Опрос

Исполняется 5 лет Русской весне: Ваше отношение к ней? Оправданы ли Ваши ожидания?
Да, в полной мере
Да, но ожидал большего - её продолжения
В принципе - да, но всё надо было делать по-другому
Нет - в принципе
Постоянно сомневаюсь
Я глубоко не в теме
Вообще не понимаю, о чем речь



Праздники России

Праздники России

Русский вопрос


Еженедельная авторская
телепрограмма К. Затулина

Читайте также
Морское сообщество, севастопольцы и крымчане поздравляют с Днем рождения председателя Общероссийского Движения поддержки Флота Михаила Ненашева
Путин заявил о намерении укреплять Армию и Флот
Главнокомандующий ВМФ России поздравил женщин-военнослужащих и служащих Военно-Морского Флота с 8 Марта
Администрация и Профком 13-го СРЗ ЧФ поздравляют судоремонтниц с Международным женским днём
Новые подробности меняют картину гибели Ту-154 под Сочи
Первое заседание парламента Молдовы: вувузелы, драка и призывы к диалогу. Молдавские законодатели протестуют и дерутся
Выжить без российского газа: Украина придумала план
Пиррова победа НАТО. Сможет ли Москва извлечь уроки из войны 20-летней давности
19 тыс. тонн мечты: построит ли Россия корабль будущего. СМИ сообщили о планах постройки двух суперэсминцев
В Новороссийске отложили ремонт крейсера «Михаил Кутузов» на неопределенный срок: на работы требуется от 180 миллионов до 6 миллиардов рублей
Вокруг Крыма - на «Комете»: как развиваются пассажирские морские перевозки на полуострове
Причалы отремонтируют и купят катера
К юбилею Средиземноморской эскадры

Реклама


Видеооко


Включай и смотри

Партнёры




ГЕРОИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ. Последние дни обороны Севастополя. Часть 5


2012-06-29 22:03 Юбилей
В 2001 г. при поддержке командующего ЧФ адмирала В.П. Комоедова в симферопольском издательстве "Таврида" вышла в свет уникальная работа настоящего подвижника, патриота Севастополя и Черноморского флота капитана 2 ранга Игоря Степановича Маношина. Написанием этой книги он, без всяких преувеличений, совершил жизненный подвиг, который по достоинству до сих пор не оценен. Страницы книги "Героическая трагедия", в которой повествуется о последних днях обороны Севастополя, мы и представляем нашим читателям.

Посадка на подводные лодки Л-23 и Щ-209 командования Приморской армии, штабов СОРа и армии, руководства города проходила более организованно, хотя и не обошлось без эксцессов. Около 1 часа 30 минут ночи 1 июля 1942 года Военный совет Приморской армии в составе Петрова, Моргунова, Крылова, Чухнова и других командиров штаба армии, штабов соединений, командиров соединений и комиссаров, других лиц спустились по винтовому трапу в левый подземный ход-потерну 35-й батареи и затем, пройдя ее, вышли на поверхность земли через левый командно-дальномерный пост вблизи спуска к рейдовому причалу. Было относительно тихо. Противник продолжал вести беспокоящий огонь из орудия с Северной стороны по аэродрому и всему Херсонесскому полуострову. Причал охранялся автоматчиками из состава отдельного батальона охраны 35-й береговой батареи. На прибрежных скалах и в непосредственной близи от причала к тому времени собралось множество неорганизованных военных и гражданских людей. Подполковник Семечкин, начальник отдела укомплектования Приморской армии, рассказал:

"Мы шли на посадку на подводную лодку. Я шел впереди Петрова. В это время кто-то из толпы стал ругательски кричать: "Вы такие-разэдакие, нас бросаете, а сами бежите". И тут дал очередь из автомата по командующему генералу Петрову. Но так как я находился впереди него, то вся очередь попала в меня. Я упал...".151

Обстановка не исключала, что помимо диверсанта мог стрелять и наш военнослужащий, потерявший самообладание.

Шедший вместе со всеми начальник штаба Береговой обороны И.Ф. Кобалюк вернулся назад и передал, что остается на батарее, никуда не пойдет и погибнет вместе с батареей152.

Переправляли людей на подводные лодки, стоящие мористее рейдового причала, на небольшом буксире "Папанин" и только тех, кто имел пропуска за подписью Октябрьского и Кулакова. В соответствии с решением Военного совета СОРа эвакуации в первую очередь на 2-х подводных лодках и самолетах подлежал только высший и старший комсостав от командира полка и выше. В список, как уже отмечалось, было включено от ЧФ 77 человек, а всего в списке числилось 139 человек153.

Подводная лодка Щ-209 приняла на борт Военный совет Приморской армии со штабом армии, а всего 63 человека, и в 2 часа 59 минут 1 июля вышла на Новороссийск, куда и прибыла после сложного похода 4-го июля около 8 часов утра. Подводная лодка Л-23 приняла на борт 117 человек руководящего состава СОРа, ОВРа и города и находилась на рейде в ожидании получения сигнала ракетой с борта самолета, на котором должен был улететь Октябрьский. Сигнала не последовало из-за сложного вылета. И только после получения радио от Октябрьского, уже прилетевшего в Краснодар в 8.47, Л-23 вышла в рейс, прибыв в Новороссийск в 6.30 3 июля154.

Проход подводных лодок по минному фарватеру ФВК № 3 обеспечивали старшины и краснофлотцы манипуляторного отряда № 1 Гидрографической службы ЧФ. С помощью передвижного радиомаяка "Сафар" на автомашине, где командиром был старшина 1 статьи А.X. Шляк, радист-оператор старший краснофлотец В.Т. Кирсанов, находившихся в тот момент на мысе Фиолент, а также манипуляторных пунктов № 4 и 5 под командами главного старшины Н. Дружченко и старшины 2 статьи А. Гарбузова, соответственно, своими светотехническими приборами они держали створные огни ФВК № 3, по которому выходили подводные лодки. В следующую ночь после подрыва 35-й батареи по приказу Шляка аппаратура манпунктов была уничтожена, а автомашину с радиомаяком сбросили в море с обрыва155.

Взятые в резерв штаба СОРа сторожевые катера СКА-021 и СКА-0101 30 июня стояли замаскированные в камышах бухты Казачьей в ожидании распоряжения командования на выход.

Командир СКА-021 лейтенант С.М. Гладышев получил приказ от командира ОВРа Фадеева подойти к рейдовому причалу у 35-й береговой батареи и взять на борт командиров ОВРа и СОРа и следовать на Кавказ. По данным И.И. Азарова, катера вышли в ночь с 30 июня на 1 июля, но по данным К.И. Воронина катера на Кавказ вышли в ночь с 1 на 2 июля. Место стоянки, время выхода и обстоятельства в пути следования требуют дополнительного исследования.

