Опрос

Должно ли стать 100-летие Гражданской войны в 2020 году Событием всероссийского масштаба
Да, вне всякого сомнения
Нет, абсолютно незначительное событие
Рядовое событие на фоне происходящего
Мало знаю по этой теме
Не понимаю, о чём речь
Мне безразлично
Гражданская война не закончилась до сих пор


Праздники России

Праздники России

Русский вопрос


Еженедельная авторская
телепрограмма К. Затулина

Читайте также
Открытое письмо корабелов Севастополя руководству Российской Федерации
Россия забывает о священности великих побед
ПОЗДРАВЛЕНИЕ командующего Черноморским флотом с Днем ВМФ
Сепаратисты в Йемене захватили Аден. Саудовская Аравия призвала противоборствующие стороны начать переговоры
10 мифов о дельфинарии и ситуации вокруг него
Администрации Трампа нужен во главе Украины «свой» премьер-министр. И всё-таки не Арсен Аваков?
ВТО дорого обошлась России
Нужны ли России малые ракетные корабли?
Тенденции развития многоцелевых кораблей океанской зоны
ФГУП «13 СРЗ ЧФ» МО РФ: дела и люди. Из двух десятков объектов восемь – «аккордные»
Ткачев раскритиковал состояние безопасности в порту "Кавказ"
Крыму в условиях санкций нужно уходить от монополизма Керченской переправы – ТПП региона
К юбилею Средиземноморской эскадры

Реклама


Видеооко


Включай и смотри

Партнёры




ГЕРОИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ. Последние дни обороны Севастополя. Часть 9. Окончание


2012-07-05 08:26 История
В 2001 г. при поддержке командующего ЧФ адмирала В.П. Комоедова в симферопольском издательстве "Таврида" вышла в свет уникальная работа настоящего подвижника, патриота Севастополя и Черноморского флота капитана 2 ранга Игоря Степановича Маношина. Написанием этой книги он, без всяких преувеличений, совершил жизненный подвиг, который по достоинству до сих пор не оценен. Страницы книги "Героическая трагедия", в которой повествуется о последних днях обороны Севастополя, мы и представляем нашим читателям.

Фактически, согласно сводке о поступлении личного состава частей РККА и РККФ из Севастополя за 2–7 июля 1942 года по состоянию на 12.00 7 июля 1942 года, 4-го июля прибыло из Севастополя на СКА-082 — 108 человек, на СКА-0108 — 90 человек, на СКА-019 — 79 человек, на СКА-038 — 55 человек, в том числе 39 человек начсостава, на подводной лодке М-112 — 8 человек. Почему не указан СКА-039 и почему на СКА-019 оказалось менее 100 человек, как это утверждал Аскеров, неясно51.

Что касается приплывшего связного командира с берега на СКА-039, то скорее всего, им мог быть пулеметчик из пулеметной роты 381 стрелкового полка 109 стрелковой дивизии красноармеец П.В. Егоров из Сталинграда. Вот что написал автору этот высокого воинского долга и личной ответственности защитник Севастополя:

"Ожидали эскадру, как нам обещали. Вместо эскадры появился катер. Все взоры были обращены к нему. Он стоял на рейде метров 150–200 от берега. Услышал у собравшихся командиров, чтобы кто-то поплыл на катер. Сказал, что я плавать могу. Спросили откуда я, ответил — из Сталинграда. Тогда кто-то сказал: "Волжанин, плыви и скажи, чтобы катер подошел к выступу", а они перейдут туда. Снял обмундирование и поплыл к катеру. Подплывая к катеру, сказал, что направлен специально сказать, куда надо подойти катеру. Матрос бросил швартовный конец, не успел ухватить, как катер пошел на то место, куда сказал. Он уткнулся в берег и дал задний ход. Несколько человек зашли на него и он ушел в открытое море. Возвратился на берег, оделся и с группой командиров пошли в партизаны".52

В хронике Великой Отечественной войны на ЧФ события этой ночи 3 июля 1942 года отмечены так:

"В течение ночи продолжалась эвакуация мелкими кораблями и подводными лодками. 3 июля Севастополь был оставлен советскими войсками. 2 самолета МБР-2, вылетевшие в район Севастополя в ночь на 3 июля с целью эвакуации личного состава, не выполнили задания из-за того, что не был выложен ночной старт и Казачья бухта обстреливалась пулеметным огнем противника. По сообщению экипажей, южнее Херсонесского маяка наблюдалось большое скопление людей. С берега сигнализировали фонарями, давали красные и белые ракеты. У береговой черты стоял один морской охотник и несколько шлюпок. В районе 35-й батареи наблюдались взрывы артснарядов. Дневная авиаразведка из-за облачности не дала результатов"53.

Эту картину эвакуации в Херсонесской бухте дополняет авиамеханик из 40-го авиаполка ВВС ЧФ В.М. Осотов из сводного бат. ВВС: "Прошел в сторону аэродрома по берегу. Вся дорожка усеяна трупами людей. Отдельные капониры для самолетов разрушены. Под скалами берега множество военных и гражданских людей. Опустился под берег по "лазам", сделанным нами раньше напротив каждого капонира нашей эскадрильи. Была еще ночь, ближе к рассвету 3 июля 1942 года. Вдруг слышим гул моторов, всмотрелись, катера-охотники идут со стороны Херсонесского маяка вдоль берега и направляются в наш район. Остановились по одному вдоль берега в 200–500 метрах. И тут началось! Все море от берега заполнили человеческие головы, все плыли к катерам. Это что-то невероятное! Над катерами и над местом 35-й батареи сделал один или два круга самолет с бортовыми огнями. Я понял, что это был наш самолет. Покружив, он ушел в море. От скалы отошел один армейский товарищ и говорит мне: "Что не плывешь? Плыви, а я не умею плавать". Спасибо ему. Я поплыл, наметив курс на самый крайний, так как видел, как на другом катере матросы вытаскивали из воды канатами бойцов. На моих глазах два матроса тянут канат с человеком, а за него цепляются два-три, потом все обрываются в море и так почти на всех катерах. Я, подплыв к катеру, ухватился за металлическую пластину, отошедшую от привального бруса. Матросы меня вытащили на палубу. Лежал, а потом, придя в себя, посмотрел на воду – просто ужас берет, от самого берега до катеров – все люди. Время стоянки истекло и катера взяли курс на Новороссийск"54.

"Наутро, написал в своем письме воентехник 2 ранга Г.П. Сорокин, начальник артснабжения из 134 артполка 172 стрелковой дивизии, у берега, сколько было видно, в 7–8 человеческих тел толщиной тысячи погибших полоскались волной. Факты достоверны"55.

"Страшно становится, когда вспоминаешь, что произошло в Херсонесской бухте утром 3 июля 1942 года. На моих глазах утонуло много людей. Их тела в самых разнообразных позах хорошо были видны в воде", — так подвел итог этой эвакуации полковник Д. Пискунов.

После того, как выплыл на берег, пишет Пискунов, присоединился к бригадному комиссару и майору Белоусову, которые стояли в окружении командного состава частей у своего командного пункта. Состоялся серьезный обмен мнениями о создавшейся обстановке. Все пришли к выводу, что нужно драться до конца. По приказу уйти в оборону люди возвращались в оборону, но тут произошла неприятность. Наши люди встретились с противником на полпути на линии Камышовой бухты — мыс Фиолент. В то же время в Камышовую бухту вошли катера противника и ударом в спину лишили нас возможности восстановить положение. По желанию, по упорству, по духу я считаю, что в этот день мы восстановили бы положение, но удар противника в спину решил исход. В 18 часов наши части отошли к 35-й батарее и в темноте линия фронта оказалась между верховьями Камышовой и Казачьей бухт.

