Опрос

Должно ли стать 100-летие Гражданской войны в 2020 году Событием всероссийского масштаба
Да, вне всякого сомнения
Нет, абсолютно незначительное событие
Рядовое событие на фоне происходящего
Мало знаю по этой теме
Не понимаю, о чём речь
Мне безразлично
Гражданская война не закончилась до сих пор


Праздники России

Праздники России

Русский вопрос


Еженедельная авторская
телепрограмма К. Затулина

Читайте также
Названы три причины отставки Главкома ВМФ
Действовать будем на опережение
Пасхальное телеобращение Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла
Скоро сменят командующего Черноморским флотом
Ближний Восток встревожен загадочной «диверсией» с нефтяными танкерами
На Украине наступил сезон отставок. Глава МИДа и секретарь СНБО уходят с постов накануне инаугурации Владимира Зеленского
«Газпром» Турции не по карману. Экспортные поставки в страну упали наполовину
Украина: газовая независимость или политика против экономики
Торжественно заложены большие десантные корабли на заводе «Янтарь»
Подлодки "Старый Оскол" и "Краснодар" в конце 2020 года отправятся на плановый ремонт. По информации источника, лодки отправят на "Адмиралтейские верфи", где они были построены
На Керченской переправе задействуют десять паромов
Происходящее на Черноморском флоте "непонятно" даже украинским чиновникам
Наша библиотека. "Хроника флотского спецназа" (фото)

Реклама


Видеооко


Включай и смотри

Партнёры




ПРО передовые рубежи. «Любимая игрушка» американского оборонного комплекса


2012-09-03 22:01 Оружие
Сегодня существует разброс мнений относительно феномена ПРО. И все же преобладающее – фактор ПРО становится важной составляющей не только собственно ракетно-ядерной сферы. Он плотно вмонтирован в весь комплекс международной безопасности. Насколько обоснован и устойчив интерес к фактору ПРО и не может ли он в один прекрасный день смениться чем-то иным?

МОДНЫЙ ФЕНОМЕН

Важно понимать, что феномен ПРО – среди главных символов нынешнего этапа глобального военно-политического и военно-технического развития, это одна из самых перспективных ниш гонки вооружений. Фактор ПРО многофункционален, причем эти функции взаимодополняют друг друга, конкурируют, конвертируются друг в друга в зависимости от обстоятельств. Роль и судьба разных функций ПРО различна, имеет разный временной горизонт. Среди основных функций – военно-силовая, политическая и политико-военная, экономическая и военно-технологическая. На нынешний день все они актуальны, каждая по-своему. Особое замечание для тех, кто априори считает американскую "национальную ПРО" неработающей даже в перспективе, чем-то из арсенала "звездных войн" времен Рональда Рейгана (кстати, давших мощный толчок развитию военных и гражданских технологий США).

Фактор ПРО и в настоящее время не столь "безобиден", он действует, причем очень активно, на многих направлениях. А между тем именно этот момент иногда упускают при анализе угроз и вызовов, исходящих от ПРО. Развитие и развертывание элементов ПРО США в различных странах и регионах – это модернизация существующих и освоение новых плацдармов, зон передового базирования, потенциальных рубежей противостояния. Включая их комплексное инфраструктурное оборудование, причем высокотехнологичное, для ведения современных, "инновационных" войн, отнюдь не "невозможно-глобальных", но в первую очередь региональных, а также для участия в иных конфликтах различной более низкой интенсивности.

Ну, и важно четко понимать: фактор ПРО неизбежно тянет за собой в уравнение безопасности проблему анти-ПРО, которая теперь должна рассматриваться как вечный спутник и партнер по переговорам для всего кластера-связки РЯСВ (ракетно-ядерных и стратегических вооружений) – СНВ – ПРО – анти-ПРО.