Катера вышли в сумерки. Из-за неорганизованной посадки СКА-021 к причалу подходил несколько раз, взяв на борт в общей сложности 70 человек. Из-за неисправности моторов вышли в 3.00, взяв курс на Синоп. СКА-0101, приняв людей, вышел раньше, в 1.00. В пути следования СКА-021 получил тяжелые повреждения от налета вражеских самолетов, командир катера Гладышев был убит. Катер тонул. Оставшихся в живых 16 человек сняли вышедшие позднее из Севастополя СКА-023 и СКА-053, доставив спасенных в Туапсе. По другим данным людей со СКА-021 снял СКА-0101, который вернулся к нему и прибыл в Сочи 3 июля156.

В начале ночи 1 июля, взяв на борт людей, вышли на Кавказ катерные тральщики "Ильич" и "Ревсовет", но прибыли они лишь на десятые сутки в Батуми. В ту же ночь из Камышовой бухты курсом на Кавказ мимо берегов Турции ушли три катерных тральщика охраны района Камышовой бухты с командиром ОХРа старшим политруком А.И. Песковым и военкомом политруком И.И. Христенко. На КАТЩ-85, КАТЩ-86 и КАТЩ-87 разместилось вместе с несколькими командирами из 7-й бригады морской пехоты всего 45 человек. Из-за малой мореходности и поломки двигателей два катера были оставлены. Дошли до Батуми на КАТЩ-85 4 июля, пересев на него157.

В 22.00 30 июня гидрографическое судно "Грунт" вышло из Севастополя, имея на борту 12 человек команды и 16 эвакуированных. В пути следования были атакованы авиацией противника. Вынуждены были зайти в турецкий порт Синоп, где получили уголь и 7 июля прибыли в Батуми158.

Ночью 1 июля для эвакуации раненых и летно-технического состава Херсонесского аэродрома прилетела группа гидросамолетов авиации Черноморского флота: четырехмоторный "Чайка", ГСТ-9 и десять самолетов МБР. Гидросамолет ГСТ-9 после того, как отбомбился по наземным целям противника в Севастополе, сел, как и "Чайка", в бухте Казачьей. На борт "Чайки" было принято 40 человек, на ГСТ-9 26 раненых и медработников во главе с военврачом 2-го ранга Корнеевым и командиром 12-й авиабазы капитаном Пустыльником. "Чайка" долетела нормально, а ГСТ-9 из-за поломки двигателя сел на воду, примерно в 30 милях от Феодосии. Утром 2 июля в 11 часов дня самолет был обнаружен возвращающимся из Севастополя БТЩ "Щит", на борт которого было принято 33 человека с аварийного самолета, который был отбуксирован в Геленджик159.

В ночь на 1 июля 1942 года бомбардировщики ВВС Красной Армии с составе восьми ДБ-3 и девяти СБ бомбили войска противника, а также ведущие огонь вражеские батареи на Севастопольском фронте. Авиация Черноморского флота в эту ночь совершила 32 боевых вылета и нанесла бомбовые удары по позициям противника в Севастополе160.

Между тем вечером 30 июня начальник штаба Черноморского флота контр-адмирал И.Д. Елисеев, выполняя приказ командующего Северо-Кавказским фронтом, распорядился о срочной отправке в Севастополь для эвакуации всех находящихся в строю малых кораблей — сторожевых катеров, тральщиков и подводных лодок. В соответствии с этим распоряжением 1 июля в 1 час 30 минут от 4-й пристани холодильника в Новороссийске, где базировались сторожевые катера 4-го дивизиона Новороссийской военно-морской базы (как это записано в вахтенном журнале пристани, – авт.), экстренно вышел в Севастополь первый отряд сторожевых катеров — морских охотников в составе СКА-0115, СКА-078, СКА-052 под командой командира звена старшего лейтенанта А.П. Скляра161. Вслед за ними в 03.45 из Новороссийска в Севастополь вышли поочередно двумя группами быстроходные тральщики "Щит" (борт. № 14) и Т-16 (борт. № 16), а также БТЩ "Защитник" (борт. № 26) и "Взрыв" (борт № 24) с грузом боеприпасов и продовольствия162.

В 7.00 этого же утра в Севастополь от той же 4-й пристани холодильника снялся отряд сторожевых катеров под командой командира 1-го звена 1-го дивизиона морских охотников капитан-лейтенанта Д.А. Глухова в составе: СКА-028, СКА-029 (флагманский), СКА-046, СКА-071, СКА-088. Одновременно с ними от той же пристани снялись на Севастополь сторожевые катера СКА-0124 и СКА-0112 под командой командира 4-го дивизиона капитан-лейтенанта А.И. Захарова, которые шли за генералом Новиковым и его штабом согласно указанию Октябрьского Елисееву, переданному вечером 30 июня из ФКП СОРа в Севастополе после заседания Военного совета163.

В связи с неожиданно начавшейся эвакуацией из Севастополя, командиры восьми подводных лодок, которые находились на переходе в Севастополь из Новороссийска и Туапсе, информацию об обстановке в Севастополе и начавшейся эвакуации в течение 1-го июля от своего командования не имели, а некоторые из них получили ее почти 3 июля 1942 года. Эти обстоятельства, в условиях ожесточенной блокады противником подходов к Севастополю, сильно осложняли их действия в связи с изменением задачи. Так, по донесению командира ПЛ-112 старшего лейтенанта Хаханова он не имел связи с Новороссийском до 3 июля 1942 г.164

Итак, первая часть плана командования СОРа по частичной эвакуации была выполнена в кратчайший срок.

"На всех имеющихся средствах из Севастополя вывезено 600 человек руководящего состава армии, флота и гражданских организаций", — докладывали Октябрьский и Кулаков Сталину, Кузнецову и Буденному в 21.15 1 июля 1942 года из Новороссийска. В этом боевом донесении в числе прочего они докладывали: "... в составе СОРа остались частично боеспособными 109-й стрелковой дивизии 2000 бойцов, 142 стрелковой бригады около 1500 бойцов и сформированные из остатков разбитых частей, артполков, Береговой обороны, ПВО, ВВС четыре батальона с общим числом 2000 бойцов. Остальные части понесли исключительно тяжелые потери и полностью потеряли боеспособность. Остались не вывезенными 15 тысяч раненых"165.

