Опрос

Должно ли стать 100-летие Гражданской войны в 2020 году Событием всероссийского масштаба
Да, вне всякого сомнения
Нет, абсолютно незначительное событие
Рядовое событие на фоне происходящего
Мало знаю по этой теме
Не понимаю, о чём речь
Мне безразлично
Гражданская война не закончилась до сих пор


Праздники России

Праздники России

Русский вопрос


Еженедельная авторская
телепрограмма К. Затулина

Читайте также
Откуда взялся «Полосатый рейс». Страна вспоминает классика флотского юмора
Крым – фантомная боль генералов НАТО. Россия аннексировала у США три общеобразовательные школы
Пленарное заседание Петербургского международного экономического форума. Выступление В.В. Путина и дискуссия
Генерал Сырский поставил задачу продолжать выполнять боевые задачи в зоне ООС. В Донбасс пришло шестое военное лето
Танкеры в Оманском заливе взрывает неведомая сила
Перемирие в Нагорном Карабахе готовят к миру. “Ъ” изучил, что делают в Армении и Азербайджане для восстановления доверия
Главное экспортное преимущество Москвы – украинский транзит. США проигрывают газовую конкуренцию с Россией
Сергей Лавров: Мы заинтересованы в том, чтобы Украина была состоявшимся государством
ВМФ России получит новые корабли
ФГУП «13 СРЗ ЧФ» МО РФ: Владимир Кравченко занесён на Доску Почета Нахимовского района г.Севастополя
Паромная линия Севастополь — Новороссийск будет наращивать мощности. Морская коллегия согласилась наращивать паромное сообщение с Севастополем.
Порт Новороссийск: флагман Черного моря
К юбилею Средиземноморской эскадры

Реклама


Видеооко


Включай и смотри

Партнёры




Крым-1944: враг разгромлен


2019-04-29 10:56 История
Как сообщалось, в Севастополе состоялась Международная конференция, посвященная 75-й годовщине освобождения Крыма от немецко-фашистских захватчиков. В её работе участвовала Татьяна Ерёменко - дочь Маршала Советского Союза А.И.Еременко. Она предоставила нам для публикации текст Главы седьмой "ВРАГ  РАЗГРОМЛЕН" из книги полководца "Годы возмездия" (Издательство АСТ Москва 2009, стр. 312 - 337).

Хотя на заключительном этапе освобождения Крыма мне не довелось руководить войсками в связи с переводом в Прибалтику, все же стоит рассказать в общих чертах о тех событиях, чтобы у читателя осталось целостное впечатление от всей операции.

В апреле 1964 года в дни двадцатилетнего освобождения Крыма я присутствовал в Симферопольском Доме офицеров на военно-научной конференции, посвященной этой теме. Здесь я узнал о ряде деталей сражения у стен Севастополя. Мои знания по этому вопросу дополнили рассказы моих бывших подчинённых –  командиры корпусов генералы А.А. Лучинский, К.И. Провалов, С.Е. Рождественский, некоторые командиры дивизий, в частности генерал Н.К. Закуренков.

На конференции немало говорилось о заключительном этапе боёв за Крым, потому что в некоторые освещающие тему труды вкрались фактические неточности.

Опираясь на заранее подготовленные мощные укрепления Севастопольских рубежей и располагая некоторыми резервами в районе Севастополя,  противник к 18 апреля 1944 г. сумел задержать дальнейшее наступление наших войск. Гитлеровцы перешли к жесткой обороне, выполняя задачу любой ценой удержать Севастопольский плацдарм, сковать в Крыму наши войска, не допустить их переброску на другие участки советско-германского фронта и в боях с нашими наступающими частями нанести им возможно большие потери.

Приказ командующего 17-й армией генерал-полковника Ёнеке гласил:

"Фюрер приказал оборонять крепость Севастополь. Противник снял крупные силы и огромное количество танков с решающих участков фронта и бросил их на Крым. Всё то, что противник бросил на Крым не может участвовать в наступлении Советов против Запада и против сердца Румынии. Наш девиз: здесь не может быть отступления, перед нами победа, позади нас смерть. Мы будем находиться здесь на этом решающем участке гигантской мировой борьбы столько времени, сколько нам прикажет фюрер".

Вновь назначенный командующий 17-й армий генерал-полковник Альмендингер в своём приказе от 3 мая требует:

"Нам предоставляется возможность обескровить на Севастопольском плацдарме превосходящие силы русских. Я требую, чтобы все солдаты оборонялись до последнего. Плацдарм на всю глубину оборудован в инженерном отношении, и противник где бы он ни появлялся, запутается в сети наших оборонительных сооружений. Никому из нас не должна даже в голову прийти мысль об отходе с этих позиций.

17-ю армию в Севастополе поддерживают мощные воздушные и морские силы. Фюрер нам даёт достаточно боеприпасов, самолётов, вооружения и подкрепления. Честь армии зависит от защиты каждого метра порученной нам территории".

К 7 мая 1944 г. (дата перехода наших войск в наступление) на Севастопольском плацдарме оставалось до 55 000 человек. Непосредственно перед фронтом армии группировка противника по документальным данным была следующей:

На участке южнее Маяк, западнее Инкерманский (иск. Дергачи) на переднем крае оборонялась 93-я пехотная дивизия, имея во втором эшелоне отдельные подразделения 3-й румынской горно-стрелковой дивизии.  Дергачи и южные скаты Сапун-Гора оборонялась 111-я пехотная дивизия.  Южнее Сапун-Гора вплоть до берега моря оборонялась 73-я пехотная дивизия.

Использовав рубеж обороны, подготовленный нашими войсками в 1942 году, обновив старые и построив новые сооружения, противник создал мощный укреплённый район с эшелонированными линиями обороны на протяжении всего Севастопольского плацдарма в виде ряда обводов и отсечённых позиций, прикрывающих город с севера, востока и юго-востока.

Расширив и дополнив траншейную сеть новыми участками и ходами сообщений, противник через каждые 25-30 метров оборудовал площадки для станковых и ручных пулемётов, а через каждые 150-200 метров построил ДОТы и ДЗОТы,  плотностью 6-8 на 1 км фронта. Почти на всём протяжении оборонительного рубежа на участке г. Сапун-Гора – берег моря сеть новых траншей достигала в глубину 150-300 метров. По фронту сеть траншей имела три, а на отдельных участках четыре последовательные линии. Первая линия предназначалась для боевого охранения и была вынесена вперёд непосредственно к проволочному заграждению.

Основной оборонительный рубеж, являясь ключевой позицией всего Севастопольского плацдарма, проходил по линии Любимовка, Бельбек, восточнее Мекензиевы Горы, долина Инкерманская,  г. Сапун-Гора, 1 км восточнее колхоза "Большевик", 1,5 км восточнее Карань (безымянная высота). На всем протяжении передний край был прикрыт минными и проволочными заграждениями.

С точки зрения местности этот рубеж являлся мощной естественной преградой  на подступах к  городу  и бухтам.  Уклоны скатов г. Сапуг-Гора и безымянных высот у берега моря западнее Балаклава достигали 40-50 градусов. С вершин горы и южнее безымянных высот противник контролировал все подступы к переднему краю и просматривал глубину нашего расположения на 10-12 км,  в то же время эти гребни высот оборонительного  рубежа полностью скрывали от нас глубину обороны противника и все пути подвоза к ней.

На флангах немцы оборудовали две передовые позиции:

- северную – 2, 5 км северо-восточнее Мекензиевы Горы, высота 192,0 на юг,  по восточным склонам безымянных высот и по южным скатам высоты 256, 2, Сахарная Головка;

- южную  – по восточным скатам безымянных высот на западной стороне Балаклавской Бухты.

На удалении 2-3 км от первого оборонительного рубежа был построен второй, состоящий из противотанкового рва, развитой системы траншей, проволочных заграждений и минных полей.   Он тянулся от южного берега Северная Бухта вдоль восточного ската высоты 165, 1, восточнее высоты 172, 7, совхоза № 10 и восточнее  без. Мон. Георгиевский.

Третий оборонительный рубеж находился на удалении 5 км от второго и имел в своей северной части противотанковый ров, а в южной – земляной вал. Рубеж проходила по западному берегу бухты Стрелецкая, восточнее отм.  80,9 и далее вдоль Земляного вала и  прикрывался большим количеством метательных аппаратов (до 1200 единиц).

Севастопольский плацдарм имел по фронту 22 км,  в глубину (в центре) от Сапун Гора до м. Херсонес – 17 км,  на северном участке (севернее Северная бухта) и на южном участке (западнее Балаклава, Джаншиев) –  8-13 км.

В период с 19 апреля по 6 мая наша армия дважды переходила в наступление с задачей прорывать оборону противника. Не удалось.  Соединения добились лишь некоторого улучшения своих позиций.

Для того, чтобы изнурить противника и улучшить свое исходного положение соединения и части армии непрерывно, и днём, и ночью,  вели боевую разведку  (силой от роты до полка) и предпринимали частные операции (силой до двух усиленных сп), причём каждый раз на разных направлениях и в разное время. В результате удалось овладеть рядом важнейших высот, постепенно улучшая свои тактические позиции и исходное положение для предстоящего наступления.

Артиллерия и авиация методически вели огонь и производили массированные налёты по переднему краю, ближайшей глубине и районам ОП артиллерии противника.

Наш главный удар наносился левым крылом в направлении Карань, высота 119, 1, Омега; вспомогательный удар –  правым крылом на г. Сапун-Гора с целью прорвать оборону противника и овладеть рубежом п. 6-я верста, Джаншиев.  В дальнейшем, развивая стремительное наступление, к исходу первого дня подвижной танковой группой предстояло выйти к бухтам Круглая, Камышевая, Казачья и во взаимодействии с 51-й и 2-й гвардейской армиями уничтожить Севастопольскую группировку противника.

Успех операции по прорыву Севастопольского укрепленного района зависел в первую очередь от правильного выбора направления главного удара. Силы, сосредоточенные здесь, определялись двумя стрелковыми корпусами, что создавало превосходство над противником в направлении главного удара не только на исходном положении, но и на всю глубину прорыва. Главная роль отводилась корпусу А.А. Лучинского.

Вспомогательный удар, где действовал один корпус 3-х дивизионного состава,  армия наносила правым крылом в направлении юго-западных скатов г. Сапун-Гора. Обеспечивая наступление ударной группировки, корпус прикрывал основные силы от возможных фланговых ударов со стороны Севастополя, сковывал противника и не давал ему возможности перебрасывать тактические резервы против нашей ударной группировки.