И все же каковы геополитические перспективы фактора ПРО? Для понимания этого необходимо прежде всего рассматривать его не как некую "самоценность", а как особую компоненту в рамках всего комплекса стратегических вооружений и международных отношений. При этом стоит задача всесторонне оценить фактор ПРО с позиций его реального участия в системе безопасности, глобальной и региональной, а также сделать возможное присутствие РФ в проблематике ПРО и анти-ПРО более эффективным и менее затратным. Так как в случае увлечения какими-либо направлениями военно-технического развития, без критичной на это нужды, может не хватить средств и ресурсов для предотвращения, парирования и ликвидации иных, более реальных для РФ угроз и вызовов, военных и невоенных, внешних и внутренних.

В целостном, экологически хрупком мире между странами, обладающими сверхразрушительным потенциалом, которым "есть что терять" (сегодня это и Китай) возможны ли ракетно-ядерные обмены? Если нет (и даже если да), то ПРО явно "не при делах", от ее присутствия мало что зависит. Подчеркиваем, это относится к сегодняшней ситуации относительной глобальной стабильности, при нынешнем конкретном состоянии геополитики, техники и морали, нынешних (не ниже) балансах РЯСВ, в первую очередь для двусторонних российско-американских отношений. Но если боевой потенциал ПРО действительно выйдет за рамки макетных демонстраций и станет реальной компонентой военно-силовых и политико-военных уравнений, то само его наличие может оказаться провоцирующим для любых необдуманных действий, конвертироваться в мощное средство политического, политико-военного и прямого силового давления и шантажа.

Мы вовсе не выступаем в качестве "заклинателей змей", пытающихся загнать фактор ПРО "назад в корзину". Ситуация настоящего и грядущего может сделать ПРО (и весь сегмент ПРО/ПВО) востребованной в различном качестве в разных обстоятельствах, в потенциальных конфликтах различного уровня. Очевидно, в мире существуют страны и силы, например, на бывшей геостратегической периферии (ГСП), в будущем все более значительно вовлеченные в проблемы глобальной и региональной безопасности, ее ракетно-ядерной составляющей. В отношении этих стран и сил фактор ПРО может рассматриваться, в том числе и Россией, в качестве реального средства сдерживания. Но это все же во многом должна быть "другая ПРО", по масштабам, иным характеристикам, чем создаваемая США, а также планируемая на перспективу. Она явно избыточна для продекларированных Вашингтоном целей – нейтрализации и подавления одиночных несанкционированных запусков или происков стран-изгоев.

Мы не стали бы абсолютизировать количественные характеристики РЯСВ у возможных оппонентов РФ при оценке угроз ее ракетно-ядерной безопасности. Не исключено, что "менее опасен" вменяемый, предсказуемый, цивилизационно совместимый партнер-оппонент с 2 тыс. боеголовками, чем брутальный, несистемный инсургент-фанатик только с 20. "Разоружение" и "безопасность" – все же не тождественные категории: "принципа аквариума" никто не отменял. Даже безо всяких ПРО сокращение СНВ РФ, пусть взаимное, ниже определенной планки, может стать дестабилизирующим, с утратой самой идеи сдерживания и нанесения неприемлемого ущерба. Фактор ПРО в этом случае лишь усиливает данную констатацию, делает ее более контрастной. Поэтому в обозримой перспективе какие-либо двусторонние или многосторонние переговоры по "разоружению", сокращению СНВ и РЯСВ в целом (без существенных положительных подвижек в глобальной и региональной геополитике, а они вроде бы пока не просматриваются) следует считать не соответствующими интересам РФ. Причем вне зависимости от состояния дел и возможных достигнутых договоренностей конкретно по ПРО.

