Опрос

Должно ли стать 100-летие Гражданской войны в 2020 году Событием всероссийского масштаба
Да, вне всякого сомнения
Нет, абсолютно незначительное событие
Рядовое событие на фоне происходящего
Мало знаю по этой теме
Не понимаю, о чём речь
Мне безразлично
Гражданская война не закончилась до сих пор


Праздники России

Праздники России

Русский вопрос


Еженедельная авторская
телепрограмма К. Затулина

Читайте также
Морское сообщество, севастопольцы и крымчане поздравляют с Днем рождения председателя Общероссийского Движения поддержки Флота Михаила Ненашева
Векторы развития военной стратегии
Комментарий Департамента информации и печати МИД России в связи с окончанием действия Большого договора 1997 года между Россией и Украиной
Путин пообещал разобраться, почему офицеров ВМФ по-прежнему заставляют сдавать кортики
Новые подробности меняют картину гибели Ту-154 под Сочи
Выяснились новые подробности отказа Германии отправлять флот в Керчь
Выжить без российского газа: Украина придумала план
Непотопляемый: почему растет рейтинг Порошенко
С дизелем за кормой: смогут ли подвесные моторы дать новый импульс российскому "малому флоту"
ФГУП «13 СРЗ ЧФ» МО РФ: судоремонтники делом доказывают свою востребованность и профессионализм
Вокруг Крыма - на «Комете»: как развиваются пассажирские морские перевозки на полуострове
Битва за Анаклию: кто подрывает масштабный грузино-американский проект?
Наша библиотека. "Хроника флотского спецназа" (фото)

Реклама


Видеооко


Включай и смотри

Партнёры




ГЕРОИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ. Последние дни обороны Севастополя. Часть 8


2012-07-04 00:25 История
В 2001 г. при поддержке командующего ЧФ адмирала В.П. Комоедова в симферопольском издательстве "Таврида" вышла в свет уникальная работа настоящего подвижника, патриота Севастополя и Черноморского флота капитана 2 ранга Игоря Степановича Маношина. Написанием этой книги он, без всяких преувеличений, совершил жизненный подвиг, который по достоинству до сих пор не оценен. Страницы книги "Героическая трагедия", в которой повествуется о последних днях обороны Севастополя, мы и представляем нашим читателям.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

(Утро 2 июля — 12 июля 1942 года)

Ограниченная эвакуация войск Севастопольского оборонительного района в условиях невозможности вывезти всех с уходом на рассвете 2 июля 1942 года двух тральщиков и семи сторожевых катеров с рейда 35-й береговой батареи, взявших на борт в основном с воды около тысячи человек, фактически на этом закончилась. Приход в следующую ночь пяти сторожевых катеров и нескольких подводных лодок не мог решить проблему эвакуации многотысячных войск. Поставленная командованием СОРа задача по спасению боевого ядра Приморской армии и Береговой обороны — двух тысяч старших командиров и политработников, собранных на 35-й береговой батарее, практически провалилась. Оставшиеся разрозненные остатки войск на ограниченной береговой территории района бухт Камышовой и Казачьей, 35-й береговой батареи и Херсонесского полуострова в количестве около 50–60 тысяч, из которых около половины, если не больше, были раненые разной степени, лишенные единого командования, а главное боеприпасов и продовольствия, пресной воды, несмотря на героическое сопротивление, были обречены на поражение и плен. Попытки прорыва в горы большими группами через плотные заслоны противника оказались безуспешными. Смогла пробиться только малая часть небольших по численности групп бойцов и командиров, партактива города, судьба которых в общем была не менее трагична.

Такова общая оценка событий последних дней обороны Севастополя за период 2–12 июля 1942 года.

Рассмотрим подробности событий тех далеких трагических дней. По рассказам очевидцев в то предрассветное утро 2 июля 1942 года, несмотря на то, что корабли ушли с рейда 35-й батареи, на полуразрушенном причале, возле него и на высоком берегу продолжали стоять плотной стеной тысячи бойцов, командиров и гражданских людей, все еще надеявшихся, что еще подойдут корабли. Они не могли поверить, что их больше не будет, и поэтому упорно стояли, не двигаясь с места, вглядываясь в темноту ночного моря. Но вот стало светать, и тогда кто-то из командиров на берегу стрельнул в воздух и закричал: "Да разойдитесь же, скоро рассвет, прилетят немцы и сделают из вас месиво!".

Так вспоминает этот возглас бывший секретарь Балаклавского райкома комсомола Р.С. Иванова-Холодняк, находившаяся в тот момент в плотной толпе на рейдовом причале.1

Ее слова перекликаются с воспоминаниями полковника Д.И. Пискунова, также находившегося в толпе на рейдовом причале. "Для нас стало очевидным, что эвакуация не удалась, но и не была еще потеряна надежда на приход транспортов в предстоящую ночь. И мы решили призвать людей идти в оборону. "В оборону, товарищи, в оборону!" — закричали мы. Нас поддержали другие. По всему берегу стали слышны выкрики, призывавших идти в оборону. На наших глазах люди стали строиться в колонны и уходить в сторону переднего края.

Вскоре спуск в Ново-Казачью бухту (Голубая бухта. – Авт.) и причал опустели"2.

В то же время, как уже упоминалось, справа от рейдового причала на скалах берега под крутыми обрывами 35-й береговой батареи, к которым не было прохода с его стороны из-за широкой, отвесно уходящей в море стены, находились многие сотни старших командиров и политработников армии и Береговой обороны, выведенных в эту ночь из ее казематов для эвакуации с необорудованного берега. После провала попыток организовать их эвакуацию, происходившую на их глазах, и убедившись в ее невозможности, они разошлись по берегу. Часть из них укрылась в существовавших тогда многочисленных естественных гротах, пещерах и террасах под обрывами берега батареи, образовавшихся в результате работы морской стихии.

Они были разных размеров и с глубиной, доходившей до десятка метров, хорошо защищавших от налетов авиации противника. К тому времени в этих естественных укрытиях находилось много раненых и нераненых бойцов и командиров, пришедших по берегу моря со стороны маяка, вышедших ранее из казематов 35-й береговой батареи по подземным выходам либо спустившихся по канатам сверху на отдых от боев, либо для укрытия от бомбежек и артогня противника. Укрывались под берегом и ожидали прихода наших кораблей и в других местах побережья от Херсонесского маяка до мыса Фиолент.

"Всю ночь 2 июля 1942 года на берегу Казачьей бухты сплошной массой простояли защитники Севастополя, безмолвно глядя на море, ожидая спасения". Так написал в своем письме работник Особого отдела Приморской армии капитан В. Смуриков3.

Несмотря на артиллерийские налеты и продолжающийся методичный артобстрел района Херсонесского полуострова, аэродрома, 35-й береговой батареи с Северной стороны Севастополя, продолжалось в это предрассветное время массовое общение бойцов, командиров, гражданских лиц по всему району, вышедших из-под берега, разного рода укрытий. У всех были на слуху вопросы эвакуации, прихода кораблей. Остатки частей и подразделений, которые организованно приходили к берегу у рейдового причала для эвакуации, снова возвратились в свои окопы и землянки на Херсонесском полуострове. Многие неорганизованные и в основной своей массе безоружные бойцы и командиры из разбитых боевых и тыловых частей и подразделений, потерявших свои части, спускались под крутой берег моря, чтобы укрыться от предстоящих огневых налетов авиации противника.

В то же время шел активный поиск и сбор патронов, гранат у убитых, раненых по всей территории района обороны, которые сносились на импровизированные пункты боепитания, организованные рядом командиров под берегом моря, откуда уже в подготовленном виде доставлялись на передовую, где остатки частей Приморской армии и Береговой обороны флота, сборные отряды и группы готовились к очередным дневным боям с противником.

На их вооружении было 2–3 пушки, в остальном – винтовки, автоматы, небольшое количество пулеметов, гранаты и ограниченное количество патронов.

Против остатков наших войск в направлении на бухты Камышовую, Казачью, 35-ю батарею и Херсонесский маяк наступали превосходящие силы передовых частей 72-й, 170-й пехотных и 28-й легкопехотной дивизий немцев при поддержке танков, артиллерии, минометов и многочисленной авиации.

В 05.00 с Херсонесского аэродрома удалось взлететь на учебном самолете УТ-1 летчику Королеву, который, прилетев в Новороссийск, доложил командованию виденную им сверху обстановку на фронте обороны:

"По состоянию на 05.00 2 июля линия боевого соприкосновения проходит на левом фланге от бухты Камышовой, а на правом — на подступах к 35-й батарее. В течение дня 1 июля противник бомбил и штурмовал Херсонесский аэродром, маяк. Сгорело три самолета ЯК, три самолета У-2 и один ПС-84 ("Дуглас"). Вся материальная часть выведена из строя. На аэродроме много красноармейцев и краснофлотцев строят плоты и другие плавсредства из подручных материалов. Просят помощи"4.