Сколько всего осталось бойцов и командиров с учетом личного состава разбитых частей и подразделений, потерявших боеспособность, в донесении не сообщалось. Не докладывалось и о второй части плана эвакуации по вывозу в ночь с 1 на 2 июля собранного на 35-й береговой батарее старшего командно-политического состава армии и Береговой обороны.

С вылетом командования СОРа в начале ночи 1 июля 1942 г. командир 109-й стрелковой дивизии генерал-майор П.Г. Новиков приступил полностью к исполнению обязанностей старшего военачальника в Севастополе. Вся тяжесть руководства обороной последних рубежей по прикрытию предстоящей эвакуации старшего комсостава теперь лежала на нем и его штабе. Штаб дивизии возглавлял подполковник С.А. Комарницкий, комиссаром дивизии был бригадный комиссар А.Д. Хацкевич. Генерал Новиков и его штаб расположились согласно приказу командования СОРа в казематах 35-й береговой батареи. Там же находился и его помощник по морской части с морской оперативной группой капитан 3 ранга А.Д. Ильичев, который одновременно исполнял в Севастополе обязанности старшего морского начальника. Перед Новиковым и Ильичевым стояли задачи, поставленные Октябрьским: первому силами оставшихся боеспособных частей армии и Береговой обороны прикрыть район эвакуации — рейдовый причал у 35-й береговой батареи и причал в Казачьей бухте, второму организовать посадку старшего командно-политического начсостава армии и Береговой обороны в ночь с 1 на 2 июля на высылаемых для этого из Новороссийска 4-х БТЩ, 10 сторожевых катерах — морских охотниках, а также пяти подводных лодках. Список этих кораблей Октябрьский вручил Ильичеву перед своим вылетом на Кавказ при инструктаже 166. Но как было уточнено позже начальником штаба флота Елисеевым, эта эвакуация на этом должна была заканчиваться. Такое решение командования СОРа подтверждается телеграммой Елисеева, посланной Новикову 1 июля 1942 года:

"По приказанию КЧФ "Дугласы" и морская авиация присланы не будут. Людей сажать на БТЩ, СКА и ПЛ. Больше средств на эвакуацию не будет. Эвакуацию на этом заканчивать"167.

Причины такого решения командующего флотом приведены в его выступлении на военно-исторической конференции в Севастополе в 1961 году. Позже по приказанию Генерального штаба и другим причинам командованием Черноморского флота в течение еще нескольких последующих дней в район 35-й береговой батареи посылались сторожевые катера и подводные лодки для эвакуации оставшихся защитников Севастополя, что в целом не решало проблемы эвакуации.

Наличие и состояние связи как важнейшего органа управления войсками СОРа генералу Новикову досталось в самом плачевном состоянии. Вот что писал по поводу фактического положения с ней начальник связи СОРа тогда капитан 3 ранга В.С. Гусев:

"Узел связи СОРа, перешедший на 35-ю батарею, с 21.00 29 июня 1942 г. решением Военного совета СОРа нес 7 радиовахт на направлениях:

Москва — Ставка ВГК,

Москва — нарком ВМФ,

Краснодар — штаб Северо-Кавказского фронта,

Туапсе — ЗБФКП штаба ЧФ,

корабли в море,

подводные лодки в море.

Эта связь обеспечивалась двумя радиопередатчиками на 35-й батарее (один в радиорубке "Бухта-37" и второй на радиомашине в капонире рядом с радиорубкой батареи "Бриз-МК"), а также 6-ю радиопередатчиками на КП КУРа (командный пост Крымского укрепрайона) на мысе Херсонес ("Щука", — 2 шт., "Шквал", "Бухта-37" — 3 шт.). Между радиорубкой 35-й батареи и КП КУРа был проложен кабель для ключевых линий и прямого телефона и сооружены антенные устройства, легко восстанавливаемые при повреждениях.

30 июня приемный радиоцентр на хуторе Отрадном в связи с прорывом немцев по приказу был взорван. Личный состав ПРЦ во главе со старшим лейтенантом Б.Ф. Блументалем и политруком Киселевым отошел в район 35-й батареи".

Около 21.00 30 июня, как писал Гусев, была неожиданно потеряна прямая телефонная связь и ключевые линии с передающим радиоцентром на КП КУРа. Вероятно, прямым попаданием снаряда он был разрушен. Посланная группа связистов с младшим лейтенантом Н.И. Потемкиным не вернулась. Связь с ПРЦ капитан-лейтенанта В.С. Селиванова на КП КУРа не была восстановлена, что ставило связь ФКП СОРа в чрезвычайно трудное положение.

В.С. Гусев эвакуировался на подводной лодке, а за себя на 35-й батарее он оставил капитан-лейтенанта А.В. Суворова. Кроме того, из штаба СОРа на 35-й береговой батарее осталась небольшая группа оперативных работников штаба СОРа, командование 35-й береговой батареей с большой группой командиров из штаба Береговой обороны, а также начальник связи Береговой обороны капитан Н.И. Плотников.

С разрешения оперативных работников были прикрыты и переданы на узел связи ЗБФКП радиосвязи с Москвой и штабом Северо-Кавказского фронта. Таким образом, осталась радиосвязь с узлом связи штаба флота на ЗБФКП в Туапсе и с кораблями в море. С этого времени связь генерала Новикова с Москвой и Краснодаром шла только по одной линии через ЗБФКП в Туапсе.168

Конечно, эти обстоятельства сильно ограничили возможности радиопереговоров Новикова с вышестоящим командованием. К тому же в связи с эвакуацией "приморцы своего узла связи на 35-й батарее не разворачивали. Не было и телефонной связи с частями и радиосвязи с Краснодаром, подтверждает майор Попов из 110 Отдельного полка связи Приморской армии", после того, как в ночь с 29 на 30 июня командование и штабы Приморской армии и Береговой обороны перешли на 35-й батарею, где пользовались флотской связью169.

В условиях наступившего кризиса обороны Севастополя, перемещения остатков частей армии на последние рубежи обороны, а также решения командования СОРа на эвакуацию, командование армии не планировало восстановление связи с частями силами 110 ОПС, что лишило надежды Новикова на связь и управление остатками войск на передовом рубеже от мыса Фиолент — хутор Пятницкого — истоки бухты Стрелецкой.