ДВЕ СТОРОНЫ ПРОТИВОРАКЕТНОЙ ОБОРОНЫ

Работа по практическому созданию собственной связки ПРО и анти-ПРО – это одна сторона подготовки РФ к обеспечению безопасности в новых условиях. Россия вынуждена этим заниматься, страхуясь от неопределенностей современного мира, неадекватности поведения в будущем. Чего стоит хотя бы "идиотский" информ-зондаж, вроде бы принадлежащий "независимым американским экспертам", относительно гипотетической осуществимости "избирательного и ограниченного" нанесения ядерных ударов по российской инфраструктуре, как будто это не приведет однозначно к эскалации ракетно-ядерного конфликта до масштабов тотального. Но есть и "другая сторона медали".

Как и какими внешнеполитическими, политико-военными шагами РФ может конструктивно реагировать на наращивание США и другими странами деятельности в области ПРО, регулировать ее? Ведь именно США диктуют "моду на ПРО", возглавляют глобальную гонку в этой сфере, задают ей темп. К сожалению, в России имеются сторонники "простых" подходов. Не особо пытаясь понять, насколько далеко мы ушли от "советских" времен – и сегодня отнюдь не являемся строго паритетными партнерами по переговорам, в том числе в ракетно-ядерной сфере, по проблемам ПРО. А ведь у РФ и США объективно сейчас и тем более на перспективу очень разные траектории развития всего комплекса "пентады" стратегических вооружений – структурно-количественного и качественного.

Для США ПРО – это сегодня больше, чем просто одна из составляющих национальной обороны, внешней политики – это своего рода "национальная идея" под девизом "In BMD We Trust". Помимо прочего это возможность США наглядно продемонстрировать миру, а сегодня в первую очередь Китаю, свое безусловное глобальное технологическое лидерство.

ПРО – это также важный фактор американской внутренней, в том числе предвыборной политики. ПРО в настоящее время, тем более в условиях кризиса и ограниченных бюджетных ресурсов, является незаменимым подспорьем для военной экономики США в качестве мощного "бустера" военно-технического прогресса и стимула для разработки и создания сверхвысокотехнологичных, при этом сверхзатратных вооружений. По крайней мере по состоянию на середину 2012 года обе палаты Конгресса США отнеслись к сохранению расходов по кластеру ПРО и даже их увеличению в целом весьма благосклонно (каждая по-своему). Однако поиск дополнительных мотиваций для поддержки ПРО для США весьма злободневен. И это напрямую затрагивает интересы России.

"Горизонтальное" совершенствование военной мощи в рамках и под флагом борьбы с глобальным терроризмом оказалось для США крайне затратным, политически неоправданным с самыми неопределенными геополитическими последствиями. Для этой войны безусловно нужны элементы "инновационных" вооруженных сил с разработкой новых вооружений и способов их комплексного применения. Но все же это в целом экстенсивный тип развития средств вооруженной борьбы, а для кого-то и неочевидная трата средств налогоплательщиков. Другое дело – ПРО, которая олицетворяет собой именно "интенсивную", "инновационную" составляющую военных приготовлений, причем масштабных, престижных и по крайней мере в настоящее время находящих широкую консенсусную поддержку и в американском обществе, и в политических кругах.

Между тем для пиар-сопровождения военно-технологического развития, все более дорогостоящего, в условиях кризиса способного все же порождать критику в свой адрес и противодействие, США и Западу требуется очень серьезный внешний раздражитель. Это явно не международный терроризм, его в качестве серьезного предлога для военно-технической гонки использовать вряд ли удастся. Это и не страны-изгои, даже с очень серьезными (но вряд ли столь же серьезно обоснованными) амбициями, в том числе в области "оружия сдерживания". Хотя наличие региональных "страшилок" для США в плане создания глобальной системы ПРО определенно выгодно. Впрочем, США уже заявили, что будут "делать ПРО" вне зависимости от того, как станет развиваться военная ядерная программа Ирана. Это и не Китай – на Западе просто побаиваются позиционировать КНР в качестве подобной "мишени".