Что касается дальнейших действий и судьбы руководителя эвакуации капитана 3 ранга А. Ильичева, последнего официального представителя командования СОРа в Севастополе, то по воспоминаниям М. Линчика после неудачи с эвакуацией, понимая, что он бессилен что-либо предпринять, предложил Кошелеву и Линчику втроем прорваться в горы к партизанам, отклонив предложение Кошелева застрелиться, чтобы не попасть в плен. До 6 июля они держались вместе. Дважды пытались через подземные ходы 35-й батареи выйти на поверхность берега, но главный вход ее был, как и ряд люков, подорван, а другие наглухо задраены.

С утра 3 июля противник занял берег 35-й батареи. Через одну из дверей они услышали немецкую речь и решили идти вдоль берега в направлении к маяку и там где-то выйти наверх.

В один из дней им удалось из муки, которую кто-то где-то достал, сварить болтушку в каске и одной ложкой на восьмерых командиров впервые за эти дни принять горячую пищу.

Забегая вперед, по свидетельству старшего диспетчера автодорожного отдела армии младшего воентехника Г. П. Бильченко, который на рассвете 3-го июля сумел доплыть и попасть на СКА-039, первым вопросом к нему командира катера было: "Где опергруппа?". Их искали, но в той драматической обстановке, когда под обрывами были тысячи людей и сотни плыли к катерам, найти их было невозможно.5

После 5 июля противник отвел свои войска с Гераклейского полуострова и оставил по всему побережью от Херсонесского маяка до Георгиевского монастыря усиленные посты. В ночь на 6 июля, когда группа Ильичева пробиралась по берегу 35-й батареи в сторону маяка, они неожиданно увидели, как красноармейцы и командиры поднимаются по канату вверх по стене обрыва. Как оказалось, это была группа связистов 25-й Чапаевской дивизии. Вслед за ними решили лезть и они. Наверху залегли. Находившийся метрах в сорока от них патруль обнаружил их, пустил ракеты и открыл огонь. Ильичев и Кошелев побежали по берегу в сторону Балаклавы, а Линчик с другой группой связистов влево по берегу. Многие погибли, но небольшой группе из 6 человек, в которой оказался Линчик, удалось прорваться через верховья Казачьей бухты и уйти в горы. Эту группу, как потом оказалось при знакомстве, вел начальник связи 25-й Чапаевской дивизии капитан Мужайло. У него был компас и он хорошо знал местность. В группе был также помощник прокурора Приморской армии, старший сержант и два красноармейца. Последние двое позже ушли, и группа в составе четырех человек продолжила свой путь в горах. В конце июля в горах, где-то над Ялтой, они были схвачены на рассвете во время отдыха предателями из татар в немецкой форме и отведены в комендатуру Ялты. М. Линчик в 1945 году был освобожден из плена американцами и, пройдя госпроверку, был восстановлен в воинском звании, демобилизован и продолжил морскую службу в Азовском морском пароходстве начальником отдела эксплуатации6.

О факте прорыва группы связистов 25-й Чапаевской дивизии упоминает в своих воспоминаниях Д. Пискунов, который тогда тоже был на берегу под обрывом 35-й батареи. После своего пленения 12 июля Пискунов был препровожден в Симферопольскую тюрьму, где в камеру к ним на несколько часов попал Ильичев, который, по одним сведениям, был захвачен в плен в день прорыва, по другим – позже в горах. Кошелев, имея возраст свыше 50 лет и больные ноги, по словам Линчика, скорее всего, погиб при прорыве либо, чтобы не попасть в плен, застрелился7.

В 1942 году Ильичев находился в лагере под Винницей, где мичман И.С. Шаров – старший писарь разведотдела штаба флота с Маципурой увидели его, поздоровались. Он их знал по службе. Спросили: что делаешь? Ответил, что немцы заставили писать чертеж нашей торпеды. Черчу старую. Стол, стул, ватманская бумага на столе, в огороженном школьном дворе колючей проволокой на открытом воздухе, в форме капитана 3 ранга. Так запомнилось8.

Дальнейшая судьба Ильичева прослеживается по книге Моргунова "Героический Севастополь", в которой автор, ссылаясь на воспоминания Зарубы, пишет, что тот видел Ильичева в штрафном концлагере Флессенбург. Его однажды отправили с группой пленных куда-то и, видимо, он погиб. Однако были сведения, что Ильичев в 1944 (скорее, в 1945 г.) находился в нашем проверочном лагере под Одессой. Посланный Октябрьским офицер не смог туда попасть. Так что дальнейшая судьба Ильичева неизвестна.

Возвращаясь к положению обороны за период с утра 2 июля 1942 года и в последующие дни, надо сказать, что в исторических изданиях, как ранее закрытых ("Хроника Великой Отечественной войны на ЧФ", 1946 года, "Отчет по обороне Севастополя" и др.), так и в общей печати, события этих дней даны очень кратко и в общем виде (полстранички) с большими неточностями. Не касаясь причин такого написания, можно отметить, что более объективно, с упоминанием некоторых эпизодов, но в целом также кратко и в общем виде дается обстановка за эти дни в фундаментальной книге П. Моргунова "Героический Севастополь".

В связи с этим, естественны вопросы: кто, где и какими силами руководил обороной в эти дни? Было ли общее руководство, как об этом пишет Д. Пискунов? Как складывался в действительности ход боевых действий? Восстановить полную картину этих событий возможно только при глубоком, сравнительном анализе многих воспоминаний участников обороны. Попытаемся с помощью имеемых воспоминаний приоткрыть картину последних дней обороны.

События за 2 июля Моргунов излагает так:

"Весь день 2 июля до поздней ночи в районе 35-й батареи шли тяжелые бои. Наши бойцы неоднократно переходили в контратаки, обороняли батарею, башни которой были подорваны, но другие помещения сохранились и освещались аккумуляторной батареей. К вечеру вражеским автоматчикам с танками удалось прорваться к аэродрому, где в бой вступили бойцы из подразделений ВВС. Малочисленные остатки наших войск к исходу 2 июля продолжали удерживать лишь район 35-й батареи и отдельно район Херсонесского аэродрома. Гераклейский полуостров почти весь был занят противником. Еще действовали отдельные группы бойцов, возглавляемые командирами, проявлявшими личную инициативу"9.

Этот день в штабе Северо-Кавказского фронта обстановку на Севастопольском фронте по данным итоговой разведсводки № 46 с 27 июня по 3 июля 1942 года оценили так:

"К исходу дня 2 июля 1942 года противник в основном закончил Севастопольскую операцию, понеся огромные потери после ввода в бой дополнительных резервов и подошедших частей 46 пд, 204 пп. 97 пд, 24 и 20 пп, 125 пд.

02.07.42 года противник овладел Севастопольским оборонительным районом. В течение 2 и 3 июля проходили бои противника с отдельными частями и группами бойцов в различных частях, потеряв 60 тыс. убитыми и ранеными, до 280 самолетов, до 200 орудий и до 250 танков"10.

И еще, из архивных данных политдонесений Политуправления ЧФ:

"2 июля продолжались ожесточенные рукопашные бои в районе 35-й береговой батареи, на аэродроме, у Херсонесского маяка, у бухты Казачья. В течение 1 и 2 июля противник пытался прорваться в район аэродрома, где была расположена 928 зенитная батарея, и 11 раз контратакой наших бойцов отбрасывался, неся большие потери". И далее:

"Оборону 35-й батареи, аэродрома и пристани наши бойцы держали до утра 3 июля, ожидая прихода катеров, подводных лодок и самолетов, но так как ничего не было, оставшиеся политработники и командиры стали организовывать отряды и с боем прорываться в горы. Так, например, командир 55-го дивизиона майор Буряченко с группой 200 бойцов и военкомом 114 дивизиона политруком Донюшкиным с группой в 250 человек повели свои отряды на прорыв на Балаклаву".

"По данным военкомов, начальников политотделов соединений и частей остались не эвакуированными 32480 человек. Осталось начсостава 2813 человек. Младшего начсостава и рядовых 29667 человек. С личным составом осталось 470 политработников, в том числе 10 из Политуправления ЧФ.

Прибыло на Кавказ начсостава 559 человек. Младшего начсостава и рядовых 1116 человек"11. (Указан только действующий состав. – Авт.).

Некоторые пояснения. При изложении событий 1–12 июля учитывалось, что участники в своих воспоминаниях изложили их из-за давности времени с неточной последовательностью по времени действия по дням. Встречающиеся несоответствия по времени, как правило, устранялись при личном общении, но во многих случаях такой возможности не было, и поэтому ряд ценных фактов соотносились приближенно к тем или иным дням событий, что должно быть устранено в дальнейших исследованиях.