Начальник морской оперативной группы (МОГ) капитан 3 ранга Ильичев в своем распоряжении имел оперативную группу. Член этой моропергруппы капитан 2 ранга В.В. Гусаров в своих воспоминаниях написал:

"После того, как я вошел в состав морской оперативной группы, капитан 3 ранга Ильичев представил меня генералу Новикову. По его приказу из шифрпоста ко мне провели прямой телефон и он приказал мне, чтобы я с поста никуда не уходил и все шифровки докладывать только лично ему. В шифрпост никого не пускать и ни от кого, кроме него, шифровок не принимать.

Работы было много. Спать не приходилось. Из Новороссийска шли беспрерывные шифровки: "Держитесь, буду высылать корабли, подводные лодки", — сообщал командующий флотом"170.

По словам Гусарова, он имел связь со штабом флота, с подводными лодками и тральщиками, где по штату были положены шифровальщики. С катерами — морскими охотниками, документов на связь с ними не было, так как по штату там не был положен шифровальщик, что определенным образом позже и сказалось при непосредственной организации эвакуации у 35-й батареи в ночь с 1 на 2 июля 1942 года не лучшим образом.

По рассказу Б.Островского под Новороссийском на 9-м километре в то время находился выносной командный пост командующего флотом, откуда Октябрьский непрерывно вел радиопереговоры с Новиковым через передаточный пункт связи штаба флота в Туапсе.

После своей эвакуации из Севастополя в начале ночи 2 июля на одном из сторожевых катеров, Островский по вызову прибыл на выносной пост связи, где подробно докладывал Октябрьскому положение с обороной в Севастополе171.

А события на фронте обороны все продолжали ухудшаться. К ночи на 30 июня фронт обороны проходил по рубежам: хутор Фирсова — хутор Иванова — хутор Пятницкого — слобода Рудольфова — Панорама — железнодорожная станция Севастополя.

В то время, как скрытно началась эвакуация руководящего состава Приморской армии, флота и города, наши сильно поредевшие остатки соединений и частей, выполняя последний приказ командующего Приморской армией генерала Петрова, переходили на последние рубежи обороны на линии мыс Фиолент — хут. Пятницкого — истоки бухты Стрелецкой.

Потери личного состава частей СОРа за 29 июня только по данным Приморской армии составили 1470 раненых и 760 человек убитыми. В целом из-за потери связи и указанных причин эти потери в войсках не поддавались учету. Отдельные дивизии и бригады потеряли убитыми и ранеными до 90% имевшихся на утро этого дня. В то же время в это число входили и отколовшиеся в результате окружений, прорывов фронта на различных участках группы, подразделения и одиночки от своих частей172.

Как уже отмечалось, в 18.50 30 июня начальник штаба Приморской армии Крылов передал по телефону исполняющему обязанности коменданта 4-го сектора майору Какурину занять оборону на рубеже хут. Пятницкого — бухта Стрелецкая войсками 4-го сектора. В последнем приказе командующего армией на 21.30 того же вечера слобода Рудольфова не значилась и рубеж обороны переносился на истоки бухты Стрелецкой173. К тому времени войска сектора занимали оборону в городе от железнодорожной станции – Панорама — слобода Рудольфова. Дошел ли последний приказ командующего армией до всех частей и подразделений в условиях потери связи, и как фактически и где они заняли оборону, какими наличными силами и с каким вооружением, этот вопрос требует дальнейшего изучения. Как бы то ни было, но по сведениям Отчета по обороне Севастополя, "в 4.30 1 июля рубеж обороны согласно приказу был занят всеми указанными частями".

На этом рубеже, по Моргунову, сражались малочисленные остатки 25-й, 386-й стрелковых дивизий, 79-й и 138 стрелковых бригад, а также подразделений, штабных групп, остатков 95-й и 345-й стрелковых дивизий, влитых в другие части, и ряд мелких подразделений, лишившихся своего командования. Теперь все эти части составляли передовую группу войск прикрытия района эвакуации, хотя в этом последнем приказе командующего дальнейшей задачи по обороне не было указано. Фактически, как это следует из воспоминаний Пазникова, части сектора должны были отойти к концу дня 1 июля к 35-й береговой батарее, что практически и было сделано.

Получение приказа о смене командования армии и переходе остатков войск в группу войск генерала Новикова вечером 30 июня подтверждает комиссар 386-й дивизии Володченков, остатки дивизии которой приводили в это время себя в порядок в балке у железнодорожной станции175.

Ночью войска покидали город и на его окраинах вливались в общий поток грузовых и легковых автомашин, немногочисленной техники, групп людей и одиночек. Часть войсковых подразделений переходила на новые позиции, другие следовали к бухтам и Херсонесскому полуострову. В этом потоке военных шли и многочисленные жители города с вещами в надежде эвакуироваться, хотя официально эвакуация не объявлялась.

В последних числах июня немецкая авиация произвела на город массированный налет.

"Город представлял собой сплошные развалины. Завалы на улицах, трупы людей и лошадей, жара и невыносимый трупный запах от сотен и тысяч погибших людей" — написал капитан В.Л. Смуриков176.

Обстановку во время отхода наших частей из города вспоминает командир 553-й батареи 55-го дивизиона 110-го зенитного артполка ПВО ЧФ старший лейтенант Г.А. Воловик:

"Все наши орудия были разбиты в боях или вышли из строя из-за сильного износа. Поэтому мы, как пехотинцы, вечером 30 июня держали оборону в районе Панорамы в сторону железнодорожного вокзала. Ночью неожиданно нас срочно отозвали на КП полка. Мой командир майор Ф.П. Буряченко сказал мне, что немцы прорываются со стороны Балаклавы, стремясь отрезать город и части в нем. Получен приказ отходить на мыс Херсонес. Нашу колонну — остатки 110 ЗАП, примерно 160 человек, возглавляли командир полка полковник В.А. Матвеев и комиссар полка батальонный комиссар Н.Г. Ковзель. Когда мы вышли на окраину города, я смог увидеть, как впереди нас, так и позади организованно двигались колонны войск. На всем пути движения немцы вели беспорядочный обстрел дороги артиллерией. Мы потерь не имели. К рассвету прибыли на место, на огневую позицию 551-й батареи нашего 55-го артдивизиона, которая прикрывала огнем своих орудий Херсонесский аэродром. Мы заняли оборону между 35-й батареей и маяком, примерно посередине, и в 30–40 метрах от берега Черного моря"177.

После проводов командования СОРа генерал Новиков и его штаб вплотную занялись налаживанием связи и управления войсками первого рубежа обороны, а также расстановкой частей второго рубежа обороны на подступах к 35-й батарее. Однако практически наладить связь с войсками первого рубежа не удалось и части там дрались самостоятельно под руководством комендантов секторов. О положении с организацией обороны при принятии командования оставшимися войсками Приморской армии и частями Береговой обороны генерал Новиков говорил так:

"Я не мог организовать лучшей обороны, чем она была. Принимая командование, я уже не имел связи, все было в движении. Офицерский состав здесь, в районе эвакуации. Оборона в самом городе не намечалась. Все мои попытки организовать сборные части не привели ни к чему. Мне со своим штабом было приказано уйти на кораблях"178.