А вот РФ как бывшая глобальная сверхдержава, к тому же все еще биполярно-паритетная в области СНВ и РЯСВ, для этой роли с оговорками вполне подошла бы. Так что в рамках проблемы ПРО Россия скорее всего на данный момент нужна США в большей степени как раздражитель, чем как партнер. И карту РФ в данном качестве наверняка будут разыгрывать, а на российской стороне тоже наверняка найдутся любители и профессионалы "пободаться", сыграть с Западом именно эту партию. Поэтому сегодня в США любые, даже слабые намеки по смягчению реакции на российские предложения или критику в адрес ПРО воспринимаются чуть ли не как "национальная измена", особенно в выборный год.

ВЕРБАЛЬНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ УГРОЗЫ

У фактора ПРО имеется мощная политическая и политико-пропагандистская составляющая, причем даже в том случае, если бы его военно-силовая функция "в чистом виде" в настоящее время отсутствовала. Мегапроект ПРО как некий фактор консолидации западного мира в целом находит отклик в странах, участвующих или намеренных участвовать в нем совместно с США. Заметим, что партнеры США, особенно не с самыми сильными экономиками и политико-военным статусом в западном сообществе, а также территориально расположенные "в пограничье" с регионами, от которых может, по их мнению, исходить потенциальная опасность, способны достаточно легко оказаться под "обаянием ПРО".

Подобные страны, для которых значимы в первую очередь присутствие под "зонтиком безопасности" и партнерство с США, а не собственно ПРО, имеются, например, в окружении РФ, а также Китая. Если даже согласиться с тем, что нынешнее размещение ПРО США в Европе, как и ранее выход США из Договора ПРО-72, не несут ни для России, ни для ее РЯСВ на данный момент прямой военной угрозы, это вряд ли можно сказать о политическом ущербе. Для РФ это уже несомненно обернулось серьезным публичным унижением, еще одним указанием на несоразмерность РФ и США как геополитических величин в постбиполярном мире. Упомянем и еще один аспект – "вклад" ПРО в возможное ухудшение отношений РФ с Большой Европой, что было бы крайне нежелательно для обеих сторон в силу "естественного" характера их партнерства. А так – с помощью ПРО (насколько это в интересах США в свете их глобальной геополитики – другой вопрос) в Европе прокапывается еще один ров.

Так как все же РФ может практически повлиять на "победоносный марш" ПРО? По крайней мере до тех пор, пока Россия не будет в состоянии его купировать, найти на него достойный ответ. В любом случае списывать РФ со счетов как одного из главных глобальных игроков, пренебрегать ее подходами и позицией, в том числе по проблеме ПРО, – крайне недальновидно. Но российской политике по ПРО мешает разобщенность. Одни "кондово", в лексиконе советских времен, в оценке фактора ПРО и выработке на него российской реакции шлют анафему в адрес "вероятного противника". Другие, оперируя ТТХ сегодняшних (прежде всего сегодняшних) американских противоракет, призывают "не поднимать панику – у них все равно ничего не выйдет". Ну есть у них "лишние" амбиции и средства – пускай тратят! Третьи также против паники, но совсем по другой причине – они полагаются на "добрую волю" и "благоразумие" США и их партнеров по НАТО: это "не против нас", так что relax and enjoy. Четвертые стараются с помощью лазерной указки и дисплея "убедить" партнера-оппонента, что "он не прав" (а то он сам этого не знает). Переходящие от одного президента РФ к другому, как эстафетная палочка, мантры о "совместной ПРО", "юридических гарантиях", "правильной" трактовке ДСНВ-3 и прочие дежурные заявления и утверждения от слишком частого употребления сегодня не вызывают реакции, на которую, очевидно, рассчитывали.

Плюрализм – это хорошо, но в прикладной геополитике такие "разводки" пагубны, когда одна "высотка" не знает и не хочет знать, что думает и собирается предпринимать другой "дом". А "угроза" начать Россией совместные с КНР работы по созданию противовеса в виде собственной объединенной ПРО и анти-ПРО была бы весьма осторожно воспринята и в самом Пекине. Следует иметь в виду, что Вашингтон в принципе против любых взаимоувязок (например, проблем ПРО и СНВ, что на деле в интересах безопасности и стабильности более чем напрашивается), способных хоть как-то повлиять на "свободу рук" в работе США по ПРО.

