёню Козловского;

- назначенный на переход корабельный врач капитан м/с Саня Целищев, отличнейший парень, награждённый орденом Красной Звезды за участие в разминировании Суэцкого залива.

   С нами шли в Сирию и гражданские гарантийные специалисты (человек восемь) – старший сдаточный механик ХСЗ Владимир Александрович Лебедев, Паша Вальков и "Не надо печалиться" (помню только прозвище) – тоже с ХСЗ, Витя Зуев с "Русского Дизеля" и ещё несколько человек… На переходе было несколько арабских офицеров и старшин. Командир корабля – мукаддам бахри Шаабан Хаттаб, штурман – райт бахри  Ахмед,  командир БЧ-3 – райт бахри Булас Фарах, начальник РТС – райт бахри  Исам, командир БЧ-5 – райт бахри Мухаммед-Али Шамаа и командир ТМГ – накиб бахри Талал Абу-Бакар, двое последних, как и я, выпускники ЛВВМИУ (спецфак).

   Переход длился три месяца – нас "за ноздрю" тянули два морских буксира, приписанных  к Ильичёвску. Крались мы кривыми путями в стороне от проторённых морских маршрутов, так как боялись израильской диверсии, о возможности которой предупредила разведслужба.  Арабы чувствовали себя неспокойно,  так как в Ливане наступила самая кровавая фаза начавшейся около года назад гражданской войны.

   На подходе к Аденскому заливу мы получили "кулацкую пулю в спину" –  Египет в одностороннем порядке разорвал с СССР заключенный ранее договор о дружбе и взаимопомощи. Проблемы начались на рейде Суэца – шли мы под Советским флагом, и египтяне  не хотели пропускать нас через канал. Проторчали мы там несколько суток, пока Сирия не договорилась…

   После череды арабо-израильских войн канал был открыт для прохода судов незадолго до описываемых событий. Суэц стоял в руинах, по обеим сторонам канала – разбитая боевая техника. На восточном берегу, вдалеке, работали какие-то бульдозеры и экскаваторы, а по всему западному берегу были оборудованы, обложенные мешками с песком, огневые позиции "Шилок".

   Чувствовалось, что договор египтяне разорвали "не понарошку", и это можно было понять из их дурацких шуточек – они наводили на нас стволы  своих "Шилок" и далее, сопровождая, разворачивали их вслед за нами по ходу движения… Также врезались в память надстройки и мачты затопленных судов, которые  в большом количестве торчали из воды в районе Больших Солёных Озёр (г. Исмаилия)…


Прибытие в Сирию и обустройство


К Тартусу мы подошли 2-го апреля. На подходе к  базе из воды торчали останки советского теплохода "Академик Мечников", потопленного израильской ракетой в последнюю военную кампанию.  Внешний рейд был забит стоящими на якорях торговыми судами. Как потом выяснилось, это были последствия гражданской войны в Ливане – в результате боевых действий морской порт в Триполи сгорел, и теперь его грузооборот  свалился на торговый порт Тартуса.

 На берегу нас встретил личный состав предыдущей инструкторской группы (по памяти): старший группы – Пронин, инструкторы – Злобин, Лузгин, Андрюха Верещагин, Юрка Стрижак, Серёга Калашников… Пересеклись с ними ненадолго  – уже через несколько дней они убыли в Союз, оставив на наше попечение свой СКР и прибившегося к ним пса Абусиена…

  Часть нашей группы – Измайлов, Гуляев, Брагин, Иванов и я – поселились  на втором этаже трёхэтажного дома, расположенного рядом с отелем "Даниель" на живописной улочке, сбегающей к морю. Нонкин, Дмитриев и Внуков поселились на соседней улице.  

  Наши мичмана и л/с срочной службы поселились  в казарме на территории военного порта, а гарантийщики – на припортовой улице, недалеко от въезда в торговый порт – в те годы улочка эта была почти не застроена, дома стояли поодаль друг от друга.

 В день прихода офицерам выдали по отрезу  материи песчаного цвета на военную форму ("хабирку", как мы её потом называли), а остальным выдали уже готовую форму. Вечером мы пошли к портному, а следующим утром, к большому нашему  удивлению, форма всем была уже готова – портняжка (тейлюр), примерил её на нас, подколол, где надо, булавочками и тут же (в течение 10-15 минут) подогнал.

  Мы надели сирийскую военную форму без знаков различия и прибыли на корабль уже полноценными "хабир руси" (русскими специалистами). Так началась наша служба в качестве военных инструкторов на кораблях ВМС САР.

   Подчинялись мы главному военно-морскому советнику капитану 1 ранга Терещенко ("малому Терещенко", которого так называли в отличие от "большого Терещенко" – советника Министра обороны Сирии  Мустафы Тласа, генерал-лейтенанта Терещенко). Аппарат "малого Терещенко" дислоцировался в Латакии.

  Кроме нас в Тартусе было трое русских:

-  представитель ГИУ КЭС капитан 2 ранга Овсянников, задачей которого было принимать прибывающие сюда военные грузы;

-  советник по ПВО ВМБ Тартус  подполковник Касьяненко;

-  гражданский специалист по телевизионным тралам Николай Сидоренко, также как и мы, прибывший сюда по военному контракту от 10-го ГУ ГШ ВС СССР.

Примечание


 1.  Наши гарантийщики прибыли в Сирию по контрактам с ГИУ КЭС при СМ СССР. При этом необходимо отметить, что по военным контрактам платили гораздо больше.