5 и 6 мая 2-я гвардейская армия с целью отвлечения внимание противника перешла в наступление в районе Бельбек, Камышлы, но встретила ожесточенное сопротивление и лишь потеснила противника, правда значительно. Для наращивания удара 6 мая 51-я армия частью сил перешла в наступление, но также успеха не имела.

По замыслу командования основной удар при штурме севастопольских позиций противника наносился войсками Приморской Армии. Поэтому 7 мая после полуторачасовой артиллерийской подготовки и мощного авиационного удара войска армии начали штурм севастопольских укреплений.

В результате неоднократных атак войска армии прорвали основной оборонительный рубеж противника почти на всем протяжении и уже в первой половине дня овладели  рядом важных укрепленных высот –  ключевыми позициями на подступах к высотам г. Сапун-Гора и Горная. В течение дня вводом дивизионных и корпусных резервов наращивалась сила удара.

Развивая достигнутый успех, отражая контратаки пехоты и танков противника, правофланговые части Приморской Армии во взаимодействии с частями 51-й армии к исходу первого дня наступления прорвали оборону противника и овладели системой мощных железобетонных укреплений с многоярусной обороной на хребте г. Сапун-Гора. Прорыв был осуществлен 11-м гвардейским стрелковым корпусом, главный удар наносила его 32-я гвардейская, воины которой перевалили Сапун-Гору в 17. 30.

Одновременно с частями 32-й стрелковой дивизии, наступавшей слева от Сапун -Горы, с правой стороны наносила удар 77-я стрелковая дивизия 51-й армии, она во многом способствовала овладению этой важнейшей укрепленной высоты. Таким образом, Сапун-Гора была взята 11-м гвардейским стрелковым корпусом генерала Рождественского силами 32-й гвардейской дивизии генерал-майора Закуренкова, воины которой водрузили на вершине Красное Знамя. В честь этого знаменательного события Приморская Армия соорудила на Сапун-Горе обелиск.

С прорывом основного оборонительного рубежа противника на правом фланге армия на многих участках вышла на гребни высот, получив некоторую свободу маневра, новые возможности для организации взаимодействия, наблюдения за противником, глубиной его расположения.

Для немцев потеря основного, самого сильного и укрепленного рубежа на Севастопольском плацдарме была непоправима. Многочисленные контратаки противника (силой до полка) успеха не имели.

В течение пяти дней наступления наши войска в упорных боях прорвали мощную долговременную, насыщенную железобетонными укреплениями оборону противника, последовательно прорвали все подготовленные рубежи, овладели крепостью, городом и главной военно-морской базой Черноморского флота – Севастополем, разгромили и пленили вражескую группировку.

В результате операции было захвачено  23 300 пленных. Всего за период с 8 апреля по 12 мая гитлеровцы не досчитались 110 000 человек убитыми  и пленными, не считая раненых. 17-я немецкая армия, чудом избежавшая разгрома во время нашего наступления ранней весной  1943 г., теперь была окончательно уничтожена. Велики были потери гитлеровцев и их союзников в вооружении и технике: более 3 000 орудий и минометов, свыше 7 000 автомашин и т.д. Большой урон был нанесен  авиации и военно-морскому флоту врага.

Надо сказать, что с освобождением Крыма в Черноморской  акватории произошли существенные, если не решающие изменения в нашу пользу. Наши ВМС получили возможность контролировать основные коммуникации вдоль западного побережья. Очень важно, что и Сухопутные войска, действовавшие в Крыму, полностью высвободились и были переброшены на другие участки фронта.

Западногерманский историк и публицист Вальтер Гёрлитц в своем двухтомнике "Вторая мировая война" пишет: "В апреле 4-й Украинский фронт под командованием генерала Толбухина и Приморский фронт (так в тексте Гёрлитца – А.Е.) под командованием генерала Еременко приступили к ликвидации… немецких позиций Крымского бастиона, после того как все области, включая Одессу, предназначавшиеся Румынскому государству, были сданы немецкими и румынскими войсками".

Это облегченный и очень беглый анализ событий, развернувшихся в Крыму, сделанный немецкой стороной. В послевоенные годы в Западной Германии вышло несколько работ, посвященных разгрому немецких войск в Крыму. Наиболее обширным с претензией на объективность анализа событий является исследование Андреаса Хилльгрубера* "Эвакуация Крыма в 1944 г."

__________________________________________

*Андреас Хилльгрубер, д-р философии. Родился в 1925 г., на военной службе с 1943 г. Последняя должность – унтер-офицер службы связи в пехотной дивизии. 1945-1948 гг. – во французском плену. 1948-1953гг.  – учёба в Геттингенском университете (1952 г. – государственный экзамен, 1953 г. – защита диссертации). С 1953 г. на педагогической работе в Гессене.


Критическое рассмотрение этой работы представляется нам поучительным, тем более что предлагаемая полемика с немецким автором приведет к выводам, которые необходимо сделать по Крымской операции.

В предисловии к своей книге автор указывает: "Дважды в ходе Второй мировой войны Крым сыграл значительную роль: во время немецкого наступления в Советском Союзе 1941-1942 гг. и во время великого отступления в 1943 -1944 гг."*

___________________________________

* A. Hillgruber. Die Raumung der Krim 1944. Frankfurt an Main, 1959, S. 7


Причину длившихся годами ожесточенных сражений за Крым и его главный порт Севастополь автор исследования усматривает  в географическом расположении полуострова как стратегически важной ключевой позиции для господства на Чёрном море. "От Крыма как пучок лучей распространяются потенциальные операционные направления: на Кавказ, на Украину, к устью Дуная и к Турции. Владение Крымом имеет значение далеко выходящие за рамки чисто военно-стратегического преимущества,  и представляет возможность оказывать политическое влияние на государства, прилегающие к Чёрному морю"*

_______________________________________     

* Idem, S. 8


Условием такого влияния по Хилльгруберу является наличие на полуострове соответствующего военного потенциала и, прежде всего, стратегической авиации. Одной из главных "идей"  автора книг является то, что большая политическая и стратегическая значимость крымского географического района может быть утрачена, если он не будет правильно использован в военном отношении. Если  отсутствуют силы для действительного использования, а район лишь "оккупируется", то собственные силы связываются, что практически наносит ущерб общестратегическому положению.

В этом тезисе фактически заключается цель написания книги, которая состоит в том, чтобы доказать, что Крым  следовало эвакуировать ещё осенью-зимой 1943 года или в самом начале 1944 года. Такая "своевременная" эвакуация спасла бы 17-ю армию от разгрома и изменила бы в пользу немцев соотношение сил на южном крыле Восточного фронта. Попутно Хилльгрубер пытается обелить генералов вермахта, обвиняя Гитлера за катастрофу в Крыму. Один из "бродячих" сюжетов западногерманской историографии. Типпельскирх, в частности, указывает: "По вопросу своевременной эвакуации Крыма между Гитлером и соответствующими командными инстанциями велась такая же ожесточенная и затяжная борьба, как перед этим из-за эвакуации Сталинграда, а позже – армий, отрезанных в Курляндии"*.

________________________________

*  К. Типпельскирх. История второй мировой войны. Издатинлит, М., 1956, стр. 360


 Хилльгрубер утверждает, что если относительно захвата Крыма 11-й армией под командованием Манштейна в историографии налицо полная ясность, то по поводу обороны Крыма 17-й немецкой армией (1943 -44 гг.)  и  связанной с большими потерями эвакуации полуострова в апреле-мае 1944 г., единого мнения нет. Проблема остается нерешённой, несмотря на ряд статей по теме и  многочисленные воспоминания очевидцев. Разные, зачастую противоречивые трактовки вопроса о главных причинах оставления  Крыма Хилльгрубер видит в том, что большинство авторов –  непосредственных[ участников тех событий –  используют при написании частичную информацию,  поэтому их выводы носят односторонний характер с позиции либо сухопутных войск, либо только морского флота, а порой отдельных войсковых частей и даже соединений.

Сам Хилльгрубер претендует на полную объективность и беспристрастность в изложении. Ему нельзя, конечно, отказать в известной научной добросовестности, он действительно использовал разнообразные источники (в основном, правда, немецкие).  Похвально признание автора в том, что целый ряд вопросов остался невыясненным ввиду отсутствия многих источников, которые частично уничтожены, частично находятся в руках американцев или англичан.  С особым прискорбием Хилльгрубер сетует на отсутствие документов ОКХ,  без которых нет возможности подтвердить "борьбу" начальника генерального штаба сухопутных войск генерал-полковника Цейтцлера и начальника оперативного отдела штаба генерал-лейтенанта Хойзингера против Гитлера за своевременную эвакуацию Крыма. Хотя надо заметить, что  наличие таких документов вряд ли подтвердили эту "борьбу", поскольку известно, что  Цейтцлер и Хойзингер стали отважно бороться против Гитлера спустя несколько лет после его смерти.

В дальнейшем мы покажем, настолько Хилльгрубер "беспристрастен". Автор исследования в деталях пересказывает все переговоры между немецкими командными инстанциями по вопросу развернувшихся в Крыму событий. Ему кажется, что командование группы армий "Южная Украина" и 17-й армии занимали последовательно верную позицию, ведя дело к эвакуации Крыма. Хорошо в целом показал себя начальник сухопутных войск Цейтцлер, но Гитлер в силу своего упрямства и некомпетентности (традиционная трактовка фюрера в западногерманской историографии) испортил все дело, чуть было не погубив окончательно 17-ю армию.

Давайте кратко проследим за так называемой "борьбой" между Гитлером и командными инстанциями сухопутных войск, используя несколько характерных эпизодов из книги, поскольку они весьма поучительны.

В телефонном разговоре, который состоялся 9 апреля в 11 часов 15 минут (т.е. на следующее утро после начала нашего наступления – А.Е.) между генерал-лейтенантом Венком и начальником сухопутных войск генерал-полковником Цейтцлером,  им была высказана  озабоченность в связи  с развитием событий в Крыму, после чего Венк доложил, что боеспособность румын снизилась и заверил, что 17-я армия имеет необходимое количество боеприпасов и известные резервы, однако людей маловато.