На Западе вполне понимают истинный "коридор возможностей и намерений" внешней, внутренней, военной, технологической политики РФ, сегодняшней и завтрашней. И этот "коридор" Запад, очевидно, вполне устраивает. Это касается и высокотехнологичного сотрудничества России и Запада, на что в Москве кое-кто возлагает излишние, на наш взгляд, надежды. Не тот общий уровень партнерства, цивилизационной и геополитической совместимости, и это полностью относится к проблематике ПРО.

Так что проблема ПРО вполне может надолго остаться в качестве серьезного "валуна" в российско-американских отношениях. Но при этом важно не заиграться, не перейти ту черту, когда разногласия превращаются во что-то большее, пагубно, драматически влияющее и на общую канву двустороннего взаимодействия, и на международный климат в целом. Нам кажется, что в использовании фактора ПРО для решения текущих политических (и прежде всего внутриполитических) задач и Россия, и США зашли слишком далеко. К сожалению, сегодня каждый "уважающий себя" политик, международный аналитик считает своим долгом "оттоптаться" на проблеме ПРО. Один из итогов такого "внимания" – проблема ПРО поднята на высоту, ею, по крайней мере сегодня, не абсолютно заслуженную – ее туда попросту "загнали" общими усилиями. И "слезать с этой макушки" будет куда труднее, чем на нее забираться.

Фактор ПРО действительно важен. Но является ли он сегодня краеугольным для состояния международной безопасности и системы международных отношений, несущей конструкцией всей совокупности российско-американского, российско-западного взаимодействия, или его кто-то осознанно делает таковым? А то ведь может создаться впечатление, что столь пристальное внимание к проблеме ПРО, акцент на ее "нерешаемости" отчасти связаны с нежеланием и неумением работать в условиях сложного переходного миропорядка с накопившимися "завалами" значительного спектра, потенциально отнюдь не менее важными и "дестабилизирующими", чем ПРО.

Кстати, при более взвешенном в контексте иных задач, вызовов и угроз современности подходе к проблеме ПРО мы по крайней мере можем избежать того "чувства глубокого разочарования", которое испытывает ряд аналитиков и военных своим слишком требовательным отношением к Договору СНВ-3, его создателям и подписантам. Поэтому сегодня РФ необходимо готовить поле для реализации иного (не для почетного отступления), более безопасного сценария, и это помимо "подстраховки" в виде неизбежных усилий по совершенствованию СНВ, способных преодолеть перспективные ПРО любого оппонента и выполнять функции сдерживания и поддержания геополитического равновесия "до лучших времен". Тем более что это позволяет ситуация: сейчас фактор ПРО "беспокоящ", но не критичен для ракетно-ядерной и национальной безопасности РФ.

НАДЕЖДА НА КОМПРОМИССЫ УМИРАЕТ ПОСЛЕДНЕЙ

Сегодня стороны в дискуссии по ПРО уверяют, что они уже сбросили весь запас для сближения позиций, а потому ожидают теперь лишь встречных шагов от партнера-оппонента (что, впрочем, не мешает США проявлять к подходам России подчеркнутое равнодушие). Очевидно, что в настоящее время нет возможностей для каких-либо прорывов, лобовых решений по ПРО. Это может быть только асимметричная политика, своего рода обходной маневр, непрямое сближение, в том числе за рамками собственно сферы ПРО. Когда фактор ПРО способен оказаться не так востребован в качестве главного действующего лица в политико-дипломатических и информационно-пропагандистских сражениях.