 2. В отличие от гарантийной команды, у нас не было на руках никаких документов. Единственный безотказный пропуск, которым мы располагали, это –  наши славянские фэйсы и слова "Ана хабир руси" ("Я русский специалист"), которыми мы отвечали на  вопросы, смысла которых не понимали. Отношение к нам, русским (советским) людям, в Сирии было великолепнейшее. "Руси, араби  сава-сава", – улыбаясь говорили сирийцы и параллельно потирали друг о друга указательные пальцы, это означало, что русские и арабы – одно и то же.

  3.  На момент нашего прихода кроме сирийских боевых кораблей (1-й СКР, тральцы, ракетные и торпедные катера)  в военном порту Тартуса  находилась также и советская плавмастерская, которая несла там боевую службу.  Там же находилась  советская ПЛ  641-го проекта  и плавсклад ПСКЛ-16, которые (в ходе разрыва договора о дружбе и взаимопомощи) незадолго до этого были изгнаны  египтянами из Александрии.


Первые проблемы и нестыковки


Ещё на переходе  у нас возникла проблема с главным дизелем – на улитке газотурбонагнетателя была обнаружена "прогрессирующая трещина длиной 320 мм, проходящая через три ребра жесткости, возникшая, вероятнее всего, в результате дендритной ликвации". Именно такую заумную формулировку мы ввинтили в рекламационный акт, который запулили в Москву сразу по прибытии в Сирию.

  Насчёт "дендритной ликвации" мы, конечно, слукавили – трещина имела явное механическое происхождение. Вероятнее всего, по ГТН чем-то грохнули (при  монтаже или погрузке), а затем заварили,  аккуратно зачистили и покрасили. Сварка разошлась ещё в Малаккском проливе, который мы проходили своим ходом.

 Этот фактор наложил свой отпечаток на всю дальнейшую "хабирскую" деятельность мотористов-инструкторов и мою, как инструктора командира ТМГ,  – без нашего присутствия на борту корабль от стенки не отходил. Заменили ГТН уже после нашего убытия в Союз силами гарантийной группы, которую для этого там и попридержали.

   Почти сразу после нашего прибытия в Тартус  был отправлен на докование в Одессу первый СКР, а с ним "для поддержки штанов" пошли: наш командир – В.А. Нонкин, Саша Дмитриев, Витя Гуляев, Женька Меркурьев и Коля Цукрей (инструктор командира отделения мотористов).

 Не всё обошлось гладко – при оформлении прохода Проливной зоны в обратном направлении сирийцы что-то напутали,  СКР был задержан турками и четыре дня (до решения вопроса) стоял у ВМБ Чанаккале.  Так как харчей у них было впритык – только на переход, то пришлось им ещё и поголодать. Когда они вернулись, мы пугали их тем, что теперь они должны указывать в своих автобиографиях факт пребывания в турецком плену.


Ввод сирийских войск в Ливан


  Событие, непосредственно связанное с процессом ввода сирийских войск в Ливан (как я потом понял), запомнилось мне особенно ярко. В тот день весь офицерский состав нашей "хабирской" группы выехал в Латакию на какое-то мероприятие, проводимое в аппарате "малого Терещенко", а я остался со старшинами, так как был дежурным по группе.

   Точной даты я не помню – по-моему, это было где-то в самом начале июня. Было прекрасное солнечное утро. Старшин я послал на корабль, а сам решал какие-то вопросы с гарантийщиками под навесом их береговой "кандейки". Вдруг в небе раздались какие-то гулкие удары (это, как потом оказалось, проходили звуковой барьер сирийские истребители-перехватчики), а по пирсу побежали к кораблям арабы, они показывали руками в небо и кричали: "Ягуди! Ягуди!.." ("Евреи! Евреи!..") Приглядевшись,  я увидел, что высоко над морем с юга шла большая группа реактивных самолётов...

 Я  рванул на корабль и последняя картина, которую я запомнил, обернувшись уже на трапе, это – бегущие с причала мои гражданские друзья-гарантийщики. Впереди, поднимая пыль, бежал старший группы Володя Лебедев, за ним весело подпрыгивал наш приёмный пёс Абусиен, а уже за ним – остальные специалисты. Рядом поднялись голубые клубы дыма, загудели дизеля  ракетных катеров. В груди, честно говоря, зародилось что-то тоскливое…

  Подчиняясь внезапно возникшему  интуитивному чувству,  я выхватил из ближайшего палубного кранца спасательный жилет и закинул его в станцию ЖС, ключ от которой у меня был (пловец я был аховый, и мысль о том,  что у меня "заныкан" личный спасательный жилет, здорово согревала  душу и на всех последующих выходах в море).

 Заскочив в ПЭЖ, я увидел там только двоих наших – мичмана Женю Меркурьва и старшего моториста Толю Павленко, из арабов никого не было (как потом выяснилось, микроавтобус, на котором сирийские офицеры ехали из Латакии в военный порт, поломался в дороге). На корабле был только командир Шаабан Хаттаб и штурман Ахмед. По трансляции шли какие-то команды на арабском. Я послал Павленко в КМО запускать оба ДГ-200 и экстренно готовить к запуску главный дизель, отдал команду в ЗКУ на запуск ДГ-400, а Женьку послал к ГРЩ переходить на бортовое питание и принимать нагрузку.