Чтобы лучше представить обстановку, в которой воевали защитники Севастополя в последние дни обороны на подступах и у самой 35-й батареи в течение 1–2 июля 1942 года и в последующие дни, стоит обратиться к воспоминаниям одного из активных защитников города, члена группы Особого назначения ЧФ В.Е. Гурина, в которых очень точно подмечены многие особенности тех тяжелых дней, дополняющие отмеченное в исследовании:

— на всей береговой кромке на глубину до 300 метров плотной массой от бухты Стрелецкой и до 35-й батареи был сосредоточен весь автотранспорт;

— над пропастью круч обрывистых скал были спущены вниз через 50– 100 метров закрепленные веревочные канаты, по которым лазили бойцы на отдых, располагаясь на террасах и в углублениях берега моря;

— внизу у берега моря бойцы роют лунки для поступления в них соленой воды, которую они пьют, утоляя жажду. Пить таким способом слабо опресненную воду неприятно, но другого выхода нет;

— заняв на подступах к мысу Херсонес на открытой местности круговую оборону, бойцы укрепляют окопы, а в районе 35-й ложной батареи используется старый земляной оборонительный вал, но, к сожалению, наша оборона простреливается со всех сторон артиллерией противника, минометами, не говоря об авиации противника;

— раненых скопилось в Камышовой и Казачьей бухтах более 18 тыс. человек;

— у многих бойцов и командиров было трофейное оружие и боеприпасы к нему, немецкие рожковые автоматы, гранаты, фугасы шли в дело с нашим громким "ура";

— авиация противника беспрерывно висела над нами, бомбя и сбрасывая агитационные листовки, в которых предлагалось прекратить бессмысленное сопротивление и сдаваться в плен, уничтожая евреев и комиссаров;

— несмотря на все трудности, бойцы упорно дрались и никто не проявлял трусости;

— из числа легкораненых и оставшихся без командиров бойцов ими и другими командирами были собраны отряды и направлены для осмотра и укрепления террас, на которых отдыхали бойцы и командиры;

— бойцы поднимались на оборону с воспаленными глазами, безразличные ко всему происходящему. Малодушные кончали жизнь — стрелялись, бросались с круч в пропасть, разбиваясь и калечась;

— сотни трупов были прибиты волнами к берегу моря, а так как убирать их было некуда, зловоние стояло в воздухе страшное12.

После ухода с рейда 35-й батареи сторожевых катеров и тральщиков 2 июля 1942 года по инициативе старших командиров было принято решение организовать массовый прорыв обороны противника в направлении Ялтинского шоссе. Как это происходило, рассказывает участник прорыва начальник Особого отдела НКВД 142-й Отдельной стрелковой бригады И.М. Харченко:

"После того, как ночью прибыл корабль для эвакуации, на который с трудом попало немного смельчаков, была взорвана 35-я морская батарея. Надежды на спасение пропали. Выйдя на берег, заметили скопление бойцов и командиров человек триста. А когда приблизились, увидели, что выступает полковник. После уточнения оказалось, что это был начальник артиллерии 25-й Чапаевской дивизии полковник Гроссман. Перед отрядом добровольцев была поставлена задача: перед рассветом 2 июля сделать прорыв в сторону Балаклавы. Все понимали, на что идут. Принимал участие в этом прорыве лично я, мой заместитель А.И. Зарва и другие работники отдела. Отряд численностью примерно в триста человек тихо продвигался к линии прорыва, а когда приблизились на расстояние человеческого голоса, то по сигналу зеленой ракеты двинулись вперед. Встреченный шквальным огнем пулеметов, минометов и артиллерии отряд понес большие потери. Погиб мой заместитель Зарва. Попав в большую воронку при беге, где лежал уже один раненый, мы несколько раз выглядывали из нее и при свете ракет было видно большое количество лежащих трупов на поле боя"13.

В этой атаке участвовал один из организаторов этого прорыва член группы Особого назначения ЧФ В.Е. Гурин. Он подтверждает, что прорвать трехэшелонную оборону противника удалось немногим. Потеряв много бойцов, пришлось с боем отойти на старые позиции14.

Еще 1 июля авиация противника стала бомбить расположенный вдоль берега автотранспорт, сбрасывая на него зажигательные бомбы. От горения автомашин вокруг все заволокло черным, удушливым дымом, и бойцы стали надевать противогазы, у кого они были, считая, что фашисты проводят газовую атаку.

Позже немецкие снайперы просачивались в район сгоревших автомашин и оттуда стали уничтожать наш командный состав. Старший лейтенант Г. Воловик подтверждает, что, действительно, на рассвете 2 июля после ухода катеров какой-то командир в плащ-палатке с орденом Ленина на груди призывал всех, у кого есть оружие и боеприпасы, присоединиться, чтобы пробиться в горы через Балаклаву15.

Как писал политрук пулеметной роты 3-го стрелкового батальона 142-й отдельной стрелковой бригады П.Т. Герман, "дни с 1 по 4 июля были сплошной обороной. Так запомнилось. С наступлением темноты отчаявшиеся люди с криками "ура!" рвались на врага и на какую-то сотню метров, другую оттесняли его, а с утра враг гнал нас к району 35-й береговой батареи. Начались массовые опускания к воде, под скалы. Цель у всех была одна — дождаться кораблей для спасения, а их не было. О том, что оборона прекращается, я ни от кого не слышал. Оборонявшиеся сами по себе с винтовками продолжали удерживать эту узкую полоску вдоль берега. Связи между частями и даже внутри нашего батальона не стало.

Был случай, когда разбитую противотанковую пушку какие-то артиллеристы приспособили на подпорках и через ствол навели на самоуверенный вражеский танк, уверенный, что у нас нет артиллерии, единственным выстрелом подожгли его. Какая это была радость для всех! Мы это видели!

Второй случай. Над всеми нами открыто летал двукрылый вражеский самолет. Не спеша, медленно, на бреющем полете, не стреляя. Наши из всех винтовок палили по нему и все бесполезно. А какой-то моряк стрельнул по нему из противотанкового ружья и самолет бултыхнулся в море на виду у всех. Ликование наших бойцов было неописуемое! Забылось на какое-то время наше безысходное положение.

В одну из ночей подходил какой-то корабль и на расстоянии стал спускать шлюпку, которая подошла близко к берегу. К ней бросилась масса людей. Шлюпка отошла. Вслед ей поплыли многие, несколько человек взобрались на прибрежную скалу-камень и застрелились или застрелили друг друга с возгласом: "За Родину, за Сталина!" Враг бросил в темноту бухты несколько мин и люди мгновенно оставили место скопления".

"На Херсонесе у каждого в голове в первую очередь вода, – написал старшина 1 статьи В.К. Каплунов. – Жара, все тело обожжено от раскаленных камней. Я, например, терял рассудок и лез напролом, чтобы завладеть немецкой флягой. Был такой случай, когда я нашел ПТР и 4 патрона и подбил два легких танка, где добыли канистру воды и четыре фляги кофе. Воду отдали раненым. Бои были врукопашную и психическую, но нечем было стрелять. Пришлось спуститься вниз, к морю. Дважды выходил в море на плотике, потом на шлюпке в надежде, что наши катера подберут. Когда рассвело, а мы в 1 километре от берега, нас стали расстреливать мессера. Из 12 человек до берега добрались трое, в том числе и я".

Рубеж нашей обороны на утро 2 июля был такой же, как и накануне по состоянию на 22.00: от каменоломен на берегу моря (примерно 1,5 км от 35-й батареи) и от них до казарм 35-й батареи, далее до хутора Бухштаба, хутора Меркушева и хутора Пелисье у бухты Камышовой, что соответствовало данным летчика Королева.

Левым флангом на участке Казачьей бухты, как уже упоминалось в первой части исследования, руководил начальник отдела химслужбы СОРа полковник В.С. Ветров. По данным военврача 2-го артдивизиона ЧФ И.С. Ятманова, между Камышовой и Казачьей бухтами оборону возглавляли начальник ПВО СОРа полковник Н.К. Тарасов и командир полка дзотов и дотов Береговой обороны ЧФ полковник Н.Г. Шемрук16. По данным Михайлика его батальон со своими ротами стоял на позициях у дороги, идущей из Балаклавы в Камышовую бухту, а также на ее берегах для предотвращения высадки немецкого десанта. В то же время об общем руководстве со стороны командования он не упоминает и, судя по письму, все решения на бой и отход он принимал сам.

По данным Пискунова в состав сил обороны входили остатки частей и подразделений, сохранившие свою организацию: 25-й, 588-й, 106-й, 95-й, 172-й стрелковых дивизий, 7-й, 8-й, 9-й бригад морской пехоты, 79-й бригады морской пехоты и других подразделений и сборных групп.

В районе 35-й батареи было установлено командиром 177-го отдельного артдивизиона ЧФ, героем обороны Малахова кургана майором В.Ф. Моздалевским два полевых орудия с комплектом снарядов, привезенных на аэродромной машине с аэродрома, доставленных ранее транспортной авиацией. Собрав 2-го июля команду артиллеристов из краснофлотцев, вели непрерывный огонь из орудий по врагу. Было подбито несколько танков, уничтожено много пехоты. Оставшись с тремя артиллеристами, Моздалевский погиб. Там же погиб и другой герой обороны Малахова кургана капитан-лейтенант А.П. Матюхин17.

2 июля действовало одно зенитное 45-мм орудие 551-й батареи 55-го зенитного артдивизиона ПВО ЧФ под командой старшего лейтенанта К. Беликова, расположенное между маяком и 35-й батареей на южном берегу моря, а также 76-мм орудие 79-й бригады морской пехоты18.

Такова была расстановка сил, средств и командования на утро 2 июля 1942 года. Что касается общего руководства силами обороны, то об этом будет сказано далее по тексту.

Бои с противником 2 июля 1942 года начались в полночь19.