Таким образом на исходе дня 3 июля, подытожил Пискунов, противник вышел на побережье юго-западной части Гераклейского полуострова, а начиная с утра четвертого июля, приступил к очистке бухт от осевших там воинов Приморской армии. Причем район бухт Песчаной, Камышовой, Казачьей и Херсонесской он очистил от наших войск 4-го июля. Район Стрелецкой и Карантинной бухт — 5 июля. Очистка Ново-Казачьей (Голубой) бухты и 35-й батареи растянулась до 12 июля 1942 года и повторялась дважды 9 и 12 июля56.

Однако по сведениям капитана В. Смурикова ранним утром 3 июля к берегу Казачьей бухты в районе расположения раненых и части наших бойцов вышли немцы, которые их пленили57.

Что касается очистки берега Херсонесского полуострова между маяком и 35-й батареей, то по данным В. Мищенко за Херсонесской бухтой в сторону маяка был участок берега, где скрывалась группа наших воинов до 17 июля58.

С наступлением рассвета 3 июля 1942 года на поле аэродрома и вокруг него разгорелись жестокие бои. Начались танковые атаки фашистов. Со всех сторон из капониров для самолетов на танки бросались с гранатами красноармейцы и краснофлотцы. В этот день отражением атак руководили инициативные командиры. По воспоминаниям военврача И. Иноземцева, возле его землянки, где он находился по ранению, руководил боем и стрелял по щелям танков инженер-майор, высокий и широкоплечий, из аэродромной команды. При каждой танковой атаке он выбегал из землянки и кричал: "Товарищи! Способные держать оружие выходите, на нас опять идут танки!" Из его землянки то и дело выскакивал с наганом легкораненый лейтенант в армейской форме. Он бежал со связкой гранат во весь рост, а затем после броска гранаты полз по земле по-пластунски. В этих боях подбили два танка. Один загорелся и ушел, второй опрокинулся в воронку из-под авиабомбы. После контратаки собирали патроны и набивали пулеметные ленты, готовились к следующему бою. Атаки чередовались с бомбежками и артобстрелами. Землянки переполнены ранеными. Жарко, душно, жажда, морская горько-соленая вода вызывала еще большую жажду. Всех не покидала надежда на приход наших кораблей59. День 3 июля 1942 года, как отмечает старший лейтенант Г. Воловик, который находился на позициях 55-го зенитного артдивизиона, был днем кошмара. Погибло и было ранено много наших воинов. Весь день бомбежки, минометный и артиллерийский обстрел наших позиций, затем шли атаки противника и наши контратаки.

"Мы много раз ходили в контратаки, — вторит ему старший лейтенант Наумов. – Немцы подошли к аэродрому. Мы вели огонь из винтовок и пулеметов. В наших атаках на противника все перемешалось. И наши, и остатки других частей. Бои шли по участкам. Пытались прорваться в горы, но не получилось. Потери были большие. Мы все были в морской форме и были хорошей мишенью для противника, немцы в маскхалатах. Комбат К. Беликов с группой краснофлотцев ворвался в расположение немцев. Они начали кричать: "Русс, сдавайся!" Беликов поднял людей и прорвался обратно к нам60.

"Во второй половине дня 3-го июля наш участок атаковали фашисты с пятью танками и тремя бронетранспортерами. Эта группа противника двигалась со стороны 35-й батареи. Бой длился до вечера, и мы с большими потерями все же отогнали фашистов", — так запомнил этот день сержант С. П. Ильченко из 20 АГ61.

Так шли бои в течение всего дня 3 июля.

Согласно политдонесению Политуправления ЧФ оборону 35-й батареи, аэродрома и пристани наши бойцы держали до утра 3-го июля, ожидая катеров, подводных лодок и самолетов, но так как ничего не было, оставшиеся политработники и командиры стали организовывать отряды и с боем прорываться в горы. Так, например, командир 55-го зенитного дивизиона майор Буряченко с группой в 200 человек и военкомом 114-го зенитного дивизиона Донюшкиным в 250 человек повели свои отряды на прорыв62.

В этой попытке прорыва, а по сообщению Пискунова она была предпринята днем 3-го июля в основном силами ПВО ЧФ, участвовал и Г. Воловик, который написал, что им тогда пришлось отступить и снова занять свои позиции, так как не смогли прорвать огневые заслоны немцев. У наутро вступили в последний бой63.