 По "каштану" доложил на мостик обстановку и попросил команды подавать на русском языке.  "Дэгэшки" замолотили,   Женька принял нагрузку, подал питание на боевые потребители и побежал на мостик к пульту управления подруливающим устройством "П-159".   Наверху с характерным звуком закрутились артустановки, телеграф "Товсь" – запуск главного, и мы порулили в море…   

 Я сидел за пультом управления главного дизеля, выполнял команды телеграфа и в обстановке полной неизвестности  напряженно прислушивался к звукам, доносящимся сверху.  Вскоре  в ПЭЖ вернулся Женька и доложил, что мы уже выходим  за брикватер. Продолжалось всё это минут тридцать-сорок. Затем последовала команда: "Даркиталь стираха" ("Отбой боевой тревоги"). Я вышел на палубу, самолётов в небе поблизости не усматривалось, мы возвращались в порт, по внешнему рейду мельтешили сирийские корабли, а по курсу из воды маячили останки  "Академика Мечникова". На душе стало легко и спокойно…


Заявление ТАСС


  С этого дня наступило какое-то тревожное затишье, после чего начались всякие непонятки. Дело в том, что на территории Ливана Сирия вступила в войну на стороне правохристианских сил и стала вести боевые действия против национально – патриотических сил (НПС) Ливана и палестинского движения сопротивления (ПДС).  Так как НПС и ПДС поддерживались Советским Союзом, то эти действия с самого начала получили официальную негативную оценку советского руководства, озвученную в Заявлении ТАСС от 10 июня 1976 года. В нём, в частности, говорилось:

  "…В последние дни развитие событий в Ливане приобретает трагический характер. Братоубийственная война, в которой арабы сражаются против арабов, становится все более кровопролитной. Растет число жертв  среди мирного населения – женщин, стариков, детей.

   Происходящее в Ливане перерастает внутриливанские рамки. Об этом свидетельствует, в частности, заявление Франции насчет возможности посылки в Ливан контингента французских войск. Военно-морские силы США по-прежнему курсируют вблизи берегов Ливана…

 Со стороны Сирийской Арабской Республики неоднократно делались заявления о том, что миссия введенных ею в Ливан войск состоит в том, чтобы оказать помощь в прекращении кровопролития. Тем не менее, обращает на себя внимание, что и сегодня в Ливане льется кровь и льется еще более широким потоком...".


О рекомендациях командования


 Первоначально никто ничего не понимал, даже сирийские офицеры,  и в их среде шло глухое брожение. А о наших отцах-командирах из Аппарата Главного военно-морского советника и говорить нечего – как воды в рот набрали. Правда,  через некоторое время в Тартус приехал из Латакии наш главный советник по разведке.  

   Ничего не  разъясняя, он порекомендовал нам ориентироваться в обстановке самостоятельно, анализируя доступную информацию. Нам было велено распределить между собой вражьи русскоязычные радиоголоса, каждому постоянно слушать "свой", а вечером делиться услышанным и вырабатывать какую-то общую точку зрения.  

   Также он посоветовал по возможности не выходить в море с арабами, а уж если вышли, то не иметь при себе ничего говорящего о нашей государственной принадлежности, например – писем. Гладко было на бумаге – по крайней мере,  нам, механикам, в связи с аварийным состоянием главного дизеля не выходить в море было невозможно.

   Таким образом, наша инструкторская группа оказалась в крайне двусмысленном положении – её как бы не было…


Развитие обстановки


  Тут еще осложнились взаимоотношения с Ираком, который потребовал пропустить его танки по сирийской территории в Ливан. Сирия отказала, после чего обе страны оказались чуть ли не на грани войны.

  В дальнейшем, с августа, общая картина выглядела даже так, как будто Сирия ведёт боевые действия совместно с Израилем. При этом трудно поверить в то, что ввод сирийских войск в Ливан и их дальнейшие действия не были согласованы с Советским Правительством –  буквально за несколько дней до ввода  состоялся дружественный визит в Сирию Председателя Совета Министров СССР А.Н. Косыгина, и было опубликовано советско-сирийское коммюнике.

    Таким образом, оказалось нарушенной привычная логика ближневосточных взаимоотношений – друзья стали выглядеть, как враги, и наоборот…  Перестали работать старые причинно-следственные связи, взамен сложились какие-то новые, но их трудно было понять "с налёту". Ситуация развивалась так, что в любой момент можно было ожидать всего, чего угодно, в том числе,  и от 6-го американского флота, который навис у  морских границ Сирии…

   Сирийские офицеры потом (когда сами разобрались) разъясняли нам, что  Сирия вынужденно выступила против НПС и ПДС на стороне правохристианских сил, сделав это во имя высших военно-политических целей. Указанные цели заключались в том,  чтобы лишить  правохристианские  силы убедительных оснований просить страны Запада об оказании им прямой военной помощи (т.к. таковая им уже оказана Сирией) и тем самым предотвратить ввод их войск на территорию Ливана. И цели эти были достигнуты.

  Судя по тому, что каких-либо конкретных дополнительных разъяснений и указаний от наших старших начальников не поступало и в дальнейшем, создавшаяся обстановка не противоречила интересам советского государства, которое было против военного вмешательства стран Запада в гражданскую войну в Ливане.


Действия  ВМС Сирии


   "Полоскуха" в Ливане шла изрядная – сирийцы долбили там палестинцев, а те, в ответ, совершали теракты на территории Сирии. Пальба и взрывы в сирийских населённых пунктах гремели в те времена достаточно часто. Сирийские ВМС участвовали в этой войне  самым непосредственным образом – помогали блокировать с моря окружённые приморские группировки противника, никого не пропуская ни туда, ни обратно.

  Корабли по очереди выходили к ливанским берегам на патрулирование (особенно в тёмное время суток). Как-то мы (Витя Гуляев, Юра Внуков, Женя Меркурьев и я) зависли в море на несколько суток – вышли на ненадолго, но обстановка изменилась и пришлось поторчать. Обстановка усугубилась тем, что на сирийских кораблях не было предусмотрено наличия запасов продовольствия – каждый выходил со своим "тормозком". Хорошо, что в кают-компании была кока-кола – на неё мы и налегали…

 По закону подлости, СКР, минуя Тартус, сначала пошёл в Латакию. Изголодавшись на выходе, я и мои товарищи рванули на берег – в ресторан дома офицеров, чем-нибудь подхарчиться. Но правильно говорят: "Где тонко, там и рвётся…" Необходимо отметить, что указанное событие происходило в разгар месяца Рамадан, когда правоверные мусульмане начинают есть только после захода солнца и обязаны закончить это приятное занятие перед восходом. На этом мы и погорели –  ДОФ был открыт, но в ресторане еду не подавали.