Ночная атака была одна и отбита, подтверждает комбат Михайлик20. По данным Пискунова артподготовка противника 2 июля началась в 10 утра. Наши войска не сумели заблаговременно занять оборону, с которой ушли, и на виду у противника вышли на рассвете на рубеж обороны, с которого ушли в бухту на посадку. Противник подошел по противотанковому рву. Личный состав 388-й и 25-й стрелковых дивизий перешел в атаку. Этот поступок со стороны наших войск оказался неожиданным для противника, и наши войска стали стремительно продвигаться вперед, обратив противника в бегство.

Противник поднял свои резервы, перешел в контратаку и начал теснить их. Создалось критическое положение, так как он мог на плечах наших отступающих ворваться на 35-ю батарею. На помощь были брошены 800 человек, в основном моряков. Увидев помощь, отступающие повернули и совместными усилиями отбросили противника. К исходу 2 июля наши части оказались на том же рубеже, на котором были вечером 1 июля. На участке северо-восточнее дер. К отряд 79-й бригады морской пехоты и 95-й стрелковой дивизии провели бой ручными гранатами, захватили два танка и потом ходили на них в атаку. Там были лейтенант Д.А. Миронов, старшие лейтенанты Володя и Григорий Д. На правом фланге у моря во время преследования врага было убито не менее 200 немцев, захвачено несколько исправных орудий. Из 7 танков 4 танка были подбиты из противотанковых ружей. В этом бою участвовал сержант Иван Чапай, у которого было только 8 патронов.

Еще один случай героизма был в этот день на мысе Фиолент. Четыре стрелка и политрук были прижаты к морю противником. Они приняли бой. Противник, пытаясь захватить их в плен, атаковал взводом. Наши бойцы подпустили противника на близкое расстояние и в мгновение срезали их из автоматов. Тогда противник предпринял атаку тремя танками и 25 автоматчиками. Два танка были подбиты, много было убито и ранено немецких солдат, но когда иссякли боеприпасы бойцы и политрук с криком: "Да здравствует Родина! За Сталина!" бросились с обрыва в море21.

На левом фланге обороны, по данным Михайлика, на участке батальона ВВС ЧФ 2 июля наши позиции бомбились самолетами, в промежутках между налетами велся прицельный огонь артиллерией по площади всего поля боя в течение всего светового дня. Фашисты трижды пытались двумя ротами пойти врукопашную, но оставалось еще много живых и их отбрасывали за пределы позиций батальона. Ночью велись отдельные стычки с переходом врукопашную22.

На этом участке обороны, по рассказу старшины 1 статьи П. Голова из отряда бойцов ОХРа, немцы стали концентрировать свои войска в лощине, идущей от Камышовой и Казачьей бухт. "Машины подвозили войска. Появилось 7 танков. Группа из 35 человек во главе с мичманом Березанским по приказу капитана 3 ранга Евсевьева была собрана для обороны. На вооружении группы было 1 противотанковое ружье и 46 патронов, 3 автомата, пулеметы и гранаты. Патронов было мало. С большим трудом удалось достичь высоты в районе Казачьей бухты, где нашли и заняли дзот. В 9 утра немцы скопились в лощине, танки рассредоточились по мелкому кустарнику за лощиной и открыли огонь по нашим позициям. До 50 фашистов двумя цепями пошли на нас. Подпустили их метров на 80–100 и срезали. Вторая цепь залегла в 150–170 метрах. Часов в 12 заметили, что немцы пошли в атаку в районе берега Казачьей бухты. Находившаяся там группа моряков из батальона ВВС ЧФ бросилась в атаку и отбросила их в лощину. С берега 8 бойцов принесли боезапас. Потом немцы пустили 2 танка и 70 автоматчиков. Подбили один танк, другой повернул обратно. Пехота остановилась. Вечером 4 бойца пошли в тыл (это 400–500 метров) за водой. Принесли соленой, пресной не было и немного боезапаса. Нашли сахар и развели морскую воду. В час ночи 5 немцев шли к подбитому танку, наши их уложили. Противник открыл минометный огонь"23.

На правом фланге обороны, из сообщения Лощенко, с утра 2 июля – снова оборона и бои. Немцы бросили в атаку 3 танка и много автоматчиков. Мессера сверху обстреливают из пулеметов. У него было 5 гранат на эти три танка. Подорвали один, у второго слетела только гусеница, третий повернул назад. Немецкие автоматчики несколько раз пытались атаковать в течение дня, но были отброшены. "Бой длился до сумерек. Мы были истощены. Не было пищи, воды. Воду пили морскую. Боезапаса было мало. Расходовали его в исключительных случаях. Сообщили, что полковник Гроссман ранен в ноги. О Ветрове сведений не было"24.

Эту обстановку дополняет рассказ В. Гурина, члена особой группы Черноморского флота, командира взвода автоматчиков и отделения ПТР, который весь день 2 июля был на передовой:

"Немецкие самолеты заходят с моря и беспрепятственно бомбят прибрежную полосу, а затем включают сирены и с пикирования обстреливают из пулеметов кручи и террасы скал, на которых находятся наши бойцы. Отдыхать не пришлось. Связные вызывали всех на оборону. Когда мы поднялись наверх, то увидели, что там шел жестокий бой. Враг вел себя нагло.

Пройдя вдоль окопов, с болью в душе смотрели мы на погибших воинов, которых было очень много. Участок от 35-й ложной батареи до бухты Казачьей к исходу дня был прорван в нескольких местах. Немецкие танки с пехотой на борту прорывали нашу оборону и выходили к морю. Нам угрожался с наступлением темноты отход в бухту Казачью и полное окружение там. Наши командиры своей выдержкой и стойкостью вдохновляли каждого из нас драться до конца. Деваться нам было некуда. Враг шаг за шагом теснил нас. Все наши резервы были задействованы, а меры к восстановлению обороны в разорванных ее участках были невозможны, так как не было сил и средств. Всюду были фашисты, но все-таки 2-го июля враг не смог опрокинуть нас в море".

Необычной и счастливой оказалась судьба этого храброго разведчика. После того, как он с бойцами своего взвода и другими защитниками отбили за этот день десятую атаку врага, они сдали свои окопы подразделениям бойцов 8-й бригады, сменивших их. Со своими бойцами он спустился вниз под берег на отдых. Увидел, что на берегу бойцы связывали плот из бортов обгоревших автомашин, чтобы пройти вдоль берега до мыса Фиолент и там, поднявшись по отвесным скалам, прорваться в горы по ущелью Коза в район действия крымских партизан. Берег моря в ночное время постоянно освещался навесными осветительными ракетами и контролировался противником. Случайно обнаружив кем-то приготовленную надутую камеру от автомашины на берегу, влез в нее и поплыл в море, оставив своим бойцам автомат и гранаты, а у себя на шее трофейный пистолет. Отталкивая трупы, стал выбираться на свободную воду. Были слышны звуки ночного боя, частые автоматно-пулеметные длинные очереди, взрывы гранат, мин. Берег освещался разрывами снарядов, но постепенно они смолкли. Примерно через 6 часов, как он вспоминает, когда чуть стало светать, услышал рядом русскую речь. От счастья закричал. Его услышали и крикнули, чтобы быстрее плыл. Вскоре, выбиваясь из сил, увидел надстройку с пушкой и понял, что спасен. Его подобрали и вытащили на палубу матросы подводной лодки "Щ-203". Спросили фамилию, из какой части. Командир сказал, что он родился в рубашке.

Во второй половине дня 4-го июля "Щ-203" прибыла в Новороссийск.

Случайность спасения Гурина была обусловлена тем, что он все время греб и, того не ведая, смог заплыть за внешнюю линию минных заграждений, за которой в тот момент ночи в надводном положении находилась на подзарядке аккумуляторов ПЛ "Щ-203"25. "По состоянию на 12.00 3 июля 1942 года подводная лодка "Щ-203" следует в Новороссийск из Севастополя", – так было записано в рабочем журнале оперативного дежурного штаба ЧФ26.

В каких сложных условиях блокады прорывались к Севастополю наши подводные лодки, видно из приводимых данных из вахтенных журналов некоторых из них.

Из восьми подводных лодок, вышедших из Новороссийска 29–30 июня, удалось форсировать ФВК № 3 и подойти к берегу в районе 35-й береговой батареи только подводным лодкам А-2 и М-112.

ПЛ А-2, где командиром был капитан 3 ранга Гуз, прибывшая к подходному ФВК № 3 в 4.15 1.07.42 г. с грузом 13 т боезапаса и 2,5 тонн продовольствия, сразу же была атакована двумя катерами противника, сбросившими серию из восьми глубинных бомб. Всплыв в 19.45, не смогли определиться, так как весь берег от Фиолента до Херсонесского маяка был в огне. С момента прибытия до 20.50 1.07.42 г. на лодку было сброшено более 200 бомб. В 1.02 2.07.42 г. из штаба ЧФ была дана шифровка за № 2210, которой приказывалось выбросить в море боезапас и следовать в Херсонесскую бухту за людьми. На выброску боезапаса было затрачено 3 часа. В 13.50 02.07.42 г. лодка вошла в ФВК № 3 и прошла его на глубине 25 метров по счислению, слыша на втором колене фарватера шуршание минрепов о левый борт. В 21.18 2.07. подошли к Херсонесской бухте и легли на грунт на глубине 18 метров. Подготовили документы государственной важности к уничтожению на случай захвата ПЛ противником. За период с 05.25 до 20.20 было сброшено на ПЛ 75 бомб и такое же количество снарядов.