Вторая крупная попытка прорваться в горы по сообщению Пискунова была произведена в ночь на 4 июля, в которой участвовало более двух тысяч человек. Противник, очевидно, учитывая, что имеет дело с людьми, находившимися в отчаянии, отвел свои войска, оставив охранение. Наша разведка точно установила, что было три огневых точки в охранении противника. Две огневых точки тихо сняли, а с третьей постигла неудача. Очевидно, попался экспрессивный человек. Вместо того, чтобы тихо подползти к пулемету, метрах в пятнадцати от него он поднялся и с криком бросился на пулемет. Пулеметчик успел дать очередь. Слышал потом, что человек двести прошло, но их частично выловили64.

Очень образно описал обстановку перед этим прорывом и ее ход в ночь с 3 на 4 июля военврач 2 ранга И.П. Иноземцев:

"Еще до наступления сумерек в нашей землянке стали говорить о подготовке к прорыву в горы. Батальонный комиссар из Приморской армии стал подбирать группу людей для этого. Ко мне подошел военврач Кирпичев. Он был одет в ватник и подпоясан туго ремнем, за который засунул две ручные гранаты и наган. Кругом продолжали рваться снаряды, все горело. Над аэродромом стоял едкий дым и смрад. Казалось, что все ушли, кроме раненых. Мы с медсестрой спустились под обрыв берега Херсонесской бухты около КП ПЕ-2, где было большое скопление раненых. Вдруг в первом часу ночи 4-го июля со стороны немцев затрещали пулеметы, забил ураганный артиллерийский шквал огня. Земля дрожала от разрывов снарядов. Над головой полетели трассирующие пули. Мы поняли, что наши пошли на прорыв. А фашисты думали, что идет высадка морского десанта и поэтому открыли огонь по всем площадям полуострова.

Прорыв наших товарищей не удался. Немцы из пулеметов косили людей, как косой. Только 18 человек смогли свернуть и уйти на ложную батарею. В их числе были лейтенант Знаменский, старший лейтенант Щербаков и майор Соловьев"65.

По сообщению участников прорыва, в нем участвовали также раненые и немало безоружных людей. Отмечается, что район прорыва был освещен осветительными ракетами. Это была последняя крупная попытка прорыва в горы. Потом из-под скал было немало других попыток прорыва группами разной численности, большинство которых либо погибли, либо были взяты в плен, и только небольшой части удалось прорваться в горы.

Надо отметить, что прорвавшиеся 3 июля к капонирам и сооружениям аэродрома отдельные группы немцев к вечеру 3 июля отошли к перешейку между Казачьей бухтой и 35-й батареей. Этот рубеж обороны и остался до 6.00 4-го июля 1942 года.

Наши бойцы и командиры вынуждены были спуститься под обрыв на всем протяжении берега от Херсонесского маяка до 35-й батареи и дальше в сторону мыса Фиолент.

Согласно воспоминаниям полковника Пискунова, он вместе со своими помощниками, бригадным комиссаром и майором Белоусовым в ночь на 4 июля перешли из Херсонесской бухты под берег 35-й батареи. Здесь Пискунов встретился утром 4-го июля с полковником Хомичем, полковником Васильевым, майором Жуковским, майором Какуриным и многими другими старшими командирами, которых знал по обороне. На вопрос, видели ли они секретаря обкома партии тов. Меньшикова? Ответили, что видели. А майор Чистяков, начальник оперативного отделения 95-й дивизии пояснил, что т. Меньшиков и молодой человек укрылись в батарее. Пискунов обратил внимание на то, что настил причала из досок оказался разобранным для строительства плотов и подручных средств для переправы через море66.