В 16 часов в штаб группы армий поступило письменное донесение генерал-полковника Ёнике, в котором говорилось, что нельзя сомневаться в серьезности положения. Он заверял, что будут предприняты все необходимые меры по локализации прорыва русских, однако необходимо считаться с тем,  что может наступить момент, требующий отдать приказ об отводе войск в Севастополь, чтобы избежать уничтожения всей армии. В связи с этим испрашивалось согласие на проведение подготовительных мероприятий под кодовым названием "Орёл"*, которые будут проведены командованием армии в последний момент, позволяющий ещё отдать приказ на отход к Севастополю.

_______________________________

* Операция "Орёл" включала пять основных мероприятий:

1) отвод частей, не требующихся для боёв на передовой, по возможности воздушным транспортом и по железной дороге в Севастополь с дальнейшей отправкой их на материк;

2) внезапное перемещение моторизованных боевых войск на подготовленные промежуточные рубежи (позиции Гнейзенау и Парапачские);

3) отвод боевых войск в пешем строю через промежуточные рубежи к Севастополю;

4) удержание промежуточных рубежей;

5) удержание крепости Севастополь до отправки всех солдат.

Продолжительность передвижений рассчитана на 6-7 дней; удержание Севастополя, примерно, на три недели.

После этого генерал-полковник Шёрнер в 19 часов доложил о создавшейся обстановке начальнику штаба сухопутных войск и просил разрешения предоставить Ёнике  испрашиваемую им свободу действий, указывая: "Если такое разрешение последует, оно будет фактически означать эвакуацию Крыма; тем не менее, оно должно быть отдано. Командующий 17-й армией и его начальник штаба "насквозь" оптимистические и деятельнейшие люди, что даёт гарантию от каких-либо преждевременных решений". Шёрнер сообщал, что оба они позавчера при личном свидании произвели на него  наилучшее впечатление. Атаки русских начались совершенно неожиданно. Они, по-видимому, означают большое наступление в Крыму, поэтому Шёрнер предлагал "в полном осознании значения сложившейся обстановки предоставить командованию армии, наиболее точно ориентирующегося в обстановке, свободу в проведении дальнейших операций".

Несмотря на такую настойчивую поддержку 17-й армии со стороны Шёрнера, который в отличие от многих других генералов  мог  довести свои рекомендации до сведения фюрера непосредственно, поскольку  пользовался неограниченным доверием Гитлера, предложение  о предоставлении свободы действий было отклонено во время состоявшегося между ними телефонного разговора поздно вечером 9 апреля (в 23.05).

Для проверки положения Гитлер обещал направить на следующий день в Галец (местонахождение штаба группы армий – А.Е.) Цейтцлера. Однако обескураживающее развитие событий на северном участке Крымского фронта опрокинуло намерения Гитлера.

На следующий день, 10 апреля, русским удалось прорваться из Томашевского дефиле на свободное пространство Крыма. 10-я румынская дивизия в полнейшем беспорядке устремилась на юг. Советские танки подошли к железнодорожной линии Джанкой – Перекоп и поставили под угрозу глубокого флангового удара Ишунский участок, в то время как другое танковое соединение, наступавшее восточнее, в полдень 11 апреля ворвалось в сам Джанкой, являвшийся важнейшим пунктом обеспечения связи и снабжения на северном участке немецкой обороны в Крыму.

Таким образом, осуществление операции "Орёл" было подорвано в самой основе. Только немедленный отвод 17-й армии в Севастополь мог спасти её от уничтожения. Когда 10 апреля эта опасность отчётливо обнаружилась, Ёнике  в 10 часов утра уведомил командование группы армий, что он взял на себя ответственность и отдал распоряжение о проведении с этого дня мероприятий по операции "Орёл". Это означало отвод 5-го армейского корпуса на Парапачскую позицию (Турецкий вал) и вывод 19-й румынской пехотной дивизии с Чонгарского полуострова. Группа Конрад (49-й горный армейский корпус) будет в то же время при всех обстоятельствах удерживать до 12 апреля северный участок фронта или, по крайней мере,  до того момента, пока 5-й армейский корпус достигнет крепостных сооружений  Севастополя,  удаленного на 240 км от Керченского участка.  Шёрнер одобрил принятое командованием 17-й армии решение, которое предохраняло армию от полного уничтожения.

Во время личных переговоров между Цейтцлером и ШЁрнером (в штаб группы армий был также приглашен начальник штаба 17-й армии Риттер фон Ксиландер, который  отказался от поезди, сославшись на создавшееся в армии положение, не допускающее его выезда),  длившихся с 11. 30  до 13 часов,  Ш!рнер сообщил, что  считает решение начальника своего штаба генерал-майора Ёнике правильным и необходимым.

Гитлер, с которым связался Цейтцлер, вначале настаивал на своем прежнем мнении, но после долгих рассуждений согласился на проведение "подготовительных мероприятий", настойчиво подчёркивая, что северный участок фронта следует удерживать вообще, а не только до 12 апреля. Это своё мнение Гитлер высказал и на последующих переговорах с группой армий в 15.30 и в поступившей позднее письменной директиве, где фюрер высказал Ёнике неудовольствие, что тот не перебросил 19-ю бригаду САУ на северный участок фронта.

Между тем Гитлер, под воздействием сообщений Цейтцлера о положении в группе армий и донесения Шёрнера о том, что маршал Антонеску полностью согласен с эвакуацией Крыма, начал колебаться в вопросе о том, запретить ли эвакуацию Крыма или отдать его противнику.

Можно подумать, что это и в самом деле зависело от Гитлера. Здесь Хилльгрубера совершенно оставляет чувство юмора.

В 23.50 Цейтцлер сообщил Шёрнеру, что решение отложено до утра. По словам Хилльгрубера развитие событий 11 апреля привело якобы к открытому проявлению кризиса доверия между ОКХ и Гитлером, с одной стороны, и командованием 17-й армии, с другой. По мнению автора, этот кризис подспудно развивался ещё с октября 1943 года, с момента поступления донесений армии об успехах советского наступления. Командование группы армий старалось сгладить возникшие противоречия, однако в последующие недели этот кризис углублялся и, в конечном счёте, привел к открытому разрыву между Гитлером и генерал-полковником Ёнике.

В одной из радиограмм, переданных в ночь на 11 апреля в штаб группы армий, штаб Ёнике сообщил, что восстановление положения на северном участке далее невозможно, действовавшие в районе части разбиты и не могут быть использованы для контратаки.

В 12.30 Группа армий получила ещё одну радиограмму из 17-й армии, в которой говорилось, что в связи с тем, что русские танки преодолели оборону горно-егерского полка "Крым", а их передовые части в 9.00 находились в 15 км западнее Джанкоя, отдан приказ об отводе армии на линию Гнейзенау. Этот отвод войск, согласно Хилльгруберу, был единственной возможной мерой после того, как сражение на Перекопском перешейке и на Сиваше было проиграно. Приказы, направленные в 49-й корпус, были получены слишком поздно, а соответствующие действия были намечены или разрешены лишь тогда, когда противник вынудил их предпринять. Далее автор книги утверждает, что для войск генерала Конрада (49-й армейский корпус) дело облегчалось тем, что командир корпуса заранее предвидел возможность отхода и условился с подчиненными о кодовых сигналах, что помогло осуществить отход, так как система дальней связи была нарушена.

Донесение командира 17-й армии, направленное в ОКХ 11 апреля в 13. 15 вызвало бурную реакцию у Цейтцлера. Он вызвал по телефону начальника оперативного отдела армии подполковника фон Трота и рассерженно заявил, что "отход на линию Гнейзенау заведомо является неповиновением приказу фюрера… Вчера вечером Гитлер точно указал командованию группы армий и командованию (17-й – А.Е.) армии, что они должны предпринимать. Все остальные распоряжения фюрер зарезервировал за собой… Мы не можем отводить целую армию из-за того, что на одном её участке появилось два десятка русских танков. Приказ фюрера остаётся в силе".

Поистине буря в стакане воды.

Через двадцать минут начальник оперативного управления ОКХ генерал-лейтенант Хойзингер приказал подполковнику фон Трота передать ШЁрнеру, что отданные распоряжения об отводе должны быть отменены.

Фон Трота пытался якобы возражать, доказывая, что это невозможно и что сама 17-я армия более всего заинтересована удерживаться на передовых позициях как можно дольше, чтобы в нормальном состоянии отойти в Севастополь.

Возвратившись из поездки в войска в 18 часов, Шёрнер доложил Цейцлеру действительную обстановку и сообщил, что северный фронт прорван и не может быть восстановлен. Об этом было составлено официальное донесение, направленное затем руководству.

В 21.50 Цейцлер вновь связался по телефону с Шёрнером и передал слова упрёка в адрес Ёнике от Гитлера, который сказал, что у того ослабли нервы. Шёрнер возразил, сказав что это не соответствует действительности, он просил Цейцлера постараться восстановить доверие фюрера к Ёнике и добавил, что если решение не будет принято, речь тотчас же пойдет не о поражении, а об уничтожении 17-й армии. Командующий группой армий якобы энергично потребовал более не предоставлять советскому командованию возможности диктовать свою волю.

После доклада Цейцлера Гитлер наконец принял половинчатое решение, он утвердил просьбу 17-й армии об отходе в район Севастополя, о чём Шёрнеру сообщил Хойзингер в 22.45. Был разрешён вывод из Крыма немецких и румынских войск, которые не должны потребоваться в ходе обороны ограниченного укрепленного района, а также различных тыловых служб и раненых. Генерал танковых войск Хенрици был назначен начальником материкового штаба Крымской группы войск  в Румынии с задачей собрать и разместить эвакуируемые из Крыма войска 17-й армии в районе Буцау. Однако всё это как уверяет Хилльгрубер было отнюдь не настоящим "решением" Гитлера, имеющем значение  для руководства войсками, а лишь санкционированием пост фактум мероприятий, уже осуществленных немецким фронтовым командованием.

Не вернее было бы сказать, что немцы попросту проштамповали факт отхода, а порой панического бегства своих войск? Характерно добавить, что генерал горных войск Конрад – командир 49-го горного армейского корпуса –  был снят Гитлером со своего поста, хотя первоначально это решение не могло быть приведено в исполнение, так как генерал бежал вместе со своими войсками без оглядки, продолжая командовать своим корпусом. Что же касается отхода к Севастополю, то было не ясно,  являлось ли это началом полной эвакуации Крыма или город будут пытаться оборонять.