   Мы сидели на открытой террасе ресторана, втягивая ноздрями необыкновенные, одурманивающие запахи, идущие с ресторанной кухни,  перед нами расстилалось Средиземное море и в него, как-то особенно медленно, опускалось большое красное солнце…

  После этого случая по нашей инициативе на кораблях стали хранить продовольственный НЗ (неприкосновенный запас).


Особенности сирийского воинского воспитания


   На территории военного порта кроме моряков было дислоцировано подразделение коммандос. Занимались они "без дураков". Физическая и специальная подготовка длилась у них с утра до вечера. Рядом с их казармами были оборудованы специальные, засыпанные песком площадки,  на которых они занимались приёмами рукопашного боя и прочими специальными упражнениями (это то, что мы видели).

  По окончании курса специальной подготовки у них проводился зачёт – с фляжкой воды и ножом их поодиночке  сбрасывали с парашютом в центре сирийской пустыни. Все, кто добирался до назначенного пункта живым, этот зачёт получали…

   Наказывали их тоже оригинально – голые, в одних трусах,  проштрафившиеся коммандосы с набитыми камнями рюкзаками за спиной по-пластунски ползали среди кишащих змеями и прочими тварями колючих кустарников…

    Вообще, офицеры, закончившие советские военные училища, в своих воспитательных методах здорово отличались  от выпускников, допустим, египетских училищ, и не  занимались воспитательным мордобоем, хотя другими воспитательными мерами пользовались достаточно успешно.

   Как-то, наблюдая за душеспасительной беседой, которую я проводил с подчинённым, Таляль со мной поделился: "А вот я, товарищ Храмов, могу сразу привести в порядок любого сирийского военнослужащего,  не являющегося офицером, так как могу арестовать его на 45 суток…".

   Офицер в Сирии, даже приговорённый к смерти, имеет привилегии по сравнению с простыми смертными.  Офицеров расстреливают, всех остальных – вешают.

  В Сирии тех лет я не заметил какого-либо наглядного исламского фанатизма (по крайней мере, среди военных) – только пару  раз я видел, как, расстелив на баке торпедного катера молельный коврик, совершал намаз один и тот же пожилой ракыб (старшина).  

  По рассказу Таляля, наш командир Шаабан Хаттаб был очень верующим мусульманином, но внешне это почти не проявлялось. Знакомые  офицеры-мусульмане, как правило, имели по одной жене. Исключением был Мунир, командир БЧ-2 первого СКРа, у которого было четыре жены.

 Большинство офицеров тоже были  мусульмане, но, достаточно многие, исповедовали и другие религии. Командир БЧ-3 Булас Фарах был католиком. Таляль – друзом. Но между ними  не замечалось каких-либо трений – они были очень дружны. Хотя, должен отметить, в общении с нами и Булас, и Таляль были более открыты и контактны…


Завершение  спецкомандировки


    Вообще-то ранее мы были сориентированы, что нашей инструкторской группе продлят контракт ещё на один-два года, но что-то не срослось (скорее всего, из-за двусмысленности создавшейся военно-политической обстановки)…

    Утро отъезда было серым и мглистым. Из Тартуса нас провожали гарантийщики,  боевые товарищи – сирийские офицеры и пёс Абусиен, дальнейшую заботу о котором мы перепоручили экипажу советской плавмастерской. С друзьями – сирийцами мы крепко обнялись, прекрасно осознавая, что вряд ли нам ещё придётся свидеться. Абуську же, на прощанье, каждый старался приласкать…

   В Дамаске нас заселили  в гостиницу "Карнак" и прикрепили к нам офицера из Аппарата "большого Терещенко", который сопровождал нас по городу. Мы  походили по магазинам, съездили на "Сук Хамедие" (крупнейший крытый рынок Дамаска) – тратили оставшиеся лиры  (сирийские фунты).  

  Особенно запомнился находящийся недалеко отель "Семирамис" – здание было здорово поковыряно пулями, особенно в районе верхних этажей, так же следы пуль были видны на стволах соседних с отелем пальм. Буквально за несколько дней до этого постояльцы  отеля  были взяты  в заложники  палестинскими боевикиами. Операцию по их освобождению возглавил сам президент Сирии Хафез  Аль-Асад. Заложников быстро освободили,  а захваченные  боевики были  незамедлительно  повешены  напротив центрального входа в гостиницу.  

  Перед отъездом нашу группу собрали в конференц-зале военной миссии и нам что-то говорили. Почему-то запомнились только слова генерал-лейтенанта Терещенко, который (по памяти) сказал примерно следующее: "Спасибо вам не за то, что вы чему-то научили арабов – разве что материться по-русски, а за то, что вы сохранили свои жизни".  

 Авиатрасса проходила над Тартусом – в иллюминатор был хорошо виден и город, и наш СКР у пирса… Стояло начало октября 1976 года  и Москва  встретила нас редким ночным снежком.  После расчёта в 10 ГУ ГШ ВС СССР (в/ч 44708) наша спецкомандировка была закончена, и экипаж был отправлен на родной Тихоокеанский флот…

 Кстати, гражданская война в Ливане была официально прекращена недели через 2-3 после нашего убытия, и это, прежде всего, заслуга сирийских военных…

  

 

Лето 1976 года, Тартус, Военный порт - группа сирийских офицеров и советских военных инструкторов на фоне СКР-2,слева неправо: Зияд, Брагин, Храмов, Булас, Иванов

 

 

  

 

Лето  2009 года, Тартус, Военный порт – сторожевые корабли проекта 159АЭ, на переднем плане СКР-2 (2-508), за ним СКР-1 (1-508).