В 21.59 лодка всплыла в позиционное положение в расстоянии 1 кабельтова (182 м) от берега. Услышали на берегу ружейно-пулеметную и артиллерийскую стрельбу. Белые ракеты. Лодка подошла к берегу на полкабельтова. Плавсредств вокруг не было обнаружено. Тогда затемненным белым светом начали вызывать берег, но кроме мигания в трех местах ничего не писалось. И только после длительного запроса голосом на берегу началось пересвистывание. Началась стрельба и пуск белых ракет в сторону подводной лодки с берега. В 22.30 подошла первая группа из 4-х человек и до 23.00 еще две группы по 5 человек. Бойцы плыли на камерах. Простояли до 24.00 2.07.42 г. Никто более не подходил. Поднялась луна и корабль стал просматриваться. Переменили место в 00.00 3.07.42 г. Противник на прежнее место стоянки произвел 30 выстрелов из артиллерийских орудий. В 04.30 определились и легли на выход по ФВК № 327.

Подводная лодка М-112 вышла из Новороссийска в Севастополь 29 июня в 16.39. Подойдя к ФВК № 3 в 8.15 1.07.42 г. услышали непрерывные разрывы авиабомб. Тогда ушли на глубину 20 метров и попытались пройти к берегу ФВК № 2, но через перископ обнаружили 2 катера противника. Решили все же идти к берегу по ФВК № 3. Весь берег был в огне и разрывах и над ним летают самолеты противника. В 5.27 легли на курс 270° и вскоре на курс 23°, войдя в ФВК № 3. Береговые батареи постоянно обстреливают фарватер. 2.07.42 г. в 19.40 был обнаружен барказ между 2 и 3 створами. Прошли под перископом между барказом и берегом. В 19.50 барказ был утоплен авиацией противника. В 21.00 всплыли на траверзе Херсонесской бухты. Была видна разрушенная батарея, а на побережье наблюдалось скопление людей. Всплыли полностью. На берегу были видны сильные пожары, слышна сильная перестрелка автоматчиков, перебежки людей. Лодку обстреляли из автоматов и винтовок. Приняли светограмму с берега: "Идите на луч". В 23.03 слева на траверзе показалась шлюпка, в которой оказалось 8 человек. От спасенных бойцов командир лодки узнал, что Севастополь сдан. Все бухты и район 35-й батареи заняты немцами. Для облегчения и дифферентовки подводной лодки было выброшено за борт 5 ящиков боезапаса и потом еще 5. В 23.59 всплыли в крейсерское положение на подзарядку. В 00.44 03.07.42 г. прямо увидели катер-охотник. Срочное погружение. В 10.25 4.07.42 г. возвратились в Новороссийск28.

Не все командиры подводных лодок оказались такими смелыми и храбрыми; как эти двое. К сожалению, в выводах своего командования отмечалось у ряда из них, не выполнивших задания, отсутствие должной решительности и настойчивости, отсутствие элементарного риска, весь расчет которых строился на безопасности корабля29.

В целом подводники, по заключению своего командования, самоотверженно выполнили все задания по доставке материальных ресурсов в Севастополь и вывезли в условиях блокады самые ценные кадры Севастопольского фронта в последние дни обороны Севастополя30.

По данным командира батальона ВВС ЧФ лейтенанта Михайлика, а также других участников боев тех дней в 09 часов утра 2 июля после артиллерийской подготовки, при поддержке минометов немцы пошли в наступление силой до 2-х рот со стороны бухты Круглой. Впереди шли румыны, а за ними немцы без рубашек, с косынками на шее. Бой приняла 1-я рота, 2-я рота держала под обстрелом дорогу из Балаклавы, 3-я рота обороняла Камышовую бухту от возможной высадки десанта противника. В течение дня бои велись с переменным успехом, доходя до рукопашной. Появились танки и начали обстреливать район Камышовой и Казачьей бухт. К вечеру 3-я рота была оттянута в расположение позиций батальона у Камышовой бухты.

Как пишет Михайлик, учитывая безысходную обстановку, решили попробовать отдельными малыми группами по 30–40 человек прорваться в горы. Через связных был передан об этом приказ. Сделали несколько попыток, но, пройдя порядка 500 метров, группы встречали превосходящие силы противника и массированный заградительный огонь. Решили отказаться от этого плана, тем более, что попытки прорыва делались в условиях давления противника с левого фланга, который начал обходить позиции батальона. По условному сигналу зеленой ракеты остатки подразделений батальона начали отход к аэродрому, но на пути отхода между верховьями Казачьей бухты и малой (Соленой) Казачьей бухтами стоял тяжелый танк противника.

В этот день немцы своими подвижными группами в составе танков и автоматчиков нащупывали и местами прорывали нашу слабеющую оборону. По данным В. Мищенко, в 19.00 2 июля три танка противника с автоматчиками на броне прорвались между 35-й батареей и берегом Казачьей бухты и заняли позицию в оконечности южного берега бухты Соленой, где, крутясь на одной гусенице, зарылись в землю и повели огонь по доту, где ранее располагался командный пункт 3 особой авиагруппы (ОАГ), а также другим сооружениям аэродрома.

Во время наблюдения за обстановкой через верхнее вентиляционное отверстие дота прямым попаданием снаряда немецкого танка был убит руководитель обороны аэродрома полковой комиссар Б. Михайлов. По утверждению В. Мищенко, бывшего в момент гибели в доте, это произошло в 19.15 2 июля 1942 года. Четвертый танк противника остановился несколько ближе к верховьям Казачьей бухты и стал препятствием для отхода подразделений батальона ВВС ЧФ. Добровольцы-краснофлотцы батальона гранатами уничтожили его. Остатки батальона заняли позиции в капонирах возле 20-й МАБ. Командир 20 МАБ интендант 2 ранга И.Н. Губкин приказал создать группу добровольцев для уничтожения прорвавшихся танков с автоматчиками. Вызвались четыре пятерки краснофлотцев, которые вооружившись гранатами, автоматами и пистолетами около 2-х часов ночи 5 июля тихо на плоту подобрались к другому берегу бухты Соленой, завязали бой, уничтожив один вражеский танк и всех автоматчиков. Два вражеских танка успели уйти31.

Утром 2 июля у Херсонесского маяка, по сообщению начальника зарядной станции 20 МАБ старшего сержанта С. П. Ильченко, был собран весь обслуживающий персонал 20 МАБ (сапожники, портные, шофера и др.), и комиссар базы старший политрук Лукьянов дал команду: "Всем, кто может носить оружие, идти в оборону". Старшим сформированного подразделения в составе 108 человек он назначил воентехника Жукова. Было сформировано два взвода. Рота заняла позиции в районе 20 МАБ и ниже КП 3-й ОАГ, где окопались, заняв землянки, капониры или воронки от авиабомб и снарядов32.

В район Херсонесского полуострова вплоть до маяка в течение 1 и 2 июля отходили остатки различных частей армии и Береговой обороны, рассредоточиваясь и занимая оборону в основном по южному берегу во избежание потерь из-за скученности в районе 35-й батареи. Как отмечалось, от 35-й батареи до маяка заняли по южному побережью остатки подразделений 9-й бригады морской пехоты, остатки батальона Бондаренко 7-й бригады морской пехоты. В районе берега от Херсонесской бухты до маяка у 551 батареи заняли позиции в окопах и блиндажах остатки 110 зенитного артполка ЧФ с командиром полка В.А. Матвеевым и комиссаром полка батальонным комиссаром Н.Г. Ковзелем. За ними вдоль берега в сторону маяка заняли остатки 953 артполка Приморской армии с командиром полка подполковником В.В. Полонским. Под скалами Херсонесской бухты расположилась штабная рота 109-й стрелковой дивизии, а также другие группы и подразделения, занимавшие для обороны и укрытия капониры, командные пункты и другие сооружения аэродрома, маяка, террасы, пещеры под берегом.

Количество раненых и убитых в первые дни июля, особенно 2 и 3 июля, росло неимоверно быстро из-за многочисленных контратак, массированных бомбардировок, артиллерийского, минометного, пулеметного и стрелкового огня противника. Тем более, что на оставшейся у наших войск небольшой территории размером примерно 5x3 км, где находились десятки тысяч защитников Севастополя, чуть не каждый вражеский снаряд, бомба или пуля находили свою жертву.

Командир санитарного взвода 20 МАБ военфельдшер С.В. Пух написал, что их выносили с поля боя и собирали на 1 этаже Херсонесского маяка. Потом были заняты второй, третий и даже самый верхний этаж маяка. 3 июля во время массированного налета самолетов противника рядом с маяком упала тонная авиабомба. В результате взрыва рухнула часть стены маяка, похоронив под своими обломками сотни раненых.