Но, несмотря на все это, организация обороны 1 июля в составе секторов продолжала действовать. Что это было так, подтверждает начальник связи 95-й стрелковой дивизии подполковник И.Н. Пазников:

"Не имея никаких указаний командующего армией и штаба, командиры секторов во взаимодействии всех имеющихся сил спланировали наступление по всему фронту. По сигналу громкое "Ура" и стрельбы из личного оружия подняться в рост и нанести поражение врагу. В середине дня по сигналу перешли в атаку, не имея артиллерии и танков. Атака была дерзкой и смелой. Немцы дрогнули и стали отходить. Эту атаку я видел и обеспечивал связью командование 4-го сектора. После атаки командный пункт 4-го сектора к 20 часам отошел в район 35-й береговой батареи левее левого ствола" (Левого КДП. – авт.).

При этом Пазников отмечает следующую особенность, когда остатки войск 4-го сектора отошли к 35-й батарее:

"1 июля после 20 часов начальник штаба 95-й дивизии майор А.П. Какурин получил устное приказание от командующего армией генерал-майора Новикова через офицера-моряка составить список офицеров 95-й дивизии и с этим списком быть у вертикального люка батареи левого ствола через 30 минут. Состоялось общее построение начсостава дивизии. Всего оказалось 45 человек. Через 30 минут открылась крышка люка и поднявшийся моряк спросил: "Кто майор Какурин? Ваши документы!" Проверив их, моряк попросил Какурина спуститься со списком в люк, за ним спустился моряк. Крышка закрылась и больше мы Какурина не видели"179.

Пазников отмечает также, что в этот день 1 июля командиру взвода связи 91-го Отдельного батальона связи дивизии лейтенанту А.С. Тращенко удалось навести линию полевой телефонной связи от КП 4-го сектора на хуторе Пятницком до 35-й батареи.

Таким образом, остатки войск передового рубежа обороны вели бои самостоятельно, выполняя поставленную им задачу Крыловым только до конца 1 июля. Как показывают факты, не до всех подразделений и групп наших войск в городе и в других местах обороны дошел приказ об отходе на новые позиции. Эти подразделения и отдельные группа бойцов и командиров вечером 30 июня, 1 и даже 2 июля вели с противником бой либо на старых позициях в окружении, либо отходили с исчерпанием боезапаса самостоятельно, иные дрались до конца. Примеров на этот счет есть немало. В хронике Великой Отечественной войны на ЧФ есть такая запись:

"Отдельные воинские части дрались в районах Юхариной балки и Куликова поля и продвигались на запад"180.

По рассказу очевидца жителя города Севастополя О. Кондратьева "днем 1 июля через руины центра города (нынешняя площадь Лазарева) продвигалось небольшое подразделение наших бойцов в 20–25 бойцов. Красноармейцы несли на носилках раненого политрука. Все были при оружии и несли два противотанковых ружья. Спрашивали дорогу к мосту через Карантинную бухту. Неожиданно с верхней улицы над площадью показались немецкие танки. Бойцы рассредоточились и заняли оборону. Противотанковые расчеты открыли огонь и подожгли два танка. Враг отступил и вызвал авиацию, которая произвела штурмовку позиций наших бойцов. Кто они, безвестные герои, отдавшие свои жизни за Родину?"181.

По рассказу П.Е. Чепурного из 79-й курсантской (морской) стрелковой бригады военком бригады полковой комиссар С.И. Костяхин сформировал в Лабораторной балке сводный отряд бойцов бригады из разных частей в 400 человек. В отряде было 2 орудия, несколько пулеметов, противотанковые гранаты. Утром 1 июля отряд принял бой на Балаклавском шоссе с танками и пехотой противника. Бой длился 1 час. Враг потерял до 20 танков подбитых и сожженных и сотни солдат. Потери отряда составили три четверти от общего числа. В последующих боях были уничтожены еще несколько танков. Костяхин был контужен и захвачен немцами и после зверских пыток расстрелян132.

В первой половине дня 1 июля с поста на Павловском мыску на водную станцию переправились три сигнальщика-краснофлотца из ОХРа и сообщили, что немцы уже заняли здание Учебного отряда, написал командир ОХРа капитан 3 ранга М.Е. Евсевьев. Это были моряки из героического отряда охраны водного района Главной базы флота, державших до последнего противодесантную оборону Карантинной бухты, Приморского бульвара до Водной станции. "Оружие — винтовка, штык и граната, а в Карантинной бухте под берегом наготове катер с пулеметом. И хотя краснофлотцев было немного, все они были в неотразимой готовности людей, сплотившихся воедино бороться в неравном бою с превосходящими силами врага, стоять насмерть и отдать свои жизни за победу"183.

О каком полноценном руководстве отходящими остатками войск со стороны Новикова может идти речь, если о нем даже начальник Особого отдела 142-й Отдельной стрелковой бригады И.М. Харченко узнал после войны? О том, что командование армии оставило Севастополь, ему стало известно от офицера в морской форме, а о том, что генерал Новиков оставлен для организации дальнейшей обороны, лично он и другие не знали184.

Но вернемся к событиям ночи и утра 1 июля 1942 года на других участках фронта, все более сокращающейся территории СОРа.

В условиях отсутствия связи и возможности управления остатками войск передового рубежа обороны, Новиков и его штаб направили все усилия на создание второго рубежа обороны между бухтой Камышовой (хутор Пелисье) и хутором Гречанова, где сосредотачивались остатки 109-й, 388-й стрелковых дивизий, 142-й бригады и сводных батальонов из ВВС, ПВО, Береговой обороны и Приморской армии, которых поддерживала часть армейской артиллерии и 35-я батарея с небольшим запасом снарядов. Как и передовой рубеж, так и второй не имели подготовленных в инженерном отношении позиций, что приводило к большим потерям от огня артиллерии и авиации противника.

Одновременно из числа самостоятельно прибывающих в район 35-й батареи и Херсонесского полуострова остатков частей, подразделений и групп шло формирование сил обороны в непосредственной близости от 35-й батареи. Но сделать это в полной мере было уже невозможно по причине полной неразберихи, неуправляемости таких частей, групп с их общим стремлением эвакуироваться.