Далее Хилльгрубер между прочим отмечает, что,  учитывая значение Констанцы как единственного порта на Черноморском побережье, оставшегося в руках немцев, который мог принять эвакуируемых из Крыма, советская авиация вечером 11 апреля подвергла этот важный опорный пункт налёту крупными силами. Продолжение этого налёта, последовавшее 17 и 18 апреля, перепугало всех, так как ставило под угрозу возможность вывоза войск морем.

В полдень 12 апреля состоялось решение немецкой стороны, имевшее, по мнению Хилльгрубера, тяжёлые последствия. Генерал-лейтенант Хойзингер сообщил начальнику штаба Группы армий генерал-майору Венку о приказе Гитлера удерживать Севастополь в течение длительного времени и о запрещении в связи с этим вывода боевых войск. 13 апреля соответствующими штабами был получен полный текст упомянутого приказа. В нём, в частности,  указывалось, что Севастополь надлежит оборонять до последней возможности и поэтому разрешено вывозить лишь тех людей и те материалы, которые не потребуются при обороне крепости. Командованию Группы армий надлежало сообщить свои соображения по организации обороны города.

Тем не менее, замечает Хилльгрубер, в одном из своих донесений, направленных в тот же день начальнику штаба сухопутных войск, командование группы армий "Южная Украина" подчеркивало, что по их мнению "начатое отступление в Крыму представляет собой начало эвакуации полуострова… Пока ещё нельзя установить  какие именно силы смогут быть использованы для обороны Крыма. Важным для Группы армий является опасность, грозящая Констанце и другим Черноморским портам независимо от Севастополя, что отвлекает значительные силы, в том числе авиационные и военно-морские. Военно-морские силы, учитывая их ожидаемые потери, вообще недостаточны. Наконец, войска 17-й армии совершенно необходимы для действий на материке, ибо цель врага состоит в завоевании всей области Балкан. Силы Группы армий, которые должны воспрепятствовать этому, чрезвычайно слабы и поскольку нельзя рассчитывать на получение значительных новых пополнений, дивизии 17-й армии являются единственным резервом Группы армий".

Этот последний аргумент, пишет Хилльгрубер, был проблематичен в том смысле, что ослабленные и частично разбитые боевые группы 17-й армии (о дивизиях не могло быть и речи) не могли представлять собой действительного резерва для Группы армий "Южная Украина".

Это ценное признание Хилльгрубера, которое, как мы увидим позже, подрывает всю систему его же аргументации.

Во время переговоров с Венком в 10. 50  Цейтцлер сообщил, что разделяет точку зрения командования Группы армии о том, что Севастополь невозможно удержать длительное время и сожалеет, что "в данный момент в этом нельзя убедить фюрера", поэтому приказ о проведении операции "Орёл" должен быть отдан командованием Группы армий. Военно-морские силы выразили согласие вывезти из Крыма столько войск, сколько им удастся. Венк возразил, сказав, что Севастополь даже по плану "Орёл" должен удерживаться около трех недель, поэтому данный вопрос может быть решён позднее.

"Тем временем, - продолжает Хилльгрубер – обстановка в Крыму развивалась во всё более угрожающем направлении. 79-я румынская пехотная дивизия, двигавшаяся в южном направлении, была атакована восточнее железнодорожной линии Джанкой – Симферополь.  Это поставило под угрозу глубокого флангового удара со стороны Джанкоя группу Конрада, которая ещё вечером 11 апреля  сражалась далеко на севере под Ново-Ивановской. Ослабленным силам этой группы только благодаря поддержке со стороны авиации и зенитной артиллерии удалось удержаться на линии Гнейзенау во время ожесточённых атак советских танковых соединений. Далее автор книги повествует в стиле Мюнхаузена о командире 1-го авиакорпуса генерал-лейтенанте Дейхмане, возвратившегося в Крым из Румынии, который принял личное участие в налётах на советские танки и якобы уничтожил 23  и повредил 21 танк, чем задержал их продвижение на несколько решающих часов.

Тем не менее 13 апреля в полдень, –  грустно свидетельствует Хилльгрубер – русские находились уже в Симферополе, откуда штаб 17-й армии был эвакуирован в Севастополь"*.

_____________________________________

 * A. Hillgruber. Die Raumung der Krim 1944. Frankfurt an Main, 1959, S 37-38


Далее идет та часть повествования Хилльгрубера, где он  вольно или  невольно особенно грубо искажает действительное развитие событий. Дело в том, что  напуганные расправой Гитлера над генералом Конрадом, оставившего позиции якобы без приказа Гитлера, ШЁрнер, Ёнике и командир 5-го армейского корпуса Альмендингер постарались представить гитлеровской ставке беспорядочное, а подчас и откровенно паническое бегство частей этого корпуса, сопровождавшееся громадными потерями, как планомерный отход согласно своевременно отданному приказу.

Хилльгрубер высокопарно сообщает: "Всё ещё не подвергшаяся атакам группа Альмендингера (5-й армейский корпус) планомерно вечером 10 апреля оставила свои позиции в районе Керчи первоначально без вражеского нажима (советская Приморская армия начала наступление позднее – 11 апреля), навязав жестокие бои особенно 98-й пехотной дивизии. Группа Альмендингера в ночь с 12 на 13 апреля оставила Парапачские позиции (Турецкий вал), до двинулась не так, как было первоначально предусмотрено по плану "Орёл" по дороге Феодосия – Симферополь", а, учитывая положение противника в районе Сарабус, Симферополь, повернула основные свои силы из района, прилегавшего к Старому Крыму, на Судак. Одновременно небольшие группы использовали прибрежную дорогу Феодосия – Судак".

Косвенный намек на то, что бежали кто, где и как могли.

"Советские партизанские соединения, находившиеся в горных районах  Ялты,  всю зиму подвергавшиеся довольно безуспешным атакам 1-го румынского горного корпуса, вопреки ожиданиям немецкого командования не оказали особенно опасного противодействия отступающему 5-му корпусу.  Тем не менее, они замедлили его продвижение из Судака в направлении Ялты, чему содействовало также плохое состояние дорог. Поэтому для ускорения отхода части корпуса, приблизительно 10 000 человек (они-то и спаслись – А.Е.) из Алушты, Судака и с открытого скалистого берега с помощью быстро построенных вспомогательных пристаней были посажены на морские перевозочные паромы 1-й десантной флотилии под командованием капитан-лейтенанта Гиле и  отправлены в Балаклаву и Севастополь. При этом морская транспортировка обеспечивалась канонерками 3-й канонерской флотилии".

После посещения Крыма 12 апреля Шёрнер в тот же день докладывал Цейтцлеру о том, что командование 17-й армии твердо руководит войсками и вполне справляется с обстановкой, чего нельзя сказать о некоторых других отдельных частях и их командирах.

Таким образом, ШЁрнер пытается выгородить Ёнике и свалить вину за поражения на командиров подчиненного звена, т.е. на тех, кто в тот момент на собственной шкуре, что называется, испытывал "твердое руководство" Ёнике.

Надо прямо сказать, что Ёнике, находясь в Севастополе, фактически ничем не руководил. Остатки его войск попросту изо всех сил бежали под прикрытие этой морской крепости в надежде быть выведенными на материк.

Цейтцлер, обманутый донесениями Шёрнера, высказал опасение, не окажутся ли русские  в Севастополе раньше, чем отходящие туда же немецкие войска. Хилльгрубер утверждает, что "такое  опасение стало главной заботой командования Группы армий и 17-й армии".

Выходит, что обе названные командные инстанции усиленно подхлестывали бегство своих солдат в Севастополь.

"14 апреля, - сообщает автор, - передовые части группы Альмендингера (5-й армейский корпус) достигли Севастополя, в то время как ее  главные силы находились еще в районе Алушты".

Получается, что эти мифические "главные" силы без тяжелого оружия достигли крепости уже 15 апреля.

По данным Хилльгрубера в Севастополь были отведены также румынский кавалерийский корпус почти полного состава, 10-я румынская пехотная дивизия в составе 4 500 человек и остатки 19-й румынской дивизии. 16 апреля последние части 17-й армии вошли в укрепленный район. Отход был закончен после эвакуации Балаклавы. Сообщив об этом, автор книги делает вывод, что отход в целом удался, несмотря на ожесточенные бои и значительные потери особенно в боевых частях, т.е. в пехоте. В подтверждение приводится оптимистическое донесение, датированное 16 апреля, направленное в штаб Группы армий: "Армия всеми своими частями достигла Севастополя и находится здесь в полной готовности к обороне. Отвод войск в крепость, который стал неизбежным после прорыва превосходящих по численности  и подвижности наступающих сил врага, располагавших более чем 500 танками на оперативное пространство полуострова, всё же был произведен своевременно до проникновения в Севастополь преследующих войск противника. Дивизии армии совершили неслыханное на марше и в боях. 30% артиллерии и почти четверть танкового вооружения доставлены в крепость. Настоятельно необходимо пополнение в персонале и значительное – в материалах для потрёпанных дивизий.  Армии должно быть оказано преимущество перед другими объединениями в получении пополнений.