И вообще мы не считаем позиции США в области ПРО настолько железобетонными и неприступными, что на них не способны повлиять никакие даже самые убедительные аргументы и что предъявление их американской стороне – пустая трата времени. Причем это будут аргументы, исходящие отнюдь не только от РФ. Но чтобы их выдвигать и практически использовать, найти эффективное противоядие на активность оппонентов в области ПРО, необходимо изучать и знать их мотивации, правильно оценивать текущие и перспективные цели и задачи, подлинные и камуфлируемые, динамичный геополитический фон, влияние кризиса. В стремительно и конвульсивно глобализующемся мире, где виртуального, субъективного сегодня не меньше, чем реального, ситуация может меняться очень быстро. Вроде бы совсем еще недавно вследствие "головокружения от успехов" – победы в холодной войне США неоправданно самоуверенно, без учета собственных сил и особенностей геополитической среды, ее сложностей, бросили все на становление однополюсного, "одноценностного" миропорядка во главе с самими собой. И фактор ПРО был одним из важных составляющих данного проекта, предполагавшего создание абсолютно доминирующей военно-силовой мощи, не терпящей возражений и не требующей какого-либо учета в своей деятельности возможностей и интересов прочих акторов международных отношений.

Как и следовало предположить, проект закончился практически неудачей, способствовал разрастанию глобального системного кризиса, росту противоречий и моральному кризису в самом американском обществе. А также обернулся многими другими проблемами – для США, их партнеров и союзников, для мира в целом. Именно однополюсный блицкриг способствовал росту у ряда "несистемных", с точки зрения США и Запада, стран чувства особой неуверенности, интереса к потенциалу "абсолютной защиты". Что, в свою очередь, было использовано США в качестве повода для полномасштабных работ по ПРО. Вполне уместен вывод, что сегодня к "таранным средствам" установления однополюсного миропорядка, среди которых, безусловно, и фактор ПРО, США придется относиться совершенно иначе, чем прежде, более сдержанно в финансово-экономическом плане и политически более аккуратно. Можно допустить, что, не будь этого "однополюсного помутнения" США, со всеми вытекающими последствиями, и Договор ПРО-72 актуально существовал бы до сих пор.

В определенный момент мы слишком уверили, убедили себя (с помощью западных партнеров-оппонентов), что "литерный поезд ПРО" набрал скорость, инерцию движения и теперь будет следовать без остановок до пункта назначения (кстати, интересно, что это за "пункт"). Однако в реальной жизни "в пути случается всякое". Возможны и самоторможение ПРО – смена акцентов в политике, и "завалы на дороге" – в виде глобального кризиса с неизбежным секвестированием даже самых "дорогих сердцу" проектов. Так, в американских экспертных кругах уже слышна неробкая разноголосица по поводу необходимости создания континентальной или глобальной, включая европейскую и азиатскую, ПРО. И это не только вопросы технической выполнимости, функциональной эффективности или финансовой целесообразности.

Проблема ПРО – не российско-американский "междусобойчик" и РФ не должна восприниматься как единственный "стойкий оловянный солдатик", пытающийся в одиночку встать на пути повального увлечения ПРО. Зоны размещения ПРО – это, вне всякого сомнения, потенциальные ареалы роста нестабильности и ее распространения на сопредельные регионы. Все ли в мире, даже среди партнеров и союзников США, на это согласны? Особенно после "победоносных" войн США и поддержки ими смуты на Большом Ближнем Востоке, перспективы которой непредсказуемы, в том числе для Европы. Последняя уже почувствовала на себе авантюрную политику США и должна все же еще крепко подумать, стоит ли в условиях жестокого кризиса влезать "по шею" в долгосрочный проект под названием ЕвроПРО. Пока еще не сказал своего слова по поводу создания подсистемы глобальной ПРО в Азии Китай, а это слово может быть очень веским и для многих участников азиатского регионального уравнения безопасности. Разумеется, мы не считаем, что Вашингтон может оказаться с идеями ПРО в "почетной изоляции", но ощутимое охлаждение отношения к ним у партнеров США весьма вероятно.