Несмотря на это, организация обороны на подступах к 35-й батарее штабом Новикова продолжалась, к которой привлекались также не эвакуированные командиры частей и старшие командиры, отходившие в район Херсонесского полуострова — 35-й батареи. Так, например, командир 9-й бригады морской пехоты полковник Благовещенский в своем отчете отмечает:

"К 22.00 30 июня в районе 35-й береговой батареи мною была обнаружена группа в 150 человек, преимущественно 1-го батальона под командой командира батальона т. Никульшина. Им было приказано оборонять подступы к 35-й батарее. 3-й батальон, занимавший оборону побережья до 24.00 30.06, оставался на занимаемом рубеже". Далее он пишет, что "в 8.00 1 июля правофланговая 1-я рота 3-го батальона заняла фронт обороны на сушу, заняв рубеж бухта Стрелецкая — выс. 30,6 — хут. Гороменко, где вела бой до 15.00 1 июля. Подразделения 3-й роты того же батальона заняли позиции на фронте южной части бухты Камышовая и бухты Казачья". А в 9.00 Благовещенский с военкомом бригады явился для доклада Новикову о проделанной работе185.

По воспоминаниям начальника политотдела 9-й бригады морской пехоты Дубенко, утром 1 июля остатки 1, 2, 3 батальонов подходили к 35-й батарее. Начальник штаба бригады остался на КП 3-го батальона для прикрытия Стрелецкой бухты. Командир бригады Благовещенский и комиссар бригады Покачалов перед своим уходом для доклада Новикову поручили Дубенко собрать остатки бригады, которых оказалось около 300 человек. Все были включены в общую оборону от маяка до 35-й батареи, которая была разбита на секторы186.

И все же не все части и командиры выполняли приказания командования обороной на занятие позиций перед фронтом 35-й батареи. По этому поводу можно привести воспоминания майора И. Пыжова из 953-го артполка 388-й стрелковой дивизии. Он, в частности, написал: "Остаток дня 30 июня и весь день 1-го июля мы располагались у 35-й батареи. Кто-то из старших моряков-офицеров формировал отряды и выделял им секторы обороны. Однако мы воспротивились этому. С нами был командир и комиссар полка, начальник штаба. Поэтому мы отошли дальше к маяку. Такое решение диктовалось еще тем, что в районе 35-й батареи накопилось слишком много войск, укрыться было негде, и мы могли стать жертвой первого авиаудара противника"187.

Другой участник обороны помощник командира батальона 7-й бригады морской пехоты старший лейтенант С.В. Ерошевич написал:

"Приказа на отход к мысу Херсонес мы ни от кого не получали. Просто нечем было удерживать ранее занимаемые позиции. Прибыв на рассвете 1 июля на мыс Херсонес, мы остатком батальона комбата Бондаренко расположились у самого уреза воды, где до нашего прихода отдыхали летчики. В течение последующих дней занимали оборону в районе 35-й батареи и отражали нападение противника и дальше. А ночью ждали прихода кораблей"188.

И таких групп и подразделений было немало. Как вспоминает В.Е. Гурин из группы особого назначения ЧФ, "многие разрозненные части, потеряв над собою власть, стали самовольно уходить с передовой, пробираясь в бухты Казачья, Камышовую, надеясь на личное счастье попасть на корабль"189.

Между тем на втором рубеже хутор Гречанова — хутор Пелисье у бухты Камышовой занял позиции истребительный батальон ВВС ЧФ под командой лейтенанта И.П. Михайлика из 20-й авиабазы ВВС ЧФ. Из его писем следует, что его батальон в составе 3-х рот, вооруженный стрелковым оружием, 4-мя пулеметами "Максим" и 9-ю ручными пулеметами Дегтярева, гранатами охранял побережье Камышовой бухты от высадки десанта противника одной ротой, а остальными двумя взял под контроль дорогу из Балаклавы к Херсонесскому полуострову. Были вырыты окопы для борьбы с танками противника190.

В это же утро с побережья у мыса Фиолент был снят пулеметный взвод из состава 109-й дивизии для укрепления второго рубежа обороны в составе 4-х пулеметов "Максим", которые расположили на позициях через каждые 500 метров друг от друга, — написал пулеметчик 2-го батальона 5-й стрелковой роты 456-го погранполка Н.Ф. Карнаух191.

В то же время поток автотранспорта и немногочисленной техники из города к утру 1 июля иссяк, но не уменьшился поток мелких групп военных, одиночек и горожан. Шли разрозненно для безопасности от налетов авиации противника. Находясь у бухты Круглой, где в землянках располагался тыл 92-го армейского инженерного батальона, командир взвода этой части лейтенант Н.Т. Кашкаров написал:

"День 1 июля был характерен движением мелких отдельных групп военных, двигавшихся по дороге мимо бухты в направлении бухты Камышовой, мыса Херсонес. К середине дня этот поток усилился. Меня окружили 5 командиров резерва из наших войск. От них я узнал, что город ночью сдан. Получен приказ в войсках на отход к мысу Херсонес, где надлежит ждать корабли для эвакуации. В этом потоке движения все перемешалось. В группах держались около младшего командира или командира, самое большее до капитана. Все большое начальство, как испарилось, как не было его" 191-1.

Дорога к бухтам от самого Севастополя была изрыта воронками авиабомб и снарядов. Местами стояли разбитые или сгоревшие автомашины, повозки, лежали трупы людей, лошадей, валялись разные носильные вещи. Вражеские самолеты раз за разом на бреющем полете бомбили и обстреливали из пулеметов и пушек идущих. К тому времени на берегах Камышовой и Казачьей бухт, у 35-й батареи, на Херсонесском полуострове у берега моря в районе Херсонесской бухты были сконцентрированы и находились в беспорядочном положении трактора, автотехника, артиллерийские орудия, орудийные лафеты, повозки и другая военная техника. Вражеская авиация весь день бомбила усиленно весь район Херсонесского полуострова, аэродром и район перешейка у 35-й береговой батареи.

"Все мы понимали трагичность создавшегося положения, но не теряли надежды на планомерную эвакуацию защитников Севастополя", — писал В.Е. Гурин. "Многие из нас подумывали о прорыве фронта в направлении Ялтинского шоссе, чтобы прорваться по открытой местности и уйти в горы для продолжения борьбы в тылу у врага. Мы очень боялись плена, а потому каждый из нас думал как можно дороже заплатить врагу за свою молодую жизнь, за погибших товарищей. Мы дрались до последнего патрона и при первой возможности думали вырваться из окружения"192.