Наступило утро 4-го июля 1942 года. Рано утром немцы с воздуха разбросали листовки с призывом сдаваться в плен, они это делали каждый день. Реакции не последовало. Тогда вновь началась огневая обработка всего участка обороны на Херсонесском полуострове, небывалая по мощности. На этот раз немцы решили нас стереть с лица земли, вспоминает Г. Воловик. Такой бомбардировки, артиллерийской и минометной, еще не было. Боеприпасы у нас кончились. Вражеские самолеты бомбят с воздуха, истребители на бреющем полете ведут пулеметный обстрел. Все, кто держал оборону в окопах, вжимались в землю. Особенно много людей погибало, в том числе и гражданских, находившихся на узкой прибрежной полосе берега под скалами. Немецкие истребители заходили с моря и, подлетая к берегу на бреющем полете, в упор расстреливали скопления беззащитных людей. Прибрежная вода была полна трупов. Положение было отчаянное. К тому же июльская жара, четыре дня без пресной воды и пищи и удушающий трупный запах от заваленных ими окопов.

После огневой подготовки немецкая пехота начала штурмовать нашу линию обороны. Ответный огонь заметно ослабел. Стрелять было нечем. Немцы видно понимали, что наша оборона выдыхается, чтобы не нести потери, отходили и вновь повторяли бомбежку и артобстрел. Стремясь расчленить нашу оборону, они после огневой подготовки повели наступление клиньями при поддержке танков, один из которых пришелся на позиции 55-го дивизиона. Немцы расчленили нашу оборону на участки и началось массовое пленение защитников Севастополя. Стволами орудий к морю стояла цепь немецких танков. Основная масса наших бойцов и командиров была пленена в 14.15 часов 4-го июля 1942 года67.

Большинство наших бойцов и командиров было пленено под угрозой оружия. Но было и другое. Красноармеец А.П. Авдошенков, автоматчик из 138-й стрелковой бригады, написал, что "4 июля, часов в 9–10 утра немцы после сильной артиллерийской подготовки с гребня у 35-й батареи бросили в атаку танки. Наш последний рубеж обороны был прорван. Со стороны маяка бежали наши бойцы с белыми тряпками и нижними рубашками в руках и махали ими. Это был конец"68.

Что было делать фактически безоружным защитникам Севастополя, прижатым к морю вооруженными до зубов фашистами? На этот непростой вопрос в какой-то мере дают ответ слова одного из старших командиров, оказавшегося в те трагические часы в землянке неподалеку от Херсонесского маяка, слова которого сохранил в своей памяти младший сержант Г.И. Овсянников, разведчик-наблюдатель 1-го дивизиона 47-го отдельного артполка 109-й дивизии:

"Утром 4-го июля моряки и приморцы на досках, лодках и вплавь уходили в море в надежде, что их подберут наши корабли. Немецкие самолеты стреляли по ним из пулеметов.

Около 12 часов подошли немецкие танки и с берега стали стрелять навесным огнем по нас, а с моря самолеты из пулеметов. Наш командир 1-го артдивизиона капитан Коновалов спрашивает у полковника пехоты, находившегося з землянке: "Что будем делать?" А он отвечает, что у нас есть три выхода: утопиться, застрелиться или плен, но только из плена можно бежать и мы будем еще полезны Родине. Нашли железный ящик из-под патрон, завернули свои партийные и комсомольские билеты и удостоверения в целлулоид и положили в него, зарыв в скалах возле маяка"69.

Часов в 14–15 они попали в плен. Отвечая на вопросы анкеты, Овсянников написал, что "мы даже не знали, что наш командир дивизии генерал Новиков был оставлен за командующего и о новом Военном совете ничего не было известно. Бабушкин — командир нашего артполка и комиссар нашей дивизии бригадный комиссар Хацкевич, которых я лично знал, это очень хорошие, преданные патриоты нашей Родины. В плену я очень много хорошего слышал о полковнике Пискунове. Из плена бежал и еще освобождал Прагу. Все так и получилось, как предсказал полковник пехоты"70.

Много севастопольцев, жертвуя жизнью, уничтожали фашистов. 4-го июля во время последнего боя один из командиров поднял руки вверх и двинулся к немецкому танку, ползающему по нашим окопам, раздался сильный взрыв, а от командира ничего не осталось. Танк загорелся. Так написал свидетель этого героического подвига неизвестного командира сержант С.П. Ильченко из 20-й АГ ЧФ71.