1-й авиакорпус совершил 2 390 вылетов, которые нанесли существенные потери врагу при его прорыве. Выдающуюся роль сыграл 9-й зенитный дивизион в борьбе против воздушных целей и танков противника. Морской комендант Крыма посредством предоставления судов перевёз группу войск 5-го армейского численностью 10 000 человек с их оружием и снаряжением с южного берега в крепость. Уничтожено 464 танка, 232 самолета противника. 5-й корпус своими последними частями вошёл в крепость и занял южный участок обороны"*

_____________________________

Idem, S. 40

Этот документ представляет собой весьма наглядный пример того, как сокрушительное поражение и паническое бегство с помощью бесстыдного подлога трансформируется в планомерный отход и даже трактуется как успех командования. Цена приведённых "фактов" отч`тливо видна хотя бы из того тезиса, что "доблестная" 17-я армия сумела уничтожить за время своего бегства 464 советских танка из 500 имевшихся у нас согласно данным Альмендингера"*. Выходит, что у 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии накануне штурма

__________________________________________

* В действительности 4-й Украинский фронт и Отдельная Приморская армия располагали 559 танками и САУ (История ВОВ, 196 , т.4, стр. 89)

Севастополя осталось всего 46 танков.   Удивительно, что Хилльгрубер повторяет эту      нелепость без всяких оговорок. Больше того, в дальнейшем Хилльгрубер  пускается в рассуждения о том, почему 17-й армии "удалась" операция, и даже пытается задним числом порицать советское командование за его "неумелые" действия. Он пишет:      "Нет никакого сомнения в том, что эта операция, несмотря на значительные потери материальной части, всё же удалась потому, что советское командование всех родов войск не использовало имевшейся у него шанс уничтожить 17-ю армию до её отвода в Севастополь. Это относится как к десантной операции на южном берегу, которой так опасалось немецкое командование и которая началась лишь 13 апреля в районе Феодосии, когда 5-й армейский корпус был уже в безопасности, так и к отсутствию в решающие дни, когда были предприняты концентрированные удары советской авиации по плотным колоннам немецко-румынских войск, устремившихся в Севастополь по обеим дорогам от Симферополя и по южному обрезу Ялты вдоль побережья, не говоря уже о том, что советский Черноморский флот, исключая несколько усилившуюся активности подводных лодок, оставил без внимания подвоз материалов из Констанцы в Севастополь.  Также и в ходе сухопутных операций Советы не проявили смелости. После того как удался прорыв в районе Джанкоя, могла быть решена судьба группы Конрад в северо-западных степях Крыма. То, что удалось избежать катастрофы в крымских степях, объясняется в значительной мере стойкостью немецких и румынских солдат, а также тем, что ответственные военачальники, несмотря на запаздывающие "решения" Гитлера оперативно, тактически грамотно и своевременно проводили в жизнь свои приказы. Войска знали,  что поскольку русские прорвались  в Джанкой, им остался один исход – отступление в Севастополь и организация там жесткой обороны… То, что солдаты знали "свой" Крым и знали о чём идет речь, было заслугой генерала горных войск Конрада"*.

_________________________

 *Idem, S.  40).

Все это выглядит весьма странно и, видимо, рассчитано на то, что сегодня в Западной Германии  никто уже не знает сложившейся тогда в Крыму подлинной обстановки.  Высокомерно критикуя советское командование  всех видов вооруженных сил, Хилльгрубер совершенно игнорирует конкретные условия, складывавшиеся на том участке фронта. Несмотря на учёную многословность при характеристике Крыма, автор совершенно не понял его специфики.

Коснемся более подробно действий наших сухопутных войск. Упрёки Хилльгрубераа были бы правомерны, иди речь о прорыве обороны на материковом пространстве с обычным рельефом местности, где было бы возможно осуществление классической операции на окружение и полное уничтожение противника. В действительности советское командование было связано в своих действиях природными  условиями, лишавших его возможности свободно выбирать и участки прорыва вражеской обороны,  и направления дальнейших ударов. Хилльгрубер сознательно игнорирует тот факт, что характер местности в северной части крымского полуострова и в районе Керчи весьма благоприятствовал созданию мощной глубокоэшелонированной обороны. На Перекопском перешейке было оборудовано три сильные полосы обороны глубиной до 35 км. Перед плацдармами наших войск на южном берегу Сиваша с его многочисленными озерками и высотами местность тоже как нельзя лучше подходила для организации обороны. Здесь были созданы две-три оборонительные полосы с использованием межозёрных дефиле и высот, оборудованные густой сетью траншей и ходов сообщений при большом количестве ДОТов, ДЗОТов, различных инженерных заграждений. На Керченском полуострове на глубину до 70 км были построены четыре оборонительных полосы.

Большим достижением для наших войск, стиснутых перед наступлением на узких плацдармах, явился прорыв глубокоэшелонированной обороны именно там, где этого ожидал противник, где всё было подготовлено для того, чтобы не допустить нашего прорыва. По существу возможность окружения всех войск 17-й армии в каком-либо более или менее ограниченном районе Крыма была совершенно исключена по ряду причин. С одной стороны это было связано, как мы уже знаем, с  условиями местности, дававшими возможность Отдельной Приморской армии двигаться лишь в двух операционных направлениях.  С другой стороны войска 17-й армии были рассредоточены, некоторые вообще оказались вне досягаемости для ударов наших войск, в частности три румынские дивизии, охранявшие крымское побережье, которые сразу предприняли поспешный отход в Севастополь.

В операции по освобождению Крыма, учитывая сложнейшие топографические и географическое условия полуострова, советское командование максимально использовало возможности манёвра, отсекло войска противника и, неотступно преследуя отдельные его группировки, поставило их под угрозу полного окружения. Таким образом, наши части фактически одновременно с остатками войск 17-й армии подошли к Севастополю. По данным самого Хилльгрубера  боевые части гитлеровцев были разбиты почти полностью, дивизий не осталось, они были сведены в боевые группы.

Наш Черноморский флот и авиация первоначально не имели решающего господства в данном районе и, конечно, не могли обеспечить полного уничтожения 17-й армии до отхода части её сил в Севастополь, тем не менее, они отлично поработали: 11 апреля бомбардировщики и штурмовики Черноморского флота атаковали вражеские транспорты в Феодосии и Ялте; 13 апреля 80 штурмовиков в сопровождении 42 истребителей обрушили удары по скоплению войск и транспорта противника в Судаке, потопив 5 самоходных барж с войсками и повредив две баржи. Не менее эффективными были удары черноморских лётчиков по вражеским кораблям в открытом море. Вели атаку по врагу и торпедные катера, активность которых возросла с перебазированием в Ялту и Евпаторию.*

___________________________

* История ВОВ, т. 4, 1962, стр. 93

Несмотря на запутанность и неточность приводимых Хилльгрубером данных, он вынужден признать, что в официальных немецких сводках о численности 17-й армии и её потерях концы с концами не вяжутся.

Некоторые цифровые данные из книги:  "Людские потери на 20 апреля составили в 50 сд – 22%, в 73 пд – 79%, в 98 пд – 43%, в 111 пд – 67%, в 336 пд – 23%. При этом решающим было то, что практически более не существовало боевых войск, т.е. пехоты. Командование армии подчеркивало в донесении от 16 апреля, что боеспособность румын настолько пошатнулась, что рассчитывать на них при обороне крепости совершенно нельзя, поэтому их необходимо вывезти на материк".*

______________________

* A. Hillgruber. Die Raumung der Krim 1944. Frankfurt an Main, 1959, S. 40


Согласно приводимым в дальнейшем Хилльгрубером данным получается, что 17-я армия потеряла в конечном счете 57 000 убитыми и пропавшими без вести, при этом 20 000 солдат и офицеров вообще выпали из учёта сложной штабной бухгалтерии Ёнике и Альмендингера. Эти 20 000 конечно же относятся к потерям. Итого получается около 90 000 человек.

По нашим данным потери 17-й армии в Крыму составили 100 000 человек. Это, между прочим, признаёт и Типпельскирх ("История второй мировой войны"), и Верт ("Россия в войне 1941-1945 гг.").

Приведённые цифры говорят о том, что все полевые части 17-й армии, которые подвергались непосредственному удару наших войск, были не просто вытеснены, как это пытается представить  Хилльгрубер, а разбиты. За стенами Севастополя скрылись те войска, которые по ряду причин не вошли в соприкосновение с нашими войсками, а сразу бежали в крепость.

Ещё несколько слов по поводу версии Хилльгрубера о планомерности отхода гитлеровцев и о той "ожесточенной" борьбе, которая якобы велась между Гитлером и командными инстанциями за спасение 17-й армии. Предварительно заметим, что планомерный отход предполагает сдерживание наступающих на промежуточных позициях, сковывание их сил. Фактически сделать это ни корпусу Конрада, ни тем более корпусу Альмендингера не удалось. У Северной группировки немцев, как впрочем, и у Керченской были отличные условия для обороны, поэтому Гитлер был так взбешен, узнав о прорыве позиций Перекопа и Сиваша. С Конрадом фюрер расправился именно потому, что тот бежал первым. Паническое бегство Альмендингера удалось представить как отход по приказу.

Что касается "борьбы", то она велась не за спасение 17-й армии, которая спасала себя сама как могла, удирая сломя голову в Севастополь. Речь шла о спасении её командования  от гнева Гитлера. Из приведённого выше рассказа Хилльгрубера о действиях войск армии ясно видно, что было отдано лишь несколько приказов, причем, как правило, уже тогда, когда иных решений вообще не могло быть.

Назовём эти приказы: приказ на отвод войск с Перекопского перешейка на Ишунские позиции в ночь на 9 апреля и приказ об отходе с Ишунских позиций (линия Гнейзенау), поскольку они оказались под угрозой окружения.

Дальнейший отход в полосе наступления 4-го Украинского фронта происходил стихийно. На Керченском направлении приказ об отходе был отдан непосредственно перед нашим ударом, однако сразу после начала нашего наступления планомерность, предусмотренная в приказе, была нарушена и никакой более или менее длительной обороны на Турецком валу (Парапачские позиции) Альмендингеру организовать не удалось.

Все споры между Гитлером и его подручными были впустую. Гитлер не разрешил отводить войска с той или иной позиции, несмотря на настоятельные просьбы  Шёрнера и Ёнике; войска тем временем оставляли обсуждаемые в верхах позиции, ибо их вышибали Никакая сила не могла вернуть их назад, так как зачастую от самих войск оставалось лишь воспоминание.

Забавно, что Хилльгрубер толкует про успешный отвод и одновременно о взаимных обвинениях между представителями сухопутных войск, флота и авиации. В чем же дело? Ведь если речь идёт об успехе, зачем обвинять, надо хвалить друг друга. Но перепалка ведётся именно потому, что дело обернулось катастрофой не только в момент штурма Севастополя, но также и в ходе наступления на территории полуострова. Если бы 17-я армия действительно была такой боеспособной силой, какой ее пытается представить Ёнике, то освобождение Севастополя не могло совершиться в такой сравнительно короткий срок. Нельзя забывать, что наши войска в своё время обороняли крепость в течение 250 дней, находясь в более трудных условиях фактической морской блокады при абсолютном господстве вражеской авиации.

Верт пишет по этому поводу: "Навсегда останется одной из загадок войны, почему несмотря на подавляющее превосходство немецко-румынских войск в танках и авиации, а также на значительное превосходство в живой силе, Севастополь смог продержаться в 1941-1942 гг.  250 дней, а в 1944 г. русские овладели им за четыре дня. Немецкие авторы объясняют сейчас этот факт просто огромным превосходством русских войск в живой силе, авиации и другой боевой технике, но разве немецко-румынские войска не имели такого же превосходства в 1941-1942 гг."*

_________________________

*  А. Верт. Россия в войне 1941-1945 гг. М. 1967, стр. 127

Ветр считает, что здесь дело в моральных факторах. Это верно в том смысле, что Севастополь должны были оборонять разбитые войска, потерпевшие катастрофу, пережившие панику, а также потерявшие наиболее боеспособные части. Верт полагает, что гитлеровцы не понимали цели защиты Крыма и что в последствии территорию Германии они обороняли очень стойко.