Он также отметил, что после 30 июня перестало осуществляться снабжение медикаментами, в результате чего раненых, особенно тяжелых, нечем было перевязывать, накладывать шины, что ускорило гибель многих сотен тяжелораненых33.

Что же касается легкораненых, то многие их них перевязывались подручным материалом и продолжали воевать.

По данным старшего лейтенанта медслужбы К.Н. Кварцхелии, чей медицинский пункт находился в доте КП 3-го ОАГ, к вечеру 2 июля после гибели полкового комиссара Михайлова раненых в доте было уже свыше 60 человек. Ей удалось отправить часть из них на трех шлюпках, а также на подошедшем катере всего около 40 человек34.

По данным военврача 2 ранга Иноземцева в бывший КП ИЛ-2 непрерывно поступали раненые и вскоре он был полностью забит35.

Под скалами берега Херсонесской бухты находился госпиталь "Подкаменный", как его называют ветераны, в котором было более двухсот тяжелораненых, не говоря о легкораненых. Вообще, раненых под обрывами берега от 35-й батареи до маяка было не одна тысяча. Понятие раненый перестало в тех условиях быть чем-то особенным36.

2-го июля авиация противника произвела усиленную бомбардировку аэродрома, стремясь исключить всякую возможность возобновления его деятельности.

Помощник командира 551-й батареи старший лейтенант Наумов пишет, что "особенно усиленно нашу батарею начали бомбить в первых числах июля. На батарею пикировало по 10–15 самолетов Ю-87 или Ю-88. Они одновременно бомбили и нашу батарею, и 35-ю батарею. Уже в округе не стреляла ни одна зенитная батарея. Наша вела огонь последняя. Личный состав проявлял исключительный героизм, раненые не покидали позиций. Разрывами бомб заваливало людей, орудия. Их откапывали и снова вели огонь. Сначала была разбита одна пушка, потом вторая и третья. Осталась одна пушка командира Глика"37.

Старший лейтенант Г. Воловик отмечает такую особенность. В боях при наступлении на наши позиции 2 июля противник проявлял осторожность, так как у нас действовало одно орудие 551-й батареи. В критические моменты оно открывало огонь по танкам и пехоте, но к концу дня снаряды закончились, а утром 3-го июля оно было разбито прямым попаданием авиабомбы38.

По рассказу младшего сержанта Г.И. Овсянникова из 404 артполка 109 стрелковой дивизии он со своими командирами находился у скал возле Херсонесского маяка. "Было много народу из других частей. Уже вечерело. Нас собрал полковник пехоты и сказал, что связь с Большой землей есть, маяк работает, но беда в том, что последняя бухта занята немцами. Надо от бухты их отбросить. И мы опять пошли отгонять немцев. По-моему, это была бухта Казачья"39.

При отражении атак немцев, писал Г. Воловик, было много случаев, когда краснофлотцы-смельчаки выползали навстречу танкам и бросали гранаты под гусеницы, а когда танки разворачивались, поджигали их бутылками с горючей жидкостью. К 3 июля эти боеприпасы были израсходованы40.

Вот один фронтовой тыловой факт глазами гражданского человека Р.С. Ивановой-Холодняк. После подрыва башен 35-й батареи она с подругой отвела от башен батареи раненого в ногу председателя Балаклавского горсовета Михайлиди к спуску у Херсонесской бухты, а сами по просьбе одного из командиров съездили на полуторке за водой к маяку. Полуторку нашли среди множества автотранспорта, находившегося в скученном состоянии у берега бухты. Эти машины поочередно бойцы разгоняли и сбрасывали с обрыва в море. Когда приехали на маяк, то внутрь их не пустили, а взяли три их бидона и вскоре вынесли полными пресной воды. Воду доставили, а машину водитель направил в море. Потом с подругой они и другие девушки собирали у убитых и раненых патроны, гранаты, винтовки и автоматы и подносили к группе бойцов под скалами, которые их чем-то промывали, заряжали диски к автоматам.

Какие-то бойцы пришли с линии фронта и рассказывали, что где-то недалеко, какой-то командир, подпустив вражеский танк, подорвал его вместе с собой. Потом привели небольшого роста красноармейца и стали его подбрасывать на руках и кричать, что он герой, подорвал немецкий танк и заслуживает награды. И это все происходило, когда противник ни на минуту не прекращал артобстрел полуострова41.

Санинструктор Н.М. Бусяк из 1-го батальона 8-й бригады морской пехоты написал, что враг применял на Херсонесе психические атаки с воздуха, сбрасывая, помимо бомб, рельсы, пустые бочки, а иногда и с горючим. После бомбежки — сумерки. Не поймешь день или ночь. Жара 40°, бойцы истощены до безумия. Нет перевязочных материалов, нехватка командиров, войска раздроблены. Нет воды и хлеба. Но дрались и в ход шло все, что было под рукой: обломки бревен, булыжники и мат42 .

Старший лейтенант В.А. Типиков из 20 МАБ, отражавший атаки противника в западной части Херсонесского полуострова в составе роты ВВС ЧФ, припоминает, что 2 июля командир роты объявил, что придут транспортные суда и будет эвакуация с небольшого причала в Херсонесской бухте43.

Действительно, в ночь со 2 на 3 июля ожидался подход сторожевых катеров, однако он не был связан с ходившими слухами среди бойцов и командиров, что придет "эскадра", придут 14 кораблей для эвакуации. К сожалению, эти слухи были заблуждением не только рядового, но и командного состава армии, в том числе и временного руководства армией, о котором пойдет речь ниже.

Выступая на военно-исторической конференции в 1961 г. в Севастополе, полковник И. Хомич говорил, что "у меня все время звучала цифра 14 кораблей". Мне генерал Новиков сказал: "За нами идут 14 кораблей". Все говорили об этих 14 кораблях. Их ждали дни и ночи и дрались до последнего человека"44.

Выступивший вслед полковник Д. Пискунов говорил уже о 14 транспортах с катерами, которые должны были придти в ночь со 2 на 3 июля. К сожалению, и Хомич, и Пискунов, и другие товарищи, ошибались. В действительности Новиков говорил о 14 кораблях, которые должны были прийти в ночь с 1 на 2 июля, согласно списку кораблей, врученных Октябрьским Ильичеву на 35-й батарее вечером 30 июня перед своим вылетом на Кавказ.

В списке значились 4 быстроходных тральщика, 10 сторожевых катеров и пять подводных лодок, которые предназначались для вывоза в первую очередь старшего комсостава. Фактически в ночь с 1 на 2 июля пришли только 2 тральщика и 8 сторожевых катеров. Как уже упоминалось, два БТЩ, получив повреждения и простояв у ФВК № 3 у подходной его точки, не сумев определиться из-за отсутствия створных огней, повернули назад. Из трех сторожевых катеров, вышедших первыми по эвакуации, два получили повреждения и вернулись в Туапсе, третий пришел к 35-й батарее, где у причала взял людей и прибыл в Новороссийск. 7 сторожевых катеров отряда Глухова прибыли на рейд 35-й батареи. Таким образом, вместо 14 кораблей прибыло 10, но в темноте ночи всех их не разглядели (по воспоминаниям участников их было от 2-х до 5 катеров) и посчитали, видимо, за первый отряд кораблей по эвакуации и поэтому думали, что те 14 кораблей (транспортов) придут в следующую ночь.

Почему все были введены в такое заблуждение? Видимо, Новиков в той общей неразберихе до конца сам не разобрался и посчитал, что 14 кораблей еще придут. Только так можно объяснить надежды и высказывания Хомича и Пискунова, а вместе с ними и других участников последних дней обороны в сложившемся положении с приходом кораблей. С другой стороны, эта распространяемая надежда помогала драться с врагом до последней возможности.

В своем выступлении на этой военно-исторической конференции Д. Пискунов рассказал, что он занимался не только вопросами формирования резервов для обороны, но и подготовкой мест подхода катеров в Херсонесской бухте для последующей перегрузки людей на транспорта.

Согласно воспоминаниям Пискунова, временное руководство армией в составе бригадного комиссара (Хацкевича) и начальника штаба майора Белоусова разместилось в штольне берега Херсонесской бухты, где ранее отдыхали летчики с Херсонесского аэродрома. Свой командный пункт Пискунов расположил в гроте берега той же Херсонесской бухты, но в его пониженной части. По его словам, подполковник Бабушкин через восстановленную радиостанцию в 35-й батарее держал связь с Новороссийском через подводную лодку в море, ввиду ограниченной по дальности мощности радиопередатчика. Командовавший правым флангом обороны полковник Гроссман свой КП держал на 35-й ложной батарее. На все КП была подана проводная связь с 35-й батарей.

П. Моргунов отмечает, что 2 июля около 10 часов 30 мин. штабом Черноморского флота была перехвачена радиограмма открытым текстом на волне командования СОРа: "Танки противника реагируйте немедленно Колганов". До сих пор не удалось установить, кто ее передал и кому она была адресована. Имела ли она отношение к временному руководству армией? Была ли у Бабушкина какая-то радиосвязь с войсками на фронте обороны? Эти и многие другие вопросы, связанные не только с деятельностью временного руководства армией, о работе которого, в частности, имеются пока только косвенные сведения, требуют дальнейшего изучения, так как одних воспоминаний Пискунова по этому важному вопросу, которые с течением времени могли у него по ряду моментов как-то трансформироваться, недостаточно. К тому же, из пяти членов временного руководства армией в живых тогда остался только Пискунов. Так, например, по положению рубежей обороны за июльские дни имеются расхождения с воспоминаниями других участников обороны и архивными данными.