Эйфория внутриамериканской поддержки фактора ПРО может легко, как и все в последнее время в США, смениться совсем другими настроениями, особенно если кризис не отпустит мир из своих объятий, а он, похоже, не собирается этого делать. Есть еще много других зацепок, которые "по мелочам" могут низвести ПРО из всеобщей любимицы до надоевшего приживалы-дармоеда. Надоедают политики, партии, модные игрушки, надоедают и "национальные программы" – и вот уже нужен новый информационный повод, новый "герой" мировой геополитики. И разочарование в ПРО-политике как в "лекарстве от всех болезней", особенно после того, как обнаружится, что она не столь уж эффективна в решении поставленных перед ней задач (не только военно-силовых) – почему бы нет?

Естественно, развитие событий может быть совсем иным, как и "судьба" фактора ПРО – в том случае, если он окажется реально задействован для парирования реальных угроз. Но это будет зависеть во многом и от самих США, одним из столпов политики которых является формирование кризисных ситуаций ("доктрина управляемых кризисов") с их "успешным" силовым разрешением – на практике с переводом в длительное вялотекущее состояние. Что станет по нарастающей особенно с потерей эффективности "игр с нулевой суммой" в современном глобальном и взаимозависимом мире противоречить интересам самих США.

Сергей Юрьевич Казеннов - руководитель группы геополитики отдела стратегических исследований ИМЭМО РАН. Владимир Николаевич Кумачев - вице-президент Института национальной безопасности и стратегических исследований.
Просмотров: 1093
Комментариев: 0
Автор: Сергей Казеннов
Источник: Независимое военное обозрение
Фото: Виктора Литовкина
Тэги: Оружие  Ракеты  ПРО  США 
В тему:


Просмотреть все комментарии к новости
Добавить коментарий
Ваше имя
Тема
Комментарий
Число на картинке


    Последние публикации
Флот: события и факты
Информационный обзор. Новости Черноморского флота, российского кораблестроения, судоремонта, научная, общественная и культурная жизнь морского сообщ >>>


Ормузский фронт с каспийским тылом. Желающих повоевать с Ираном на словах гораздо больше, чем на деле
Столкновение геополитических устремлений Ирана с амбициями соседей по региону и некоторых стран, очень далеких от Ближнего и Среднего Востока, привело >>>


Премьер Аваков и компромиссная Рада. Почему Коломойский не может стать серым кардиналом
Владимир Зеленский принес присягу украинскому народу, положив руку на Конституцию Украины и Пересопницкое Евангелие, древнюю рукопись, в свое время пр >>>


Алексей Рахманов: деньги в судостроение не вкладывались почти 30 лет
Состояние судов смешанного плавания "река – море" в России за последние годы стало резко ухудшаться, а значит, страну ожидает эра с >>>


Разом их до хаты. Владимир Зеленский дал бой Раде и правительству
С 20 мая начался отсчет пятилетнего срока шестого президента Украины Владимира Зеленского. Новый глава государства обнулил все, что делала прежняя >>>


Новое поле битвы – Иордания? Маленькое королевство может стать логовом для террористов, разбитых в Сирии и Ираке
В издании National Interest появилась статья, автор которой – сотрудник Американского совета по внешней политике считает, что следующей стран >>>


Азовский кризис. От захвата сейнера «Норд» до инцидента у Керченского пролива
Пограничный сторожевой катер ПСКА-302 проекта 12200 «Соболь» Береговой охраны Пограничной службы ФСБ РФ в 21.30 24 ноября прошлого года >>>


Популизм Зеленского приведет к новому кризису на Украине
Владимир Зеленский начал свое президентство эффектно. В инаугурационной речи он объявил о роспуске Рады и одновременно призвал тех же парламентариев >>>