Разгадка проста: "крымские немцы" были разбиты еще до своего бегства в Севастополь, поэтому не смогли  использовать преимущества крепости для обороны, что ни в коей мере не умаляет, разумеется, боевого мастерства и героизма наших войск, штурмовавших Севастополь в 1944 году.

Что касается Хилльгрубера, то несмотря на его принадлежность к сравнительно молодому поколению западногерманских историков, он в данном случае идёт по стопам наиболее твердолобых фальсификаторов истории (здесь имеется в виду его противоречивое утверждение о некоем успехе 17-й армии при её отходе к Севастополю). Представляют интерес также уже упомянутый выше сюжет о спорах между различными родами войск вермахта по вопросу виновности за Крымскую катастрофу, о чём подробно рассказывает Хилльгрубер. Он сообщает, что во время войны и, в частности, в ходе операций в Крыму со стороны ВМС имела место критика решений и мероприятий командования как группы армий "Южная Украина", так и 17-й армии.  Вместе с тем и те и другие предъявили претензии ВМС. Обе стороны утверждали, что правильно оценивали обстановку и сделали всё для спасения армии. Автор говорит, что в то время критика Гитлера была, конечно, невозможна, его не критиковали ни сухопутчики, ни моряки. Зато сразу после войны вся ответственность была возложена на Гитлера в связи с его приказом об удержании Крыма.

После 1951 года в военно-исторических и мемуарных работах вновь оживилась дискуссия об ответственности между представителями сухопутных и военно-морских сил. Вайтерсхаузен*, Типпельскирх,** Хойзингер***, опиравшиеся на

соответствующие документы штабов сухопутных войск, на воспоминания участников и свои личные, оказались в споре на одном полюсе, в то время как Конради****, приводивший данные главнокомандующего немецким Черноморским флотом – на другом. Дальше и глубже всех пошёл Гарейз*****, который поставил вопрос о моральной ответственности высших командиров по отношению к своим солдатам независимо от всех приказов фюрере, вопрос о том, что во избежание бессмысленной кровопролитной борьбы первейшей обязанностью руководящих инстанций было добиться своевременной эвакуации 17-й армии.

_____________________________________________

* Вейтерсхаузен

** Курт фон Типпельскирх. "История второй мировой войны", 1954.

    ***Хойзингер

**** Конради

***** Гарейз

Сам Хилльгрубер пытается подняться выше ведомственных точек зрения и дать анализ значения Крыма с учётом меняющейся обстановки и на советско- германском фронте, и на мировой арене. После провала операции "Цитадель" (наступление в районе Курска), когда Гитлером было задумано создание восточного вала по Днепру и Сожу с учётом длительной стабилизации фронта при переходе к стратегической обороне на всём Восточном фронте, удержание Крыма, включая укрепление позиций в районе Мелитополь – Запорожье, связывающих полуостров с материком, было целесообразным. Тогда Крым мог сыграть решающую роль в выполнении двойной задачи: прикрытия южного крыла всего Восточного фронта и ограничения действий советского Чёрноморского флота в западной части Чёрного моря. Кроме того, полуостров мог широко использоваться для разведывательных действий ВМС и ВВС в направлении Кавказа. По мнению Хилльгрубера стратегическое значение Крыма для авиации и ВМС, которое ограничивалось его ролью как авиационной и военно-морской базы, всегда зависело от общей обстановки: чем резче обрывалась связь полуострова с материком, тем менее значимым становилось его стратегическое значение. Западногерманский историк утверждает: "Поскольку сухопутные силы не могли уже обеспечивать использование Крыма в качестве такой базы в связи с отсутствием необходимых средств для такого рода использования, то прямой задачей ОКВ было сделать из этого положения общестратегические выводы и эвакуировать Крым". Но так как ОКВ (Верховное командование вермахта) этого не сделало, то противоречия между стратегическими соображениями различных видов вооруженных сил усилились.  Именно это сыграло роковую роль для войск, оборонявшихся в Крыму.

Хилльгрубер утверждает, что начиная с ноября 1943 года, когда были потеряны немецкие плацдармы в районе Мелитополя, все сухопутные инстанции от начальника штаба сухопутных войск до командования 17-й армии, включая группу армий "А", настаивали на эвакуации Крыма, т.к. с ним была потеряна связь по суше. Войска 17-й армии целесообразнее было бы использовать на других более угрожаемых участках. Однако командование ВМС и ВВС продолжало настаивать на  удержании Крыма как базы, обеспечивавшей господство в районе Чёрного моря, гарантируя при этом нормальное снабжение 17-й армии.

Гитлер не хотел сдавать Крым по ряду военных и, прежде всего, внешнеполитических причин. Он считал, что  Крым не только может обеспечить фланг немецких войск, находившихся западнее Днепра, но в случае его захвата может быть использован Красной Армией для налётов авиации на нефтяные районы Румынии, а также как плацдарм для крупной десантной операции по захвату приморских районов Румынии. Главным же было опасение, что Турция изменит политику нейтралитета, а Румыния, колеблющаяся уже со времён Сталинградской битвы, отколется от Германии.

Далее Хилльгрубер вновь распространяется о борьбе командных инстанций сухопутных войск за очищение Крыма ещё осенью 1943 года и о том, что ВМС дезинформировали Гитлера сообщениями о нормальном снабжении Крыма по морю. Потеря Никополя, по мнению Хилльгрубера, лишила Гитлера стратегических мотивов для дальнейшего удержания Крыма. Автор стремится показать, что все основания для удержания Крыма были не столь уж существенными, поскольку теперь Южная Украина была потеряна, и Крым утратил своё значение как опорный пункт на фланге. Удары по румынским нефтяным источникам наносила не советская, а англо-американская авиация. Отход Турции с позиций нейтралитета обуславливался не столько фактом сохранения Крыма в руках немцев, сколько давлением со стороны англо-американцев и положением немцев в Румынии. Позиции Германии в Румынии пошатнулись с потерей доверия к Гитлеру со стороны Антонеску и со стороны румынского населения, а также в связи с усиливающимися ударами Красной Армии непосредственно на территории Румынии. Таким образом, при использовании 17-й армии на Румынском фронте, она могла бы сыграть более существенную роль.   После того как немецко-румынская оборонительная линия сместилась в начале апреля за Днепр, и Украина со своим наиболее важным крымским портом подвоза – Одессой – была потеряна, вопрос об удержании или эвакуации Крыма стал лишь вопросом престижа, совершенно бессмысленным в оперативном отношении. Хилльгрубер рассуждает далее о том, что если бы все виды вооружённых сил были бы едины в оценке обстановки в Крыму, Гитлер принял бы решение о его эвакуации своевременно, поскольку обычно прислушивался к советам Шёрнера, что суть дела-де в том, что Гитлера в его ошибочном решении утвердило командование ВМС и ВВС. Хилльгрубер высказывает предположение, что  главную роль возможно сыграли заправилы СС, СД и нацистской партии, для которых Крым был излюбленным местом отдыха.

Здесь стоит привести также соображения Верта, он, в частности, пишет:

"Послевоенные немецкие историки считают Гитлера единственным виновником "бессмысленной катастрофы", которая постигла немецкую армию в Крыму в апреле-мае 1944 г., включая и неудачную её попытку организовать в Севастополе своего рода "Дюнкерк"; это было, пожалуй, самое сенсационное поражение, понесённое немцами после Сталинграда. Решимость Гитлера любой ценой удержать Крым, хотя вся Украина к северу от Крымского полуострова находилась уже в руках русских, была продиктована его обычными политическими и экономическими соображениями;  но теперь к этим соображениям добавился всякий сентиментальный вздор относительно того, что Крым-де является "последней крепостью готов", и что он всё ещё потенциально представляет собой замечательную спортивную площадку для тренировки членов организации "Сила через радость". Поговаривали даже, что Гитлер намеревался уединиться на старости лет в бывшем царском дворце в Ливадии.

Поскольку Турция после Тегерана начала весьма определенно склоняться на сторону противников Германии, было важно внушить ей, что Германия по-прежнему сильна на Чёрном море. К тому же, исходя из соображений экономического порядка, Гитлер был исполнен решимости не дать русским использовать Крым в качестве трамплина для массированных воздушных налётов на румынские нефтепромыслы, этот важнейший источник снабжения Германии нефтью. По иронии судьбы, ровно за два дня до того, как русские развернули свое наступление в Крыму, американцы, действуя в Южной Италии, сбросили свои первые бомбы на Плоешти; а между тем Гитлер полагал, что сможет сделать этот район неуязвимым для нападения с воздуха, продолжая удерживать в своих руках Крым!  Так или иначе, к маю 1944 г. русские были уже в Одессе, находившейся от Плоешти лишь немногим дальше, чем Севастополь".*

_________________________________

* А. Верт. Россия в войне 1941-1945 гг. М. 1967

Эти строки, как мы видим, во многом перекликаются с утверждениями Хилльгрубера, который придерживается той точки зрения, что наибольшую вину за поражение несут ОКВ, Гитлер, командование военно-морских сил и авиации, не согласившихся с сухопутными силами в их настойчивых просьбах эвакуировать Крым. В этой связи можно напомнить о том оптимистическом донесении, которое послал Шёрнер в Ставку, приняв командование группой армий "Южная Украина". В тот момент, а это было буквально накануне нашего удара, гитлеровский любимец питал самые радужные надежды и даже предполагал использовать 17-ю армию в наступательных целях, мечтая о некой "наступательной обороне". Если учесть этот эпизод и ряд других обстоятельств, можно считать спор об ответственности того или иного военного ведомдовства беспредметным. Подавляющее большинство немецких военачальников как сухопутных, так морских и авиационных страдали общим неизлечимым недугом: прусско-милитаристким высокомерием и слепотой обречённых. Их прозрение, да и то частичное и временное наступило после очередного разгрома, очередной катастрофы. Вопросу о том, когда следовало эвакуировать Крым,  Хилльгрубер пытается придать принципиальное значение. В его рассуждениях скрыт подтекст, который звучит примерно следующим образом: война после Курска ещё не была проиграна и при осуществлении ряда разумных мероприятий, подобных эвакуации Крыма, не исключала бы возможности стабилизации Восточного фронта если не на линии Днепра, то на какой-то другой линии, далекой от границ Рейха. Только с таких позиций Хилльгрубер мог говорить в столь преувеличенном тоне о значении того или иного срока эвакуации Крыма.

