Так, в конце 1983 года антиправительственные силы в Никарагуа, так называемые контрас, объявили территориальные воды страны зоной военных действий. В январе и феврале 1984-го в трех никарагуанских портах и прилегающих к ним акваториях было установлено 75 мин, на которых в течение шести месяцев подорвалось 11 судов.

Знаковым событием стал "минный кризис" в Суэцком заливе и Красном море в том же 1984 году. В середине лета здесь на минах начали подрываться торговые суда. По сообщениям "Ллойда", всего с 9 июля по 15 августа имели место 18 подобных ЧП: четыре – в Суэцком заливе, 14 – в Баб-эль-Мандебском проливе и Красном море. А до 19 сентября пострадали 19 судов, принадлежащих 15 странам.

Судоходные компании, обеспокоенные взрывами, стали избегать Суэцкого канала. Сокращение грузооборота даже привело к закрытию некоторых портов, в частности после двух подрывов торговые суда не решались заходить в Аден – порт, обслуживающий линию Стамбул – Суэц – Сингапур. Как итог в августе интенсивность судоходства в регионе сократилась на 30 процентов – с 60 судов в день до 42.

Характер подрывов на минах свидетельствовал об эффекте устрашения: большинство из них влекло за собой повреждения, но не гибель судна. Единственная обнаруженная в середине сентября мина содержала 200 килограммов взрывчатки, хотя могла вместить до 680. Исследовавшие ее британские специалисты сделали вывод, что цель минирования – создание психологической угрозы и нанесение легких повреждений судам без их уничтожения.

Ближневосточный "минный кризис" примечателен еще и тем, что не удалось установить виновника его возникновения. Западные СМИ объявили главными подозреваемыми Ливию и Иран. Правда, организация "Аль-Джихад" сообщила: это она, мол, установила 190 мин в Суэцком заливе и у южного входа в Красное море, дабы наказать империалистов за эскалацию ирано-иракской войны, что, впрочем, осталось неподтвержденным. А некоторые газеты указали на США, которые стремятся-де накалить обстановку в регионе. В свою очередь египетские власти заявили: найденная мина имеет явно советское происхождение, но они не склонны перекладывать ответственность за минные постановки на СССР.


Опыт двух мировых войн и некоторых локальных вооруженных конфликтов позволяет сделать следующие выводы, касающиеся использования морских мин:

1. Они длительное время сохраняют свою боевую ценность. Например, когда шла "танкерная война" в Персидском заливе (1984–1987), кувейтский танкер "Бриджтон" (водоизмещение 401 382 тонны) получил существенные повреждения от мины образца… 1906 года. Что касается современных мин, выставленных в море, то они боеспособны на протяжении полутора-двух лет. Известны и большие сроки минной опасности. Так, в 1975 году советский траулер "Чердынь" погиб на мине, поставленной в самом конце Второй мировой войны.

2. Это недорогое, но эффективное средство поражения. Цена даже наиболее сложных образцов этого оружия – несколько тысяч долларов. Последствия же его разрушительного или иного воздействия на порядки превосходят эту сумму. Например, в ходе конфликта в Персидском заливе американский фрегат Samuel B. Roberts (FFG-58) подорвался на мине модели 1908 года стоимостью 1,5 тысячи долларов, а ремонт корабля обошелся Пентагону в 96 миллионов долларов.

3. Морские мины, особенно старых моделей, просты в применении, их легко ставить с различных носителей. В частности, северные корейцы (корейская война, 1950–1953) и вьетнамцы (60–70-е годы) применяли для минных постановок рыболовные кунгасы и шхуны.

4. Мины могут быть легко приобретены по разнообразным открытым и закрытым каналам. По американским данным, в арсеналах 63 государств насчитывается порядка 300 тысяч мин, свыше 20 стран производят их самостоятельно, 13 – экспортируют. Каких-либо международных ограничений по распространению морского минного оружия не существует.

В итоге очевидно: морские мины просты, эффективны и доступны, что делает их не только средством ведения боевых действий, но и оружием терроризма на море.


Напомню, что современная мировая экономика – единый организм, элементы которого связаны между собой артериями – морскими транспортными путями, имеющими уязвимые места: проливы и каналы. Например, энергетическая безопасность многих государств планеты определяется поставками нефти через Ормузский пролив. По данным "Бритиш Петролеум", в 2009 году через него было вывезено 945,5 миллиона тонн нефти, из них 719,2 миллиона – в восточноазиатском направлении.

В последнем случае особенно опасна угроза террористических минных постановок в Маллакском и Сингапурском проливах – ныне главных судоходных артериях на Земле. И речь идет не только об энергетических поставках, от которых зависят такие ведущие мировые производители, как Китай и Япония, но и об экспорте товаров из восточноазиатских стран на европейские рынки.

Не следует забывать и о другой потенциальной угрозе. Вместимость "среднестатистического" танкера – 200–300 тысяч тонн "черного золота". Гибель такого гиганта даже по причинам, далеким от терроризма, способна вызвать колоссальную экологическую катастрофу, во много раз превосходящую по последствиям недавний разлив нефти в Мексиканском заливе и уж тем более крушение танкера Exxon Valdez у побережья Аляски в 1989 году, когда вылилось "всего" 35 тысяч тонн углеводородного сырья. Подобный катаклизм в Юго-Восточной Азии делает социальный кризис в регионе неизбежным. А ведь только в Индонезии проживают около 240 миллионов человек…

Ни для кого не секрет, что в современном мире господствует спекулятивная экономика, построенная на "мыльных пузырях" финансовых рынков. Так, в 2007 году среднедневной оборот валютного рынка Forex достигал 3,21 триллиона долларов, притом что мировой ВВП за этот год составил порядка 65 триллионов долларов. По мнению Джорджа Сороса, финансово-спекулятивный рынок "не просто поле для зарабатывания денег. Несмотря на свой неустойчивый, почти виртуальный характер, он становится инструментом в борьбе за мировые ресурсы, рынки, за политическое влияние".