"К нам, севастопольцам, фашисты относились особо, считая нас трижды коммунистами", – писал секретарь политотдела 95-й дивизии политрук Н.И. Андриянов и добавил: "Мы, работники политотдела, после безуспешной попытки прорваться в горы в ночь на 4 июля, посовещались и решили, всячески маскируясь, по-прежнему проводить среди наших бойцов в плену политработу в новых условиях"72.

После пленения основной массы наших воинов, скопившихся на Херсонесском полуострове, на аэродроме стали хозяйничать фашисты. В 150 метрах от КП ПЕ-2 была вырыта яма, куда втаскивали наших павших бойцов и командиров. Но сопротивление продолжалось на отдельных участках полуострова. За минным полем в камнях отстреливались до 8 июля около 50 моряков, из которых остались в живых трое тяжелораненых. В числе погибших были старшины 1 статьи шифровальщики морской оперативной группы генерала Новикова В.С. Кобец и И.О. Зоря. Об этом написал один из оставшихся трех в живых, старшина 1-й статьи из 20 АГ ЧФ В.А. Семенов73.

До 7 июля сражались остатки 953-го артполка под берегом между маяком и Херсонесской бухтой. Командир полка подполковник Полонский после тяжелого ранения застрелился74.

4-го июля немцы взорвали скалу, под которой располагался наш госпиталь в Херсонесской бухте. Под берегом этой бухты и в других местах было много раненых. Немцы, видя одно из больших таких мест с ранеными (напротив КП ПЕ-2), в течение 10 минут забрасывали их гранатами, написал военврач И.П. Иноземцев, находившийся неподалеку. В результате из 150 человек остались в живых около 15. Весь берег в этом месте был покрыт трупами, наваленными друг на друга. Тяжелораненые кричали, просили их пристрелить. Кто мог двигаться, полз к воде и тонул. Немцы пристрелили всех, кто не мог подняться и идти. Жестокость, варварство фашистов было беспредельным.

5-го июля с рассвета немцы продолжили зачистку южного берега Херсонесского полуострова от маяка до 35-й батареи. Неподалеку от маяка под обрывом находилась группа наших воинов.

"На обрыве показался немец с белым флагом, пишет связистка из полка связи армии Т.А. Любецкая. Его наши ребята сняли из винтовки. После этого нас накрыли огнем и потом подошли катера с двух сторон и нас пленили. Посадили на камни у берега. Стояла гробовая тишина. Даже крикливые немцы молчали. Стали всех собирать и строить по 10 человек в колонну. Весь берег был зажат танками и танкетками. Немцы только "СС". Пленных было много, сколько глаз видел, вся дорога до горизонта. Нас повели. У Камышовой бухты лежали немцы в шортах и стреляли по загнанным в воду нашим бойцам. Когда заканчивали убивать, брали очередную десятку и загоняли в воду. Если кто падал от изнеможения, то немцы его убивали"75.

В момент пленения немцы выявляли политработников, коммунистов и евреев и тут же на месте их расстреливали. Перед пленением многие командиры срывали с себя знаки различия или переодевались в форму бойцов, чтобы избежать расстрела. Некоторые командиры и даже рядовые предпочитали смерть плену. И таких было немало. Это была трагедия наших воинов, которые считали, что попали в безвыходное положение.

"4 июля попал в плен, написал краснофлотец-радист из учебного отряда ЧФ Н.А. Янченко. По дороге нас конвоировали предатели из татар. Они били дубинками медперсонал. После тюрьмы в Севастополе нас конвоировали через Бельбекскую долину, которая была заминирована. Там очень много погибло наших красноармейцев и краснофлотцев. В Бахчисарайском лагере набили нас, яблоку некуда упасть. Через три дня погнали в Симферополь. Сопровождали нас не только немцы, но и предатели из крымских татар. Видел один раз, как татарин отрубил голову краснофлотцу"76.