Подводя итоги боевых действий за 2 июля 1942 года, можно сказать, что в этот день наша оборона устояла, и в Херсонесской бухте готовились к приему сторожевых катеров.

В своем выступлении на военно-исторической конференции в части приема катеров и транспортов в Херсонесской бухте и на ее рейде Пискунов кратко отметил следующее:

"Я возглавлял всю подготовительную работу. Было принято решение принимать транспорта в районе мыса Херсонес — бухте Херсонесской. Было подготовлено 6 причалов (мест на необорудованном берегу. – Авт.) для приема катеров, так как понимали, что транспорта вплотную к берегу не подойдут. Вот почему было подготовлено 6 причалов для подвоза к транспортам катерами людей с учетом большого погружения в воду.

Затем на каждый причал были выделены группы автоматчиков для поддержания порядка. Был подготовлен Херсонесский аэродром для приема самолетов, так как имелись сведения, что они должны были прилететь. Был спланирован план прихода войск на посадку с фронта. Вокруг меня вырос огромный актив моряков-специалистов. Я был, собственно, центром, вокруг которого все вращалось. Со мной советовались по делам моряки-специалисты. Я был начальником 1-го причала. В штольне было 50 человек старшего командного и политического состава соединений. Принимались меры, чтобы их во что бы то ни стало эвакуировать. Были приняты меры к тому, чтобы эвакуировать тов. Меньшикова. Он был предназначен на посадку на катер на 3-м причале, где размещался штаб руководства в эти дни"45 .

Некоторые пояснения к этим воспоминаниям. Подготовка причалов, как это следует из последующих пояснений Пискунова, заключалась в промерах глубин у берега для возможности подхода катеров вплотную к берегу. На каждый причал было выдано по электрическому фонарику для обозначения места подхода катеров.

Касаясь вопроса эвакуации секретаря обкома партии по пропаганде и партизанскому движению в Крыму Ф.Д. Меньшикова, следует сказать, что действительно Меньшиков с секретарем Севастопольского горкома комсомола А. Багрием и другими сопровождающими товарищами в первой половине дня 2 июля пришли со стороны маяка, как об этом написал Пискунов и подтверждает секретарь Балаклавского горкома комсомола в те годы Р.С. Холодняк46. По словам Пискунова, Меньшиков читал и одобрил воззвание к бойцам и командирам Приморской армии, подписанное от имени Военного совета армии Пискуновым и представителем политотдела армии батальонным комиссаром Файманом, в котором они призывали бойцов и командиров держать оборону, чтобы обеспечить эвакуацию. А если она не удастся, то нужно пробиваться в ночное время в горы.

Пискунов свел Меньшикова с бригадным комиссаром, а после неудачи с посадкой на катера Меньшиков с бригадным комиссаром ушли по берегу и находились внутри 35-й батареи, где позже, чтобы не попасть в руки врагов, покончили с собой.

В части некоторых подробностей организации посадки на сторожевые катера в Херсонесской бухте на рассвете 3 июля по данным Пискунова. Еще в полночь был запрошен Новороссийск, откуда пришел ответ, что самолетов не будет, но катера ждите. Согласно разработанному плану эвакуации с фронта начали подходить подразделения армии. Фронт оголялся. На берегах Херсонесской бухты скопилось много бойцов и командиров. Подошедший начальник штаба майор Белоусов проявил тревогу, так как катеров не было, а на марше все новые подразделения, фронт был совсем оголен. Но вот катера прибыли и стали приближаться к берегу. По словам Пискунова, он хорошо видит командира сторожевого катера и предупреждает, что здесь будут грузиться тяжелораненые старшие командиры и политработники. Командир катера отвечает, чтобы начинали выносить раненых поближе к берегу и бросает швартовный конец. В это время случилось непредвиденное. Люди, стоявшие на спуске в бухту лавиной бросились вдруг на берег, смяли охрану и столкнули вынесенных раненых в воду. Катер дал задний ход, отошел несколько. Толпа утихла. Но когда стал снова подходить, то толпа снова бросилась к катеру, стали плыть к нему. Катер отошел в море. Такая же картина наблюдалась по его словам и на других местах подхода катеров к берегу.

Пискунова масса людей столкнула в воду. Когда выплыл на берег, он подошел к бригадному комиссару и майору Белоусову, которые стояли в окружении комсостава частей у командного пункта, выражавших свое недовольство организацией посадки. Произошел обмен мнениями. Все пришли к выводу, что нужно драться до конца. По призыву идти в оборону бойцы и командиры стали уходить на позиции. Таким образом, организация посадки из-за стихии масс была сорвана. Иллюзии Пискунова насчет прибытия вместе с катерами транспортов рассеялись много лет спустя, когда Пискунов встретил одного из спасшихся 3 июля на одном из катеров. Тот сказал, что никаких кораблей на рейде в ту ночь, кроме сторожевых катеров, не было47.

О некоторых обстоятельствах эвакуации в ночь на 3 июля из Херсонесской бухты и организации обороны 2 июля рассказал лейтенант С.Н. Гонтарев из 134-го гаубичного артполка 172-й стрелковой дивизии. По его словам он со своим подразделением отошел 2 июля к 35-й береговой батарее и затем к маяку. Проводилась организация обороны. Организовывались группы. Было сказано, что придут корабли. В его группе было 600–700 человек. В организации обороны участвовал майор Кац. Слышал, что полковник Пискунов руководит обороной на участке, где был Гонтарев. Отбирали всех здоровых. Одних раненых отправили к маяку, других под берег, третьих в 35-ю батарею.

"Со 2 на 3 июля организация обороны существовала, но не знаю, кто это делал. Часовые были расставлены на спусках к берегу Херсонесской бухты. Катера пришли с запозданием, когда засветился слегка утренней зарей восток. Видел там Пискунова. Что получилось. Все в обороне, так как был приказ отбросить ночью со 2 на 3 июля немцев. Патроны были не у всех. Но здесь попытки прорваться не было. Надо было прикрыть эвакуацию". Гонтарев был ранен и находился в Херсонесской бухте на камне. Ночь. Раненые уснули. Вдруг видит, что идут 4 катера, а один из них прямо к большому камню, где находился он. Катер подошел, слегка толкнулся носом о камень. С катера бросили конец. Поймав его, хотел закрепить за камень. Бросилась толпа и катер отошел, а Гонтарев полетел в воду. Катер отошел в море, остановился. На местах погрузок утонула масса людей.

Когда взошло солнце, увидел Пискунова без фуражки, худой, черный и рядом с ним Л.И. Ященко из 95-й дивизии. Пискунов смотрит в море, стоит, как статуя, лицо неподвижное, как парализованное.

Потом говорит: "Какая армия погибает!", а Ященко: "Такую армию за год не подготовишь". А Пискунов: "Такую армию и за десять лет не подготовишь"48.

Нельзя не рассказать здесь о благородном, геройском поступке одного из местных севастопольских рыбаков, который, рискуя жизнью, доставил раненого майора на один из катеров на рассвете 3 июля, как об этом написал автоматчик из 747-го стрелкового полка 172-й стрелковой дивизии А.И. Почечуев, находившийся тогда на берегу под обрывами берега у 35-й батареи: "Поутру, только начало сереть, со стороны моря на плоту из досок гребет человек. Немец с берега надо мной дал по нему очередь. Тот прилег. Потом снова начал грести руками. Очень больно было смотреть на это, и я снял последним патроном немца. Немцы это сразу не заметили. Я помог ему сойти на берег. Ему было лет 55–60. Сказал, что с вечера взял раненого майора на плот, а теперь возвращается домой, а дома его старуха ждет. Одет он был в морскую робу"49.

О том, как происходила эвакуация из Херсонесской бухты 3 июля, написали бат. комиссар А. Кулаков из Особого отдела штаба ЧФ, шедшего на СКА-039, и командир СКА-019 лейтенант Н.А. Оглы-Аскеров.

Утром 2 июля 1942 года от 4-й пристани холодильника Новороссийской ВМБ с 09.28 до 11.10 отошло пять сторожевых катеров: СКА-019, СКА-039, СКА-0108, СКА-038 и в 13.35, сгруппировавшись, отряд под командой командира звена старшего лейтенанта В.П. Щербины снялся на Севастополь. На борту катеров находилось 4 командира и 16 краснофлотцев под командой А. Кулакова, имевших особое задание. К заданной точке катера подошли на рассвете 3 июля 1942 года. На море стоял туман, тишина. Спустили резиновую шлюпку и послали на берег лейтенанта Дебирова для установления связи с командованием и порядка организации приема людей. Через 15 минут услышали шум, крики, послышалась пулеметная и автоматная стрельба. Приблизились к берегу. Туман стал рассеиваться. Увидели, что к катерам плывет масса пловцов. Сбросили с катеров концы. Приплыл Митрофанов и сообщил, что лодку перевернули, а Дебиров утонул. Немцы открыли артиллерийский и минометный огонь, услышав стрельбу на берегу. К командиру СКА-039 привели приплывшего связного командира с берега, который сообщил, что надо прислать шлюпки, так как многие не умеют плавать.