 


15.04.2018 года, Средиземное море - потопление СКР-2 (2-508).

 СИРИЙСКАЯ НОСТАЛЬГИЯ


После Сирии я так и не попал служить на БПК –  сначала немного послужил командиром БЧ-5 на СКР-78 и СКР-135, затем, в 1978 году, был переведён в структуру военных представительств УРАВ ВМФ,  откуда в 1997 году  и вышел в запас…

  Много лет минуло с той поры.  Но,  несмотря на то, что моя последующая служба была ещё долгой, интересной и хлопотной, сирийский период на её фоне остался особенно ярким ностальгическим  пятном.

  В 2000 году я переехал на ПМЖ в Севастополь. Хорошо зная о моей "сирийской" ностальгии, мой училищный друг,  Виктор Красников – стармех уходящей на боевую службу в Сирию ПМ-56, "сосватал" меня на немудрящую должность завскладом технического имущества ПМ-56 и "замолвил  словечко".

  Я почти не колебался и, плюнув на свою "непыльную" работёнку инспектора морского судоходной компании, рванул в подзабытый мир звонков, тревог и построений. Хотел взглянуть на места юношеских похождений только "одним глазком", но, затянуло, и я отбарабанил в Сирии подряд две боевых службы  –  7 и 6  месяцев (с 01.08.08 по 07.03.09 и с 09.11.09 по 25.04.10).


Встреча с родным СКРом


   Из Севастополя мы вышли  первого августа 2008 года и к Тартусу подошли утром шестого.  День стоял распрекраснейший – из лёгкой дымки постепенно стали проступать уже достаточно подзабытые очертания города и окрестностей. А если говорить честно, то совсем не знакомые – за прошедшие 32 года всё рукотворное радикально изменилось. Тартус разросся и количественно, и качественно  – и вширь, и ввысь, и вглубь. На виде с моря это был уже совершенно другой город.

  Когда мы вошли в гавань, я сразу увидел свой СКР – он был ошвартован в том же месте, где мы его и оставили. В груди защемило. Родной корабль изменился, на первый взгляд, только самую малость – на турелях по правому и левому шкафуту появились пулемёты ДШК, всё остальное было по-прежнему.

   На своём месте стоял и первый сторожевик, а всё остальное было не узнать. Число боевых кораблей выросло в разы,  сразу за военным пирсом возник  огромный торговый порт с современной инфраструктурой, а там, где стоял плавсклад, появился военный судоремонтный завод.  

  Пээмка  наша ошвартовалась к плавпирсу почти напротив родного СКРа –  теперь я  имел счастье  любоваться им постоянно. У нас эти проекты уже давно пошли "на иголки". Оба сторожевика находились в хорошем боеготовом состоянии – лихо срывались по тревоге, а вернувшись с морей, так же лихо швартовались.

   Характерный свист  их главного дизеля (особенно на запуске) вряд ли спутаешь с какими-либо другими звуками. И не было для меня музыки приятней, особенно, когда в море выходил именно мой, родной СКР, который я принимал ещё на Хабаровском судостроительном заводе.  А один раз, когда мы временно ошвартовались на их причале, я даже подержался за поручень его берегового трапа.


О старых сирийских друзьях


С поиском  своих сирийских друзей-офицеров всё обстояло гораздо сложнее. Не раз я задавал этот вопрос встречавшимся в городе русскоговорящим сирийцам, но всё безуспешно – как-никак, прошло уже более тридцати лет…

   Удача пришла внезапно. Как-то в одном из магазинов я разговорился с хозяином, в своё время получившим образование в Днепропетровске. Услышав из моих уст имя Булас (наш сирийский командир БЧ-3),  он оживился и сказал, что это адмирал Булас Фарах, и он его хорошо знает. Совсем недалеко у Буласа был свой шоколадный магазинчик, который он завёл "для души" на пенсии.

    Встреча была радостной.  В добрые старые времена я неоднократно бывал у него в гостях, и мы сразу узнали друг друга. Находясь в городе, я стал частенько к нему заскакивать на 5-10 минут. От него я разузнал о старых товарищах.

    Таляль жил в Сувейде, но в то время находился в Венесуэле  у родных. Пересёкся я с ним только раз по телефону – в конце второй боевой службы, и не от нас это зависело...  Зато встретился в его магазинчике с Али (командиром БЧ-5), который тоже дослужился до адмирала. Там же встретил Зияда – командира БЧ-2.  

  Узнал и об остальных – все живы и уже давно на пенсии.  Кроме нашего командира Шаабана Хаттаба, который был в своё время арестован и расстрелян за принадлежность к организации "Братьев мусульман". Честно говоря,  мне его искренне жаль – это был хороший моряк и очень обаятельный человек. С Буласом  далее мы общались часто и плодотворно.


О Сирии периода 2008-2010 годов


 Тогдашняя – довоенная Сирия  напоминала СССР в "догорбачевские" годы – мощные стройки,  прекрасные, прорезающие пустыню автомобильные дороги и уходящие за линию горизонта высоковольтные ЛЭП.  

   По сравнению с 70-ми годами прошлого столетия,  Сирия в своём промышленном развитии совершила огромный  скачёк. Большое развитие получили лёгкая, пищевая, химическая  и нефтехимическая промышленность, а на полках магазинов  – большое количество разнообразных и качественных сирийских товаров.