МиГом в Турцию. Как военный летчик Зуев сбежал к «американской мечте». 20 мая 1989 года советский летчик Александр Зуев угнал в Турцию истребитель МиГ-29.
В мае 1989 года в небе над аэропортом турецкого Трабзона появился советский истребитель МиГ-29. Сотрудники аэропорта не успели толком испугаться, поду >>>


Флот: события и факты
Информационный обзор. Новости Черноморского флота, российского кораблестроения, судоремонта, научная, общественная и культурная жизнь морского сообщ >>>


Поиск



Наш день

26 мая — 190 лет назад совершил свой подвиг экипаж черноморского брига "Меркурий" под командованием капитан-лейтенанта Александра Ивановича Казарского
14 мая по ст. ст. 1829 года Меркурий принял неравный бой с двумя турецкими линейными кораблями, из которого вышел победителем. Бригу удалось нанести турецким кораблям повреждения, вынудившие их выйти из боя и прекратить преследование.

Объектив

Фотогалерея


Отражение (новый выпуск!)



В фокусе


VIII Московская конференция по международной безопасности: спикеры, участники, гости

Православные праздники

Сегодня церковный праздник:
Пророка Исаии. Мученика Христофора. Преподобного Шио Мгвимского, Грузинского. Перенесение мощей святителя и чудотворца Николая Мир Ликийских...
Завтра праздник:
Апостола Симона Зилота. Святителя Симона, епископа Владимирского и Суздальского, в Ближних пещерах почивающего. Преподобного Симона Радонежского...
Ожидаются праздники:
24.05.2019 - Священномученика Мокия. Равноапостольных Кирилла и Мефодия, учителей славянских. Святителя Никодима, архиепископа Сербского. Священномученика Иосифа, митрополита Астраханского...
25.05.2019 - Святителей Епифания, епископа Кипрского и Германа патриарха Константинопольского. Преподобного Дионисия Радонежского. Прославление священномученика Ермогена, патриарха Московского и всея России чудотворца...
26.05.2019 - Мученицы Гликерии девы и с нею Лаодикия, стража темничного. Перенесение мощей преподобномученика Макария, архимандрита Каневского, игумена Пинского, Переяславского чудотворца...
27.05.2019 - Мученика Исидора Хиосского. Преподобного Никиты, затворника Печерского, епископа Новгородского. Блаженного Исидора Твердислова, Христа ради юродивого, Ростовского чудотворца...
28.05.2019 - Преподобного Пахомия Великого. Святителя Исаии, епископа Ростовского, чудотворца. Преподобного Пахомия Нерехтского. Преподобных Евфросина и ученика его Серапиона, Псковских. Благоверного царевича князя Димитрия Угличского, Московского и всея России чудотворца...

Газета ФГУП "13 СРЗ ЧФ" МО РФ


Свежий выпуск

Тема
Кого ослепляет лазерный «Филин». Корабельный комплекс 5П42: галлюцинации и реальность
Эрдоган строит второй Босфор. Зачем Турции "новый пролив", а России – мост на Сахалин
Черноморцы вспомнили об уроках «Беззаветного» и СКР-6
Выбросы и вбросы: что произошло на севере Крыма и как с этим жить
Смотр оборонных достижений. В Конгрессно-выставочном центре «Патриот» стартовал Международный военно-технический форум «Армия-2018»
Россия и Украина договорились о возвращении задержанных рыбаков на родину
Разом их до хаты. Владимир Зеленский дал бой Раде и правительству
МиГом в Турцию. Как военный летчик Зуев сбежал к «американской мечте». 20 мая 1989 года советский летчик Александр Зуев угнал в Турцию истребитель МиГ-29.
НОВАЯ КНИГА: ФЛОТОМ КОМАНДУЕТ СЕРАФИМ ЧУРСИН
Реклама


Погода


Ранее
ДПФ: Валентин Пикуль по-прежнему с нами. И на все времена…

IX ТЕННИСНЫЙ ТУРНИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