Что же представлял собой неведомый для большинства защитников Севастополя Херсонесский полуостров, куда или в каком направлении давались команды отходить?

Херсонесский полуостров является юго-западной частью Крымского полуострова. С трех сторон его омывает Черное море. В самой западной части его на мысе Херсонес стоит одноименный с мысом Херсонесский маяк высотой 59 метров в виде круглой, слабоконической кверху башни. Большая часть полуострова ровная. На нем расположен Херсонесский аэродром. Высота берега у маяка 3–4 метра над уровнем. У основания полуострова возвышенность, выступающая в сторону моря плоским мысом длиной до 400 метров и высоким почти 40-метровым крутым, обрывистым берегом. Справа и слева от этой возвышенности имеются ложбины. На самой верхней части возвышенности расположена 35-я береговая батарея, первая башня которой находится от берега примерно в 40 метрах. Слева от выступа берега расположена бухта с местным названием Голубая и не установленным названием Ново-Казачья, справа от выступа берега находится Херсонесская бухта. Между берегом 35-й батареи и истоками бухты Казачьей расположен перешеек шириной примерно в 600 метров193.

У прибрежных скал Голубой бухты, напротив 35-й батареи в июне 1942 года бойцами 95-го строительного батальона флота по проекту военного инженера А. Татаринова был построен рейдовый причал консольного типа длиной 70 п. м. Из общей длины 40 п. м. с шириной настила 3,5 метра, который крепился на балках к скале, протянувшейся от берега в море и, подобно карнизу, нависал над водой. Остальные 30 п. м. причала из-за нехватки материалов и времени сделали в виде висячего настила на тросах, торец которого упирался в большую скалу. Остаток этой скалы с куском вертикально торчащего рельса и поныне виден с берега194.

Как пишет Моргунов, утром 1 июля враг обрушил всю свою мощь артиллерии и авиации на нашу оборону на подступах к городу и особенно по самому городу. Затем огонь был перенесен на укороченный рубеж обороны на линии дача Фирсова (на берегу Черного моря) — хутор Иванова — хутор Пятницкого — истоки бухты Стрелецкой и на второй рубеж на линии хутора Пелисье — хутор Гречанова у Камышовой бухты. В воздухе непрерывно находилось по 25–30 самолетов противника, которые, как на полигоне, не встречая ответного зенитного огня, сбрасывали бомбы на наши позиции и на бреющем полете вели огонь из пушек и пулеметов. Израсходовав боезапас, была подорвана береговая батарея № 14 у Стрелецкой бухты. Весь личный состав во главе с ее командиром Г.И. Халифом и политруком Г.А. Коломийцевым погибли в последней контратаке после того, как закончились снаряды.

Главные удары противник наносил по хутору Пятницкого, хутору Меркушева, на Камышовую бухту195. По всему фронту разгорелись тяжелые бои, длившиеся с неослабевающей силой целый день. Наши войска отчаянно отстаивали первый рубеж, который поддерживала артиллерия армии, получившая ночью немного боезапаса, доставленного самолетами. Ожесточенный бой шел также в районе железнодорожного вокзала и Куликова поля между противником, стремившимся быстрее овладеть городом, охватывая его с юго-запада, и нашими отдельными группами и подразделениями армии и Береговой обороны, не успевшими отойти, и группами рабочих, большинство которых погибло.

Такой же ожесточенный бой шел в районе ветряка ЦАГИ — Георгиевский монастырь, где сражался 456-й погранполк 109-й дивизии.

По воспоминаниям командира истребительного батальона ВВС Михайлика, днем 1 июля со стороны дороги из Балаклавы стали появляться первые группы немецкой пехоты по 15—20 человек. Высылаемые навстречу взводы своим огнем старались не допустить противника в расположение боевых порядков батальона у Камышовой бухты. После 15 часов появились 3 немецких танка. Они были пропущены в глубину обороны, где их забросали гранатами и по смотровым щелям был открыт пулеметный огонь. В результате боя танки повернули по балке в направлении 35-й батареи. Пехоту отрезали, и она отступила к двум домикам городка 35-й батареи по дороге из Балаклавы в Камышовую бухту. Так велись стычки с противником весь вечер и всю ночь, переходя в рукопашную196.


Сноски:

151. А.И. Лощенко. Воспом. Госархив Крыма. ф. 849. оп. 3.д. 282. л. 178.

152. Ф.С. Октябрьский. Стенограмма доклада для работ. Панорамы 18.12.1958 г.

153. Отд. ЦВМА. ф. 10. д. 9120. лл. 56–58.

154. ЦВМА. Указ. хр. л. 328. Отд. ЦВМА. ф. 10. д. 9699. л. 43.

155. В.Т. Кирсанов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 184.

156. К.И. Воронин. На черноморских фарватерах. М. Воениздат. 1989 г. л. 67.

И.И. Азаров. Непобежденные. М. ДОСААФ. 1973 г. стр. 299.

В.В. Демидов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 137.

157. Евсеев. Воспом. Отдел ЦВМА. ф. 10. д. 32626. л. 104.

158. ЦВМА. ф. 2092. оп. 1.ед.хр. 117. л. 244.

159. И.И. Азаров. Там же. стр. 227.

160. ЦВМА. Указ. хроника. стр. 329.

161. Отд. ЦВМА. ф. 10. д. 22738. л. 57.

162. ЦВМА. ф. 2092. оп. 1. ед. хр. 117. лл. 327–328.

163. А.В. Басов. Крым в Вел. Отеч. войне 1941–45 г. 1987 г.

164. ЦВМА. ф. 1087. оп. 5. д. 77. короб. 10426.

165. П.А. Моргунов. Указ. соч. стр. 459. Отд. ЦВМА. ф. 72. д. 1236. лл. 1–4.

166. И.С. Маношин. Указ. соч. стр. 22.

167. А.В. Басов. Крым в ВОВ 1941–45 гг. Вопр. и отв. стр. 44.

168. В.С. Гусев. Указ. рукопись.

169. Е Г. Попов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 365.

170. В.В. Гусаров. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 380.

171. И.С. Маношин. Запись на пленку беседы с Б.Д. Островским 25.03.90 г. Ленинград. Фонд Музея КЧФ.

172. ЦВМА ф. 2092. Указ. хроника, л. 326.

173. И.Н. Пазников. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 160.

174. Отд. ЦВМА. ф.10.д. 1952.т. 2.л. 401.

175. Р.И. Володченков. Воспом. Госарх. Крыма, ф. 849. оп. 3. д. 32. л. 48.

176. В.Л. Смуриков. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 148.