 Личный состав Вооружённых сил производил очень хорошее впечатление своей дисциплинированностью,  аккуратной и единообразной формой одежды, что говорило о высокой степени воинской организации. Военнослужащие кораблей и частей в течение дня были заняты постоянной специальной и физической подготовкой – и это было заметно даже на неискушённый взгляд.

  Много детей, много школ – повсюду весёлые и ухоженные ребятишки. Цены были  стабильны, строилось много доступного жилья. По существу, Сирия – настоящая социалистическая страна, у руководства стоит Партия арабского социалистического возрождения ("Баас"), исповедующая идеи арабского социализма.

  Сирийцы, в основной своей массе, не изменились – удивительно спокойный и неторопливый народ, в ночь-полночь можно  было в одиночку идти хоть из города в город – никто и пальцем не тронет.  Улицы пропитаны ароматами кофе и дымом кальянов.  Невозможно было даже и  подумать, что страна уже  не один десяток лет находится в состоянии войны с Израилем, мирный договор с которым  не подписан.

 Государственный бюджет пополняется просто и эффективно – наряду с нефтяными доходами, мощным потоком шли в сирийскую казну деньги от посреднической деятельности государства – иных (кроме государства) посредников в Сирии нет, а весь навар идёт в казну…

  Ничто, казалось,  в те годы не предвещало тех ужасных событий, которые развернулись в этой спокойной стране в ближайший год. Хотя был один звоночек…

  Тревогу у меня вызвали, если так можно выразиться, некоторые изменения качества сирийской молодёжи, которая, как мне представляется, уже частично попала под влияние западной пропаганды. Как-то в Маалюле, где мы были на экскурсии, меня окружила  группа молодых сирийцев (видимо, признав во мне русского). Они улыбались и, подняв кверху большие пальцы (как и у нас), наперебой повторяли мне "Горбачёв – квайс!" ("Горбачёв – хорошо!)…

  Мне враз  поплохело, так как я  врубился: для Сирии, которую я считал бастионом стабильности, это достаточно хреновый признак. И откуда только в памяти всплыли нужные арабские слова. Услышав от меня, что: "Горбачёв –  …!!!", парни в ответ  стали  что-то  возмущённо высказывать, а потом отошли в сторону…


О сирийском национальном менталитете


    Что касается национальной ментальности, то  "Восток – дело тонкое", и европейские рецепты решения различных специфических проблем там попросту  не работают. Предыдущий президент Сирии Хафез Аль-Асад был умным, смелым и решительным человеком, а также, в необходимой степени, жестоким –  это именно те качества, которые необходимы  для успешного управления типичным восточным государством. Именно поэтому "Раис Асад" и пользовался уважением и любовью сирийского народа.

    Здесь ценят только сильных и решительных лидеров – всякое излишне мягкое поведение воспринимается, как слабость, и ведёт к хаосу. Очень большой популярностью у сирийцев пользовался старший сын Хафеза Аль-Асада  профессиональный военный Басиль. Именно его старший Аль-Асад готовил себе на смену. Когда Басиль трагически погиб (существует версия, что это – дело рук  израильских спецслужб), нарушился запланированный ход  сирийской новейшей истории, и в управление страной вынужденно вступил  младший брат, врач по образованию,  Башар Аль-Асад.

 Таким образом, и отец, и брат установили для ныне действующего президента Сирии Башара Аль-Асада очень высокую планку. И младший Аль-Асад оказался достойным своего исторического предназначения, о чем ярко свидетельствуют проявленное им  мужество, государственная мудрость и несгибаемая политическая воля.


Критикам  Вооруженных сил Сирии


В настоящее время раздаётся немало "диванных" критических высказываний по поводу  низкой боеспособности сирийских войск. В связи с чем  считаю необходимым обратить внимание на следующие обстоятельства.

Перед  началом гражданской войны  весной 2011 года Сирия обладала прекрасно обученными  и дисциплинированными Вооруженными силами, высоко мотивированными и профессионально подготовленными к выполнению поставленных задач.

    Это подтверждает тот факт, что САР, обладая ограниченными ресурсами и ведя боевые действия против внутренних врагов и внешних агрессоров,  за спиной которых стояли ресурсы стран Запада и аравийских режимов, почти в одиночку смогла продержаться четыре с половиной года –  до  начала поддержки российскими ВКС 30 сентября 2015 года.

    Представляется, что на 30.09.2015 года Вооруженные силы САР были уже  предельно истощены,  в том числе в значительной мере выбит кадровый  старшинский и офицерский состав нижнего звена (рота – батальон),  качество которого определяет боеспособность и дисциплинированность подразделений. Также  были утрачены  мобилизационные ресурсы захваченных врагом территорий, что значительно сузило возможности качественного восполнения понесённых боевых потерь.

    Достаточно очевидно, что перед началом действия российских ВКС пополнение Вооруженных сил  САР вынужденно шло уже  прямо "с колёс" –   слабо обученным личным составом.

   Таким образом, в тяжелейшей ситуации Армия Башара Асада на протяжении четырёх с половиной лет не развалилась и сохранила практическую  боеспособность, тем самым, совершив почти невозможное.  Так что не надо её осуждать – ею надо восхищаться…


ЗАКЛЮЧЕНИЕ


    Но, наконец, вернёмся к нашим СКРам.  Я навсегда запомнил высказывание Валсы Кумара о кораблях проекта 159АЭ: "На них очень хорошо воевать, но плохо жить". Насчёт "плохо жить" – о вкусах не спорят,  и здесь я индусам  не судья. По-видимому, сказались  унаследованные  ими  от англичан представления  о корабельном комфорте.  Мы же – народ неизбалованный, и нам было на них вполне удобно. А что касается "хорошо воевать", то мнение индусов можно считать вполне авторитетным, так как повоевать на них с пакистанцами они уже успели.