Как показала логика развития военных событий ни в конце 1943, ни тем более весной 1944 года, такой возможности у Германии не было.  Кстати заметить, что некоторые западногерманские историки, такие, например, как Якобсен*, утверждают, что для Германии и её союзников война была проиграна ещё до того, как раздался первый выстрел. Это означает, что на окончательный исход войны то или иное решение вопроса о сроке эвакуации Крыма повлиять не могло.

________________________________________

*Якобсен

Если  эту и другие проблемы рассматривать в аспекте возможно более длительного затягивания войны, поскольку все оперативно  верные решения гитлеровского командования в той или иной степени оттягивали победу антигитлеровской коалиции, то с этих позиций утверждения Хилльгрубера являются спорными. В самом деле, ведь возможности общей стабилизации фронта не было, не было вообще реальных предпосылок для сведения войны к более или менее приемлемому для Германии финалу. Речь могла идти лишь о том, повторяю, чтобы любыми средствами затянуть борьбу в надежде на какое-то неожиданное изменение общей ситуации в мире. В этом случае обороны Крыма  была более результативной, чем его эвакуация, к тому же географические и природные условия полуострова благоприятствовали обороне. При этом стратегическое значение Крыма вынуждало Советское командование  добиваться его овладения. Здесь складывалась такая обстановка, что сравнительно небольшими силами можно было сковать крупные силы противоположной стороны, парализовать действия её морского флота в Черноморском бассейне. 17-я армия не могла существенно изменить обстановку на румынском фронте,  для упрочения которого требовались более солидные силы. Кроме того, даже добровольная эвакуация Крыма не обошлась бы без потерь, о чём свидетельствовали удары нашей авиации, действия надводного и подводного флотов.

Из предыдущих разделов моей книги отчетливо видно, что советское командование предпринимало попытки очистить Крым гораздо раньше. Эти действия, правда, не увенчались успехом, поскольку гитлеровцы отчаянно защищались. Но предприми они эвакуацию в то время, преследование войск 17-й армии мы сумели бы осуществить достаточно успешно, нанеся немалые потери противнику. Стоит ли говорить, что наши войска, сосредоточенные на подступах к Крыму, и тогда  имели бы минимальные потери и вскоре могли быть использованы на любом другом участке фронта, в том числе и против группы армий "Южная Украина".

Бешенство Гитлера по поводу поражений в Крыму вполне понятно. Он, видимо, рассчитывал, что 17-я армия будет сковывать наши войска достаточно длительное время, располагая для этого весьма и весьма благоприятными условиями. Вместо этого Крым был сдан фактически за считанные дни. Не случайно Верт говорит, что это было, пожалуй, самое сенсационное поражение немцев после Сталинграда.

Катастрофа вермахта в Крыму с военной точки зрения состояла в том, что одна из наиболее закаленных, не подвергавшихся переформированию немецких армий, не ощущавшая сколько-нибудь заметных недостатков в вооружении и снаряжении, сносно укомплектованная личным составом, оборонявшаяся не в "чистом поле", а на полуострове, самой природой как бы предназначенном для этой цели, при нормальных погодных условиях,  была наголову разбита в течение нескольких недель. Шёрнер, Ёнике, Конрад, Альмендингер – все они были испытанными полководцами, умевшими и наступать и обороняться. И все они оказались обманутыми в своих расчетах и позорно разбитыми.

Почему это произошло? По вине Гитлера? Нет, конечно. Это случилось потому, что операция, проведённая советским командованием, была хорошо продумана и всесторонне подготовлена, а войска Красной Армии проявили высочайшее воинское умение и чудеса мужества и героизма.

Просто удивительно, как эрудированный историк Хилльгрубер, не смущаясь, делает "хорошую мину при плохой игре" и пытается хвалить крымских паладинов фюрера за их успешный драп и одновременно осуждать Красную Армию за нерешительность действий. Если исходить из того, из чего фактически  исходил сам Гитлер, то есть из стремления затянуть войну как можно дольше, отвлечь возможно большие силы на юг, чем в какой-то мере обезопасить направления непосредственно ведущие к границам Германии и постараться сохранить политическую кредитоспособность рейха перед союзниками и нейтралами, - то логика была на его стороне: Крым следовало оборонять. Именно тот факт, что это намерение провалилось с таким треском всего за несколько недель и явился сенсационной катастрофой, нанесшей огромный ущерб престижу вермахта, нацизму и всему блоку агрессоров в целом.  В это время весной 1944 года заканчивалась подготовка к высадке западных союзников в Северной Франции. Гитлер об этом знал, что тоже влияло на его решимость не допускать крупных срывов на Восточном фронте.

Остановимся ещё, если можно так выразиться,  на том гуманном аспекте проблемы, которым сознательно или бессознательно спекулируют многие, включая  Хилльгрубера; особенно же старается генерал Гарейз, командир 96-й пехотной дивизии. Речь идет о том, что соответствующие командные инстанции вермахта не приняли своевременных мер по спасению своих солдат от неминуемой гибели в Крыму. Эти сетования, между прочим, побивают измышления, будто катастрофа в Крыму не была связана с массовыми жертвами со стороны 17-й армии. О безответственности командного состава вермахта по отношению к своим солдатам уже написано немало, в том числе и в ФРГ и, по-видимому, будут написаны ещё многочисленные тома! Но на эту проблему давно пора посмотреть более последовательно.

Как же следовало германским военачальникам заботиться о своих солдатах? Хилльгрубер, Гарейз и другие отвечают на это  вопрос примерно так: выводить части и соединения из-под удара советских войск, когда становилось очевидным, что позиции удержать либо нельзя, либо их  удерживание не имеет более оперативного и стратегического смысла. А что дальше, ведь вывод из-под одного удара ставил гитлеровские войска под новый удар, зачастую ещё более уничтожающий. Пора бы западногерманским историкам и мемуаристам заглянуть, что называется, в корень и понять, что действительным спасением было содействие скорейшему окончанию войны, т.е. капитуляции и сдаче в плен. Характерно, что Хилльгрубер не ограничивает свою аргументацию о бессмысленности попыток удержать Крым лишь упомянутыми выше рассуждениями. Он пытается также подтвердить свою точку зрения изложением событий, непосредственно последовавших за очищением Крыма советскими войсками. В частности он пишет, что советские руководство после освобождения Крыма не спешило с использованием появившихся у него новых  шансов и что длившиеся неделями жестокие удары 2-го и 3-го Украинских фронтов против группы армий "Южная Украина" в Румынии, много раз приводившие к острым кризисам, прекратились 12 мая, т.е. в день полного захвата Крыма.  Наконец-то немецко-румынские войска получили передышку, которая продолжалась вплоть до того момента, когда произошло полное изменение всей обстановки в связи с решительным наступлением в Румынии 20 августа 1944 г., в итоге которого группа армий "Южная Украина" была разбита, и Красная Армия открыла себе путь в бассейн Дуная и на Балканы.  Подтверждение своей трактовки, Хилльгрубер считает тот факт, что большинство соединений выведенного из Крыма 4-го Украинского фронта не были использованы для укрепления Румынского фронта, а переброшены на Карпатский фронт, где зимой 1944 г. приняли участие в боях в Словакии и, наконец, в мае 1945 г. – в ударе на Прагу.

Далее Хилльгрубер* стремится показать, что советское командование

________________________________

*   A. Hillgruber. Die Raumung der Krim 1944. Frankfurt an Main, 1959, S. 77

не смогло сразу после освобождения Крыма использовать в полной мере свои преимущества. Активность советской авиации и подводного флота в Западном Черноморье якобы снизилась, надводный флот также не использовал свое господство и не перешёл к наступательным действиям. Поэтому группе армий "Южная Украина" отнюдь не угрожала крупная десантная операция на румынском берегу, операция, которую в своё время так опасался Гитлер.  Советские военные корабли появились в Констанце лишь в конце августа для того, чтобы принять корабли румынского флота.  И только в сентябре 1944 г. после отпадения Болгарии, когда немецкий черноморский флот, потеряв все свои базы, самопотопился, советское военно-морское командование стало полностью господствовать на Чёрном море.

Хилльгрубер утверждает также, что эвакуация Крыма не имела быстрых международных последствий: Румыния и Болгария оставались союзниками Рейха до августа-сентября. Турция порвала дипломатические отношения с Германией лишь 2 августа, уже после высадки союзников во Франции и разгрома группы армий "Центр" в Белоруссии.

Всем этим Хилльгрубер ещё раз стремится доказать, что оборона Крыма и удержание Севастополя было для немцев фактически бесполезным, и Гитлер напрасно вынудил войска оставаться там. По мнению историка более ранняя эвакуация полуострова сохранила бы силы для обороны Балкан.

Подобными рассуждениями Хилльгрубер показывает свою незрелость как учёного или нежелание объективно оценить значение военно-политических событий тех дней. Он почему-то считает, что потеря Крыма должна была вызвать мгновенные последствия. Рассмотрим его соображения. Он говорит, что прекратились удары 2-го и 3-го  Украинских фронтов против материковых сил группы армий "Южная Украина". По его мнению, эти удары должны были, видимо, усилиться. Но действия указанных фронтов в то время именно для того и проводился, чтобы сковать основные силы Шёрнера и не дать ему возможности усилить остатки 17-й армии в Крыму. Активные действия на румынском направлении прекратились, поскольку началась подготовка к решительному штурму Балкан. В это время главное внимание советского Верховного командования было обращено на центральный участок фронта, где в двадцатых числах июня началась Белорусская операция. Можно было бы понять соображения Хилльгрубера, если бы полученная группой армий "Южная Украина" передышка обеспечила ей успех в дальнейших операциях. Однако известно, что в августе-сентябре её ждала новая катастрофа. То, что не все войска, принявшие участие в освобождении Крыма, были переданы в состав 2-го и 3-го Украинских фронтов ни о чём не говорит, у этих объединений, как показало последующее развитие событий, вполне хватало сил, чтобы разгромить Фрисснера.*  Что касается нашего Черноморского флота, то непонятно, почему он должен был

_____________________________________

*    Генерал-полковник Фрисснер сменил Шёрнера на посту командующего группой армий "Южная Украина".