Н.А. Оглы-Аскеров рассказывает так. Свой катер он приблизил к берегу на 15–20 метров. С катера на берегу заметили большую группу людей, некоторые из них вошли по грудь в воду.

Слышались просьбы подойти ближе. СКА уткнулся носом в песок. На катер хлынули люди. Дали задний ход, но моторы заглохли. Катер плотно сидел на песке, а люди продолжали взбираться.

Аскеров крикнул в мегафон проходившему недалеко флагманскому катеру СКА-019, чтобы тот стянул его с берега, что тот и сделал. На борт СКА-019 было принято более 100 человек.50

СНОСКИ:

1. P.С. Иванова-Холодняк. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 259– 271.

2. Д.И. Пискунов. Указ. рукопись. Фонд Музея КЧФ. л. 23.

3. В.Л. Смуриков. Воспом. Там же.

4. Отд. ЦВМА. ф. 10. д. 9606 л. 193.

5. Г.П. Бильченко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. л. 407.

6. И.С. Маношин. Указ соч. л. 29.

7. И.С. Маношин. Там же. л. 29.

8. И.С. Шаров. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 658.

9. П.А. Моргунов. Указ. соч. стр. 461.

10. Отд. ЦВМА. ф. 83. д. 488. л.55.

11. Отд. ЦВМА. ф. 10. д. 24041. л. 96, 99.

12. В.Е. Гурин. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 327–335.

13. И.М. Харченко Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 428–433.

14. В.Е. Гурин. Там же.

15. Г.А. Воловик. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 213.

16. И.С. Ятманов. Такое не забывается. Йошкар-Ола. 1971 г. стр. 113.

17. П.А. Моргунов. Указ. соч. стр. 445.

18. Наумов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 417.

19. Д.И. Пискунов. Стенограм. В.-ист. конф. 1961 г. Севморбибл.

20. И.П. Михайлик. Воспом. Фонд музея КЧФ. д. НВМ. лл. 318–325.

21. Д.И. Пискунов. Стенограмма. В.-ист. кон. 1961 г. т. 3 стр. 916. Севморбиблиотека.

22. И.П. Михайлик. Там же.

25. П. Голов. Герои большого дзота. "Красный Черноморец" № 215 от 3.09 1943 г.

24. Лощенко. Воспом. Госархив Крыма, ф. 849. оп./д. 282 л. 178.

25. В.Е. Гурин. Воспом. Там же.

26. Отд. ЦВМА ф. 10. д. 9699.л. 43.

27. ЦВМА. ф. 1087. оп. 5. д. 77. короб. 10426.

28. ЦВМА. ф. 1087. Там же.

29. ЦВМА Ф. 1087. оп. 5. д. 73.

30. ЦВМА Ф. 1087. Там же.

31. В.И. Мищенко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 666.

32. С.П. Ильченко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 626–627.

33. С.В. Пух. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 419-420.

34. К.Н. Кварцхелия. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 650.

35. И.П. Иноземцев. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 602.

36. И.П. Иноземцев. Там же.

37. Наумов. Воспом. Там же.

38. Г.А. Воловик. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 206.

39. Г.И. Овсянников. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 153–158.

40. Г.А. Воловик Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 206.

41. Р.С. Иванова-Холодняк. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 259–278.

42. Н. М. Бусяк. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 486–87.

43. В.А. Типков. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 421–422.

44. И.Ф. Хомич. Стеногр. Воен.-истор. конф. 1961 г. Севморбибл. т. 2. П. л. 589.

45. Д.И. Пискунов. Стенограмма Воен-истор. конфер. 1961 г. Севморбиблиотека. т. 3. л. 916.

46. Д.И. Пискунов. Воспом. Крым в Вел. Отеч. войне 1941–1945 гг. Симф. Таврия 1994 г. стр. 49.

47. Р.С. Иванова-Холодняк. Воспом. Там же.

48. С.Н. Гонтарев. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 337–341.

49. А.И. Почечуев. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 443.

50. И.И. Азаров. Непобежденные. М. ДОСААФ. 1973 г. стр. 296.

Игорь МАНОШИН

(Окончание следует)

Просмотров: 2615
Комментариев: 0
Автор: Игорь Маношин
Источник: Флот - XXI век
Фото: Репродукция картины В. Коваленко
Тэги: вторая героическая оборона Севастополя  70 лет  последние дни 
В тему:


Просмотреть все комментарии к новости
Добавить коментарий
Ваше имя
Тема
Комментарий
Число на картинке


    Последние публикации
ПУБЛИКУЕМ БЕЗ КУПЮР: В одесской военно-морской базе прошел межконфессиональный молебен "за освобождение пленных моряков"
Как сообщает одесский портал "Думская", "торжественный молебен за освобождение украинских моряков, попавших в плен к ро >>>


Киев спешит с деколонизацией. Подавляющее большинство украинцев игнорирует усилия борцов с «имперским прошлым»
Официальные даты основания Одессы, Днепропетровска (бывшего Екатеринослава, нынешнего Днепра) и Павлограда следует изменить, заявил директор Украинс >>>


Названы условия третьего Майдана на Украине
В первую апрельскую ночь в Киеве может вспыхнуть новый Майдан. С таким предупреждением выступил один из кандидатов в президенты оппозиционер Бойко. >>>


В идее Эрдогана превратить собор Святой Софии в мечеть нашли выгоду России
«Если Эрдогану удастся осуществить задуманное, это приведет к ослаблению Константинопольского патриархата и укрепит позиции РПЦ», &ndash >>>


Флот: события и факты
Информационный обзор. Новости Черноморского флота, российского кораблестроения, судоремонта, научная, общественная и культурная жизнь морского сообщ >>>


Столтенберг в третий раз обнадежит Грузию обещанием принять в НАТО. Тбилиси не услышал предупреждения Москвы о недопустимости расширения Североатлантического альянса
Генерального секретаря НАТО Йенса Столтенберга с двухдневным визитом ожидали в Тбилиси 24 марта. В грузинской столице он должен встретиться с премье >>>


Не забудем, но простим. Как Сербия встретила 20-летие бомбардировок НАТО
Впервые после бомбардировок Союзной Югославии авиацией НАТО в 1999 году высшее руководство Сербии скорректировало свой подход к событиям 20-летней >>>


Газ в обход Петра Порошенко. В избирательную гонку на Украине включилась Москва
В преддверии президентских выборов 31 марта Москва впервые открыто обозначила свое отношение к избирательной гонке на Украине, сделав неожиданный х >>>


США не смогли победить терроризм в Сирии. Москва и Дамаск готовятся к новым боям за Идлиб
Несмотря на то что президент США Дональд Трамп в субботу заявил о полном освобождении от террористов территории Сирии и Ирака, военные действия на Б >>>


Варшавские подельники Гитлера. О чем не вспомнят в Польше осенью 2019 года
Польша, ставшая первой жертвой Второй мировой войны, внесла большой вклад в то, что эта война вообще стала возможной. >>>


Поиск



Наш день

26 марта - День рождения первого командующего Черноморским флотом вице-адмирала Федота Алексеевича Клокачева, 286 лет со дня рождения

Объектив

Фотогалерея


Отражение (новый выпуск!)



В фокусе


В Севастополе побывал поезд Всероссийской акции "Сирийский перелом"

Православные праздники


Газета ФГУП "13 СРЗ ЧФ" МО РФ


Свежий выпуск

Тема
Ширпотреб: украинский «Нептун» не тянет на «грозу морей»/ Эксперт объяснил, почему украинская ракета не угрожает ВМС РФ
Ушаков улыбается: присвоение кораблям имен героев повысит боеготовность флота. Новые обозначения получат так называемые безымянные плавсредства
СВЯТОЙ ФЕОДОР УШАКОВ: ЕГО РОЛЬ В СУДЬБЕ РОССИИ И ФЛОТА, В НАШЕЙ СУДЬБЕ
Повара не признали боевым. Отклонен иск специалиста, два года обслуживавшего военных в Сирии
Определены основные темы программы Международного дальневосточного морского салона – 2018
Купим оружие: Климкин рассказал об усилении ВСУ. Одобрен закон о прямых закупках Киевом оружия у НАТО
ПУБЛИКУЕМ БЕЗ КУПЮР: В одесской военно-морской базе прошел межконфессиональный молебен "за освобождение пленных моряков"
Меджлис готовил масштабное кровопролитие в Крыму
НОВАЯ КНИГА: ФЛОТОМ КОМАНДУЕТ СЕРАФИМ ЧУРСИН
Реклама


Погода


Ранее
Начальник Главного оперативного управления Генштаба ВС РФ генерал-полковник Сергей Рудской провел брифинг для представителей СМИ

IX ТЕННИСНЫЙ ТУРНИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ
https://www.oknadomkom.ru Вопросы и цены на пластиковые окна рехау
oknadomkom.ru