  Последние из кораблей всей линейки этих проектов  были выведены из состава отечественного флота в 1994 году, не осталось их в Индии, Сирии и Эфиопии. Что касается пяти кораблей (2 – 159АЭ и 3 – 159А) из состава ВМС Вьетнама –  с 2016 года  какая-либо информация о них отсутствует (наверное, уже списаны)…

  СКР-112, угнанный в 1992 году в Одессу, в ВМС Украины – U132, списан в 1996 году.

 СКР-16, переданный Азербайджану (G-121 "Гусар"), прошел глубокую модернизацию  с изменением состава ГЭУ  и  вооружений –  убраны 400-мм торпедные аппараты, а за рубкой установлены два 30-мм автомата АК-230, значительно изменился даже силуэт корабля. После модернизации  это уже  корабль другого класса.

  Таким образом, сирийские фрегаты советского проекта 159АЭ, в марте-апреле месяце достойно завершившие свои боевые биографии, скорее всего, являлись последними классическими представителями семейства небольших, но грозных "татарских крейсеров"…    

 

  Владимир ХРАМОВ,

капитан 1 ранга в отставке,

член Союза журналистов России

  г. Севастополь, июнь 2018 года


ПРИЛОЖЕНИЕ


  Расшифровка приведённых в тексте  аббревиатур и специфических выражений,  использовавшихся (в том числе) на кораблях ВМФ СССР в 60-70-е годы прошлого столетия:

-  БП – боевой пост (1),  боевая подготовка (2);

- БЧ  – "бэче" – основное организационное подразделение  корабля, предназначенное для выполнения определенных задач (БЧ-1 – штурманская; БЧ-2 – артиллерийская;  БЧ-3 – минно-торпедная;  БЧ-4 – связи; БЧ-5 –  электромеханическая);

- "бычок" – командир БЧ (военно-морской сленг);

- БСРК – бригада стоящихся и ремонтирующихся кораблей;

- ВМБ – военно-морская база;

- ВРШ – винт регулируемого шага;

- ВФШ – винт фиксированного шага;

- ГАС – гидроакустическая станция;

- ГД – главный дизель;

- ГКП – главный командный пункт корабля – место,  откуда его командир в боевой (боевая рубка) или походной (ходовой мостик) обстановке управляет действиями экипажа.

- ГТУ – газотурбинная  (энергетическая) установка;

- ГТН – газотурбонагнетатель;

- ГЭУ – главная энергетическая установка;

- ГИУ КЭС – Главное инженерное управления Комитета по экономическим связям Совета Министров СССР (вопросы военных поставок за рубеж);

- ДГ – дизель-генератор  – ДГ-100 (100 кВт),  ДГ-200 (200 кВт),  ДГ-400 (400кВт) и.т.д.;

-  ЗИП – запасные части, инструменты и принадлежности;

-  ЗКУ – запасная кабина управления (на СКР пр. 159 – запасной командный пункт БЧ-5  и пост управления ГТУ);

- "кандейка" – небольшое помещение для хранения инструментов и пр.

- КМО – кормовое машинное отделение (кормовая машина);

- "маслопупы" – личный состав БЧ-5 (военно-морской сленг);

- МПК – малый противолодочный корабль;

- НМО – носовое машинное отделение (носовая машина);

- особист – офицер военной контрразведки;

- ПКБ – проектно-конструкторское бюро;

-  ПЛК – противолодочный корабль;

-  ПТА – пятитрубный торпедный аппарат;

-  ПУГ – поисково-ударная группа;

-  ПВО – противовоздушная оборона;

-  ППО и ППР – Планово-предупредительные осмотры и ремонты;

-  ПЭЖ – пост энергетик и живучести – командный пункт БЧ-5;

-  ПЛ – подводная лодка;

- ПМ-56 – плавучая мастерская Черноморского флота России;

- ПНЭМС по ЭЧ – помощник начальника электромеханической службы по электрочасти (помфлагмеха);

- РБУ – реактивная бомбомётная установка;

- РГБ – реактивная глубинная бомба;

- Сагиб  – индийское название высшего низшим (хозяин-господин)

-  РТС – радиотехническая служба (радиолокация, гидроакустика):

- СКР  – сторожевой корабль;

- ССЗ  – судостроительный завод

- тайфун – по-китайски "сильный ветер" – сильный  тропический ураган со скоростью ветра от 33 до 100 м/сек.

-ТМГ – турбомоторная группа;

- ходовой мостик – "ходовой", "мостик" – ограждённая часть  верхнего яруса надстройки, на которой  находится  основной пост управления кораблём  на ходу;

 - ХСЗ – Хабаровский судостроительный завод;

- ЦОР – ценробежный ограничитель раскрутки;

- "шило" – спирт этиловый, пригодный для внутреннего употребления;

- "шильдики" – маленькие металлические таблички с гравировкой;

- ЭМ – эскадренный миноносец;

- ЮТЗ – южный турбинный завод (г. Николаев) – завод-изготовитель корабельных ГТУ;

- 202 БПК – 202-я Бригада противолодочных кораблей (бухта Абрек залива Стрелок)

 

Просмотров: 357
Комментариев: 0
Автор: Владимир Храмов
Источник: Флот 21 век
Фото: Флот 21 век
Тэги: 159  159А и 159АЭ  Храмов  ВНО ЧФ  ВМС Сирии  Индия  Хабаровск  Тартус  Асад  БЧ-5 
В тему:


Просмотреть все комментарии к новости
Добавить коментарий
Ваше имя
Тема
Комментарий
Число на картинке


    Последние публикации
14 ноября - 230 лет со дня рождения Михаила Петровича Лазарева (3 [14] ноября 1788 года, Владимир — 11 [23] апреля 1851 года, Вена, похоронен в Севастополе) — русского флотоводца и мореплавателя, адмирала
>>>


Лукашенко надеется уйти от России морем
В Белоруссии объявили о намерении в сотрудничестве с Турцией и Украиной выстроить морской порт на реке Днепр. Таким образом Минск, по сути, включае >>>


ПУБЛИКУЕМ БЕЗ КУПЮР: Командир бронированной «змеи» – о своем МБАКе, нелегкой морской службе и перспективах американских «Айлендов»
Одесский портал "Думская" опубликовал весьма занятный материал. Как представляется, его нашим читателям полезно почитать. Публикуем его без >>>


Массовое самоубийство фрегатов. Почему в последнее время участились аварии военных кораблей
Осенью произошло несколько громких катастроф с военными кораблями. Первой стала авария плавучего дока ПД-50, который неожиданно начал набирать воду. >>>


Белоруссия рвется в морские державы
По информации агентства БелТА, реализацией проекта может вплотную заняться турецкий инвестор, компания Derin Shipping & Trading Co. «На >>>


Мир в Ливии имеет прямое отношение к поставкам российского газа в Европу
В понедельник в итальянском Палермо начнется международная конференция по мирному урегулированию в Ливии. Целая группа влиятельных игроков – >>>


«Гомерические притязания»: Украина забирает Черное море - вдвое расширяет зону контроля
Украина собирается расширить свой контроль над Черным морем — соответствующий закон был одобрен Верховной радой. Киев называет причиной иници >>>


Предательство вместо победы. Георгий Бовт о том, что путь к распаду СССР начался в годы Первой мировой
Во Франции прошли торжества, посвященные 100-летию окончанию Первой мировой войны. Россия могла быть в числе держав-победительниц. А история могла п >>>


Донбасс переизбрался на прежние сложности. Голосование в Донецке и Луганске углубит раскол России и Запада
В воскресенье в Донбассе прошли выборы глав и депутатов самопровозглашенных Донецкой и Луганской народных республик (ДНР и ЛНР). Еще до регистрации >>>


Флот: события и факты
Информационный обзор. Новости Черноморского флота, российского кораблестроения, судоремонта, научная, общественная и культурная жизнь морского сообщ >>>


Поиск



Наш день

14 ноября - 230 лет со дня рождения Михаила Петровича Лазарева (3 [14] ноября 1788 года, Владимир — 11 [23] апреля 1851 года, Вена, похоронен в Севастополе) — русского флотоводца и мореплавателя, адмирала

Объектив

Фотогалерея


Отражение (новый выпуск!)



В фокусе


В Севастополе уже во второй раз проведена научно-практическая конференция "Святой, праведный, непобедимый адмирал Флота Российского Ф.Ф. Ушаков"

Православные праздники

Сегодня церковный праздник:
Бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана Асийских, и матери их преподобной Феодотии...
Завтра праздник:
Мучеников Акиндина, Пигасия, Аффония, Елпидифора, Анемподиста и бывших с ними, до 7000 пострадавших...
Ожидаются праздники:
16.11.2018 - Мучеников Акепсима епископа, Иосифа пресвитера и Аифала диакона. Обновление храма великомученика Георгия в Лидде...
17.11.2018 - Священномученика Никандра, епископа Мирского, и Ермея пресвитера. Преподобного Иоанникия Великого. Блаженного Симона Юрьевецкого...
18.11.2018 - Мучеников Галактиона и Епистимии. Святителя Ионы, архиепископа Новгородского...
19.11.2018 - Святителя Павла исповедника, Патриарха Константинопольского. Преподобного Варлаама Хутынского, Новгородского чудотворца. Святителя Германа, архиепископа Казанского...
20.11.2018 - Мучеников в Мелитине: Иерона, Исихия, Никандра, Афанасия, Маманта, Варахия, Каллиника, Феагена, Никона, Лонгина, Феодора, Валерия, Ксанфа, Феодула, Каллимаха, Евгения, Феодоха, Острихия, Епифания, Максимиана, Дукития, Клавдиана, Феофила, Гигантия, Дорофея, Феодота, Кастрикия, Аникиты, Фемелия, Евтихия, Илариона, Диодота и Амонита. Мучеников Авкта, Тавриона и Фессалоникии. Преподобного Лазаря Галисийского. Преподобного Кирилла Новоезерского, Новгородского...

Газета ФГУП "13 СРЗ ЧФ" МО РФ


Свежий выпуск

Тема
Истребитель вертикального взлета. Самолет будущего или хорошо забытое прошлое?
Крым превращается в авиабазу для «стратегов». Модернизация аэродрома Бельбек серьезно расширит возможности ВКС РФ в районе Черного моря
Черноморцы вспомнили об уроках «Беззаветного» и СКР-6
Выбросы и вбросы: что произошло на севере Крыма и как с этим жить
На Дальневосточном морском салоне ждут семь зарубежных делегаций
Путин и Эрдоган прочертили в Идлибе новую «русско-турецкую границу»
Лукашенко надеется уйти от России морем
Кто виноват в Гражданской войне. В течение 1917–1921 годов в России имел место многосторонний конфликт
Сергей Шевченко представил картину «Адмирал Нахимов. Прощание…»
Реклама


Погода


Ранее
Константинов пожаловался в Киеве на марионеточность крымской автономии

IX ТЕННИСНЫЙ ТУРНИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