действовать в соответствии с предвиденьем Гитлера, а не с планами своего командования. Десантная операция стоила бы громадных затрат людских и технических ресурсов и не заменила бы собой (отнюдь)  сухопутной операции против Группы армий.

С возвращением Крыма советское государство получило потерянную в 1941-1942 гг. возможность использования Черноморского и Азовского морских бассейнов для военных и экономических нужд.  До этого мы могли использовать лишь  сравнительно ограниченную полосу Кавказского побережья и весьма ненадежную прибрежную полосу Украины, находившейся под угрозой гитлеровского флота и к тому же разделённую Крымом. Теперь остатки германо-румынского флота были отброшены на ограниченный участок румынского Черноморского побережья  и не могли более представлять опасности для наших морских транспортников.

Что касается внешнеполитических последствий, было бы легкомысленным ожидать, как это делает Хилльгрубер, что само по себе освобождение Крыма, причём мгновенно, должно было привести  к изоляции Германии на Балканах. Для того, чтобы любое военное событие проявило свое политическое значение, необходимо время. Несомненно, однако, что разгром немцев в Крыму в совокупности с рядом других событий сыграл существенную роль в потере Гитлером всех своих балканских позиций. Свобода политических действий в Турции по словам самого Хилльгрубера оказалась в значительной степени ограниченной, что в конечном счёте вынудило её окончательно отказаться от поддержки Германии.

Подводя итог всему сказанному о Крымской операции необходимо подчеркнуть, что освобождение Крыма имело серьезное военно-стратегическое  значение для последующих действий всех видов наших вооруженных сил на Южном крыле советско-германского фронта. Оно сыграло положительную роль не только для восстановления экономики прилежащих областей, но и страны в целом. Победа в Крыму имела благоприятные для нашей страны внешнеполитические последствия, как в Юго-Восточной Европе, так и на Ближнем Востоке.

Большое и многогранное значение Крыма для советской стороны – это ещё один и,  пожалуй, самый важный аргумент в пользу целесообразности для фашистской Германии возможно более длительного удержания полуострова с целью затягивания войны. Большинство из названных факторов оказало своё положительное влияние на обстановку и при более ранней эвакуации Крыма. Стратегическое положение полуострова помогло бы действиям наших войск ещё на дальних подступах к Балканам, способствовало бы освобождению других районов побережья, а значит более раннему закреплению нашего господства на Чёрном море, что в тех условиях помогло бы решить многие вопросы взаимодействия ВМС и сухопутных войск и ускорило бы разгром группы армий "Южная Украина".

Характерно, что в протоколе совещания гитлеровской ставки от 16 октября 1943 г. указывалось: "Потеря Крыма, особенно главного его порта Севастополя, изменит коренным образом мореходную обстановку на Чёрном море и окажет значительное влияние на наши морские коммуникации как на северном побережье, так  особенно в сторону Дарданелл на западном побережье, от чего зависит транспортировка в район Эгейского моря".*

_____________________________

* Дёнитц.  "!0 лет и 20 дней". стр.  387

Хилльгрубер и Верт, в частности, говорят, что район Плоешти подвергли ударам с воздуха американцы, а не советская авиация из Крыма. Но если бы Крым был освобожден раньше, можно было бы не ждать, пока американцы организуют налеты на Плоешти из Южной Италии. Не случайно стремление советского командования освободить Крым как можно раньше.

Таким образом, вся система аргументации Хилльгрубера оказывается шаткой. Она опирается на ложную основу.

В начале войны с нашей страной Гитлер весьма удачно назвал Крым нетонущим авианосцем. Теперь этот авианосец вновь оказался в руках Красной Армии. Советские ВВС получили в своё распоряжение несколько хороших современных по тем временам аэродромов, откуда в полной досягаемости для бомбовых ударов оказалась вся оккупированная немцами территория Балкан.

Ценность нашей победы в Крыму выходила далеко за рамки успеха в обычной наступательной операции. Она была обусловлена, прежде всего, громадным военно-политическим и стратегическим значением Крымского полуострова. Потеря Крыма знаменовала полный крах балканской и ближневосточной политики Третьего рейха. Все кто сохранил способность мыслить здраво в столицах Балканских государств, окончательно поняли, что обещания, которые давались им гитлеровскими заправилами, не стоят ломаного гроша.

Освобождение Крыма сказалось на усилении борьбы порабощённых гитлеровцами народов Балканского полуострова, укрепив их уверенность в скором и неминуемом крахе гитлеровской Германии. Румыния, на сухопутные границы которой неудержимо двигались наши войска, оказалась теперь изолированной также и с моря. Турецкое правительство после освобождения Крыма коренным образом и теперь уже бесповоротно пересмотрело свою внешнюю политику.


Подготовила Т.А. Еременко

Просмотров: 223
Комментариев: 0
Автор: А.И.Еременко
Источник: Т.А.Еременко
Фото: маршалу Sobkor02.ru
Тэги: Международная конференция  75-я годовщина освобождения Крыма и Севастополя  маршал Ерёменко  Приморская армия 
В тему:


Просмотреть все комментарии к новости
Добавить коментарий
Ваше имя
Тема
Комментарий
Число на картинке


    Последние публикации
22 июня — День памяти и скорби - день начала Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.
Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой С фашистской силой темною, С проклятою ордой! Песня «Священная война» Музы >>>


Откуда взялся «Полосатый рейс». Страна вспоминает классика флотского юмора
Морское сообщество широко отмечает 90-летие Виктора Конецкого, одного из лучших отечественных писателей-маринистов ХХ века. Во Владивостоке памятные >>>


Флот: события и факты
Информационный обзор. Новости Черноморского флота, российского кораблестроения, судоремонта, научная, общественная и культурная жизнь морского сообщ >>>


Наталия Микиртумова – лауреат Премии города Севастополя в области журналистики
На торжественном собрании, посвященном празднованию Дня России и 236-й годовщины со дня основания Севастополя, глава города Дмитрий Овсянников по >>>


Палестинцам предложат план вместо сделки. Ближневосточный эксперимент Трампа может обернуться очередной интифадой
 В конце июня администрация Дональда Трампа планирует обнародовать экономическую часть «сделки века». Под этим многообещающим назва >>>


Россия тратит миллиарды на сирийский Тартус. Пока не ясно, что для Москвы важнее – военно-морская база или нефтяной хаб
Российские инвестиции в сирийский морской порт Тартус почти в 10 раз увеличат его пропускную способность. Об этом, как сообщает Интерфакс, заявил в ин >>>


Украинские избиратели слышат Азов. Владимир Зеленский и украинские националисты померялись патриотизмом
Президент Украины Владимир Зеленский посетил находящийся в украинской части Донбасса город Мариуполь, приняв участие в мероприятиях по случаю пяти >>>


Вашингтону может потребоваться провокация крупнее уже состоявшихся. Иран готовится мобилизовать своих сторонников от Бейрута до Саны
В настоящее время в оперативной зоне Персидского залива находится американская ударная авианосная группа, возглавляемая авианосцем «Авраам >>>


Косово – такого напряжения не было давно. Представитель РФ на заседании Совета Безопасности ООН назвал косовские власти «обнаглевшими»
10 июня в Совете Безопасности ООН прошло очередное заседание, посвящённое обсуждению ситуации в Косово. Заседания подобного рода проводятся регул >>>


Украину принудят к миру в Донбассе
Украина важна для США только в контексте их отношений с Россией и мешает на пути к их улучшению. Лишним подтверждением этому стало последнее заявле >>>


Поиск



Наш день

22 июня — День памяти и скорби - день начала Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.
Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой С фашистской силой темною, С проклятою ордой! Песня «Священная война» Музыка: А.Александров , слова: В.Лебедев-Кумач

Объектив

Фотогалерея


Отражение (новый выпуск!)



В фокусе


26 мая в Севастополе проведен комплекс памятных и воспитательных мероприятий, посвященных 190-летию подвига черноморского брига "Меркурий"

Православные праздники

Сегодня церковный праздник:
Преподобного Виссариона, чудотворца Египетского и преподобного Илариона Нового, из обители Далматской. Святителя Ионы, епископа Великопермского. Преподобного Паисия Угличского...
Завтра праздник:
Священномученика Феодота Анкирского...
Ожидаются праздники:
21.06.2019 - Великомученика Феодора Стратилата. Святителя Феодора, епископа Суздальского. Страстотерпцев благоверных князей Василия и Константина Ярославских...
22.06.2019 - Святителя Кирилла, архиепископа Александрийского. Преподобного Кирилла, игумена Белоезерского. Преподобного Александра, игумена Куштского...
23.06.2019 - Священномученика Тимофея, епископа Прусского. Святителя Василия, епископа Рязанского. Святителя Иоанна, митрополита Тобольского...
24.06.2019 - Апостолов Варфоломея и Варнавы. Преподобного Ефрема Новоторжского...
25.06.2019 - Преподобного Онуфрия Великого и преподобного Петра Афонского. Преподобного Арсения Коневского. Преподобных Вассиана и Ионы Пертоминских, Соловецких. Благоверной великой княгини Анны Кашинской. Блаженного Иоанна, Христа ради юродивого, Московского чудотворца...

Газета ФГУП "13 СРЗ ЧФ" МО РФ


Свежий выпуск

Тема
Есть ли будущее у самолета вертикального взлета и посадки. Почему в стране не нашлось личности и воли для доведения программы Як-141
Виктор Кот: возрождение брига «Меркурий» – это наш долг памяти
В Севастополе прошла научно-практическая конференция, посвященная деятельности 5-й эскадры ВМФ СССР в Средиземном море
Больше не надевать: гражданские награды уберут с военной формы. Орденские «иконостасы» с медалями неизвестного происхождения уходят в прошлое
Анонсирована культурная программа Международного дальневосточного морского салона-2018
"Нафтогаз" и "Газпром" не договорились о транзите. Долгосрочный контракт вряд ли будет согласован до завершения выборов в Украине
Моряков нет: почему корабли Киева не атакуют Керченский пролив. Названа причина, почему корабли Украины туда не идут
"Скинули гитлеровцев в море". Как Красная Армия освобождала Крым
Выход французско-бельгийского драматического фильма о гибели подлодки «Курск» в российский прокат запланирован на 27 июня
Реклама


Погода


Ранее
Средиземноморские вахты флота

IX ТЕННИСНЫЙ ТУРНИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