Значит, не стоит исключать минную диверсию против судоходства как инструмент и повод для "игры на повышение или понижение" курса акций, валют, стоимости морских перевозок… Примеры и поводы "для искушения", как говорится, есть: многократный рост ставок фрахта наблюдался во время Суэцкого кризиса (1956 год) и Шестидневной войны (1967 год).

Разумеется, не исключены и локальные террористические удары по национальным экономикам, ибо в современных условиях большинство из них во многом зависит от внешней торговли, а та в свою очередь – от морского транспорта. В США, например, функционирует 391 порт, 55 из которых имеют важное стратегическое значение. Учитывая, что в 2003 году в американские гавани совершили более 50 тысяч заходов порядка восьми тысяч судов под иностранными флагами, морские мины могут служить в качестве оружия террористической атаки. В случае возможного закрытия портов Соединенных Штатов хотя бы на один месяц потери экономики страны составят 60 миллиардов долларов.

Приведенная в статье таблица позволяет оценить состояние минно-тральных сил некоторых государств Азиатско-Тихоокеанского региона. Судя по ней, только, пожалуй, Японии удастся самостоятельно устранить минную угрозу национальной акватории. Это, впрочем, неудивительно: инвестирование средств в развитие МТС по остаточному принципу характерно для военных флотов практически всех стран мира…

 

Между тем XXI век показал: террористы готовы атаковать и боевые корабли, и гражданские суда. 12 октября 2000 года катер "Аль-Каиды" повредил американский эсминец "Коул" в Адене, 23 октября боевики "Тигров освобождения Тамил Илама" (LTTE) потопили один и повредили другой паром в Шри-Ланке.

Известно, что некоторые террористические организации специализируются на использовании морских мин, которые сами производят или закупают. Например, Революционные вооруженные силы Колумбии (FARC) получили их, как считают западные СМИ, с помощью коррумпированных представителей государственных структур на Среднем Востоке, группировка LTTE изготавливает собственные минные средства. Латиноамериканские и азиатские экстремисты широко применяют как контактные мины, так и управляемые по проводам.

Кстати, история знает примеры диверсионных действий против кораблей и торговых судов, имевших значительные геополитические последствия. Достаточно упомянуть взрыв американского крейсера "Мэн" в 1898 году, послуживший поводом для испано-американской войны. Одержав победу, США захватили Филиппины, Пуэрто-Рико, Гуам. Пример из новейшей истории – гибель в марте 2010 года южнокорейского корвета "Чхонан" якобы в результате атаки подводной лодки ВМС КНДР. Данная версия осталась недоказанной, однако прецедент для эскалации напряженности не только на Корейском полуострове, но и всем Дальнем Востоке был создан.

Вместе с тем современная мировая практика содержит примеры межгосударственного сотрудничества по устранению минной опасности на море. В частности, уже 15 лет ежегодно проводятся учения международных сил Open Spirit, постоянными участниками которых являются ВМС Литвы, Латвии, Польши, Германии и России. В разные годы на этих маневрах действовали корабли Великобритании, Бельгии, Франции, Дании, Норвегии Швеции, Эстонии, Нидерландов и Финляндии.

Цель учений – повышение безопасности мореплавания на Балтике, совершенствование навыков личного состава в поиске и уничтожении взрывоопасных подводных предметов, отработка взаимодействия командиров и экипажей кораблей разных стран в совместных военных операциях.

В прошедшем году очередные маневры Open Spirit-2010 прошли в территориальных водах и в исключительной экономической зоне Литвы, в районах расположения немецких и русских минных заграждений времен Первой и Второй мировых войн. В маневрах приняли участие 16 минно-тральных кораблей и три команды водолазов-подрывников из Бельгии, Финляндии и Литвы, сведенные в четыре тактические группы.

Другой формой межгосударственного сотрудничества являются ежегодные военно-морские учения Латвии и Литвы – Stormex, проводимые поочередно в территориальных водах двух прибалтийских стран.

Известны и иные примеры международного взаимодействия:
    * учения Baltic Fortress, в которых задействована объединенная эскадра противоминных кораблей Латвии, Литвы и Эстонии;
    * учения MCOPLAT, которые регулярно организуются с 1997 года в районах от Клайпеды до Таллина балтийскими и европейскими государствами.

Прикладным результатом всех этих маневров является нейтрализация взрывоопасных объектов на дне моря. Например, с 1997 по 2003 год в ходе учений MCOPLAT уничтожено 243 мины и 102 торпеды, а при проведении маневров Open Spirit-2008 удалось ликвидировать 55 мин.

Безусловно, слаженной работе противоминных сил названных выше государств в немалой степени способствует стабильная военно-политическая обстановка в Европе, чем не может "похвалиться" Юго-Восточная Азия. И в этом аспекте необходимо своевременно понять важность наличия в регионе страны-лидера, способной принять на себя ответственность, сплотить и организовать потенциал государств, направленный на защиту международной безопасности на море в ЮВА.

И в заключение с некоторым душевным облегчением надо отметить, что пока не наблюдаются какие-либо выраженные тенденции активизации террористических акций против морского судоходства как в локальном (точечно-предметном), так и в геостратегическом масштабе, ведущем к негативной трансформации мировой экономики. Не просматривается (хотя в этом и нет полной уверенности) объединение спекулятивного капитала и террористического потенциала для "переформатирования" мировой экономики.

Однако надо признать, что реальные возможности для возникновения минно-террористической угрозы имеются.