177. Г.А. Воловик. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. Н ВМ. л. 203.

178. И.А. Заруба. Воспом. Госарх. Крыма. ф. 849. оп. 3. д. 281. л. 151.

179. И.Н. Пазников. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 162.

180. ЦВМА. Указ. хр. л. 325. Отд. ЦВМА. ф. 10 д. 1950. л. 401.

181. О. Кондратьев. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 201.

182. П.Е. Чепурнов. С пирса в бой. Симф. Таврия. 1989 г.

183. М.Е. Евсевьев. Воспом. Госархив Крыма. ф. 849. оп. 3. д. 281. л. 45–46.

184. И.М. Харченко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 428–433.

185. Н.В. Благовещенский. Отчет. отд. ЦВМА. ф. 10. д. 9120. лл. 65–66.

186. И.И.Азаров. Непобежденные. М. ДОСААФ, стр.274.

187. И.П. Пыжов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 326.

188. С.Е. Ерошевич. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 382.

189. В.Е. Гурин. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 333.

190. И.П. Михайлик. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 318–319.

191. Н.Ф. Карнаух. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 384–388.

191-1. Н.Т. Кашкаров. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 218.

192. В.Е. Гурин. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 331.

193. Лоция Черного моря. 1931 г. Издание ГУ. стр.182.

194. И.С. Маношин. Указ. соч. стр. 24.

195. ЦВМА. Указ. Хроника, л. 328.

196. И.П. Михайлик. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 318 –319.


Игорь МАНОШИН


(Продолжение следует)

 

Просмотров: 2265
Комментариев: 0
Автор: Игорь Маношин
Источник: Флот - XXI век
Фото: Репродукция картины В. Коваленко
Тэги: вторая героическая оборона Севастополя  70 лет  последние дни 
В тему:


Просмотреть все комментарии к новости
Добавить коментарий
Ваше имя
Тема
Комментарий
Число на картинке


    Последние публикации
Очередной корабль НАТО зашел в Одессу: на этот раз французский
Сегодня утром в Одесский морской торговый порт зашел НАТОвский корабль. В 9.30 у 16 причала морвокзала ошвартовался французский т >>>


Князь Дмитрий Шаховской: За рубежом нас объединяла Русская православная церковь (лекция в МГИМО)
Тему лекции – русское самосознание – было бы сравнительно просто раскрыть, если подойти к ней с точки зрения философии. Или использовать >>>


Турция и санкционная «политэкономика» Трампа
К концу прошлого года экономика Турции скатилась в техническую рецессию, а за 12 месяцев она выросла лишь на 2,6%, при том, что год назад правительс >>>


Об ответственности США в госперевороте на Украине
Пять лет назад в Киеве произошел государственный переворот: после демонстраций и поджогов толпа захватила ряд государственных учреждений, включая зд >>>


Тогда в Вашингтоне решили, что они победили в «холодной войне»
Интервью Сергея Лаврова для документального фильма «Разворот над Атлантикой» на телеканале «НТВ». >>>


Москва, Бойко, газ и выборы на Украине. Абсолютное большинство граждан Украины против «тарифного геноцида» с ростом цен на газ
В Москве 22 марта состоялась встреча премьер-министра России Дмитрия Медведева с одним из лидеров  украинской оппозиции &ndas >>>


Москва посылает серьёзный политический сигнал. Кто для российской стороны является оптимальным партнёром в Киеве
Встреча премьер-министра России Дмитрия Медведева с кандидатом в президенты Украины Юрием Бойко и Виктором Медведчуком, главной темой которой стал >>>


С Голанских высот открылся вид на Крым
Заявление Дональда Трампа о признании Голанских высот израильскими ударит по американской позиции в отношении Крыма. Так считают некоторые наблюдат >>>


«Трамп дразнит арабов»: что будет с Голанскими высотами. Евросоюз отказался признавать их частью Израиля
Евросоюз отказался признавать Голанские высоты частью Израиля после соответствующего призыва президента США Дональда Трампа. По словам представител >>>


Порошенко высмеяли в сети после передачи новой техники ВСУ
Петр Порошенко передал ВСУ новую военную технику и заявил, что Украина будет выпускать ракеты, которые «повысят для России цену агрессии&raqu >>>


Поиск



Наш день

26 марта - День рождения первого командующего Черноморским флотом вице-адмирала Федота Алексеевича Клокачева, 286 лет со дня рождения

Объектив

Фотогалерея


Отражение (новый выпуск!)



В фокусе


В Севастополе побывал поезд Всероссийской акции "Сирийский перелом"

Православные праздники

Сегодня церковный праздник:
Мученика Епимаха. Святителя Софрония, патриарха Иерусалимского. Святителя Евфимия, архиепископа Новгородского, чудотворца. Святителя Софрония, епископа Вратчанского...
Завтра праздник:
Святителя Григория Двоеслова, папы Римского. Преподобного Феофана исповедника, Сигрианского. Преподобного Симеона Нового Богослова. Преподобного Феоктиста, бывшего Драгутина, краля Сербского...
Ожидаются праздники:
26.03.2019 - Святителя Никифора, патриарха Константинопольского...
27.03.2019 - Преподобного Венедикта Нурсийского...
28.03.2019 - Мученика Агапия и с ним 7-ми мучеников: Пуплия, Тимолая, Ромила, двух Александров и двух Дионисиев...
29.03.2019 - Мучеников Савина и Папы. Святителя Серапиона, архиепископа Новгородского...
30.03.2019 - Преподобного Алексия, человека Божия. Преподобного Макария, игумена Калязинского, чудотворца...

Газета ФГУП "13 СРЗ ЧФ" МО РФ


Свежий выпуск

Тема
Неуловимый «Посейдон». Российская суперторпеда ударит там, где ее меньше всего ждут
Как Газпрому удалось повернуть «Турецкий поток» в Болгарию
Военная наука смотрит в будущее. В Москве состоялась военно-практическая конференция Академии военных наук
Деньги военной ипотеки вложат в облигации отечественных компаний
В очередь за подлодками. Западные кораблестроители ищут защиту от российских и китайских ракет
Россия и Украина договорились о возвращении задержанных рыбаков на родину
СБУ даст правовую оценку поездке кандидата в президенты в Москву
Превзошедший Ганнибала. Кто стоял у истоков Херсона и Черноморского флота
В Севастополе открылась новая выставка работ флотского художника Сергея Шевченко
Реклама


Погода


Ранее
Экипаж судна "Норд" вызвали на допрос в СБУ

IX ТЕННИСНЫЙ ТУРНИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