"На рассвете у Камышовой бухты вели столько пленных, что просто не верили своим глазам, что так много воинов было в строю. Весь день шли колонны пленных. Мы не раз поднимались в атаки, чтобы отбить от конвоиров своих братьев", – написал в своем письме краснофлотец из 8-й бригады морской пехоты И.В. Антонюк. И потом, когда их пленили, он вспоминает: "... нас построили и погнали по четыре в ряд. Все рваные, грязные. Немцы стреляют, бьют прикладами, стреляют то вверх, то в кого-либо, то по колонне.

Когда вывели на Ялтинскую дорогу, то, не доходя до Сапун-горы, навстречу шла колонна танков. Они не свернули, а нас фрицы тоже не повернули вправо. Тех, кто пытался выбежать из колонны, немцы расстреливали из автоматов.

Так с головы и до хвоста колонны одну шеренгу танки и задавили гусеницами. Нас не останавливали. Танки тоже все время шли. Многие бросились бежать, но были расстреляны"77 .

По рассказу В. Мищенко он с краснофлотцем И.П. Москаликом были взяты в плен утром 5 июля под берегом Херсонесской бухты. Свою флотскую форму прикрывали зелеными плащ-накидками, так как немцы расстреливали моряков в черной морской форме. У Москалика под накидкой был немецкий автомат с двумя рожками, из которого он неожиданно открыл в упор огонь по фашистам, когда они проходили между двух их шеренг, уничтожив много фашистов слева и справа от себя. Когда побежал к берегу, был убит. Таких геройских подвигов тогда было немало. В. Мищенко, шедший в одной из колонн пленных, свидетельствует, что из трех тысяч их колонны до лагеря в Симферополе "Картофельное поле" дошла только половина пленных, остальные были расстреляны в пути конвоем из немцев и предателей из крымских татар78.

4-го июля 1942 года, как написал И. Михайлик, он с несколькими своими бойцами находился на аэродроме в доте. Примерно в девять утра началось пленение. В этот момент слышны были пулеметные очереди со стороны Херсонесского маяка. Примерно через полчаса после этого и эти остатки неизвестной воинской части были пленены. Эта часть находилась на западном берегу полуострова недалеко от маяка.

"Нас согнали всех вместе и вели по дороге вдоль капониров к Солёной бухте. На берегу бухты было много тяжелораненых. Немцы разрешали подбирать их на плащ-палатки и нести их с собой. Так мы прошли Казачью бухту, где спуск с 35-й батареи. Колонну остановили, и немец переводчик объявил, чтобы вышли врачи, и указал место им. Потом человек двадцать отобрали из строя и приказали снести тяжелораненых вниз. Туда же увели врачей. Нас повели дальше. Я не видел, чтобы во время пленения или по дороге к этому первому месту нашей остановки кого-то расстреляли. Но нам объявили, что раненым, которые могут идти, разрешается идти в общей колонне, но если кто отстанет, то будет расстрелян. Так оно и было на всем пути до Бельбека.

Когда стали обходить Камышовую бухту, то увидели, что румыны собирают убитых. Увидев нас, они стали стрелять по нашей колонне. Очень многие, особенно голова колонны, пострадали. Немцы их разогнали.

На Бельбеке немец-переводчик объявил, чтобы комиссары и политруки вышли в указанное место. Затем вызвали командиров. А в это время предатели из крымских татар ходили между пленными и выискивали названных людей. Если кого находили, то сразу уводили и еще человек 15– 20, рядом лежавших.

Мы с Кисловым попрощались и вышли в колонну командиров"79.

Жительница города Севастополя Л.А. Тарасенко, которой в 1942 году было 14 лет, написала, что до сих пор в памяти стоит бесконечная черная лента попавших в плен защитников Севастополя. "В большинстве своем они были раненые, контуженые, в почерневших от крови повязках, под палящими лучами июльского неба.

Озверевшие долгим сопротивлением немцы выхватывали из колонны моряков и стреляли их в упор. Наши бойцы то в одном, то в другом месте дрались с немцами-конвоирами. Когда мы вышли на шоссе, я была потрясена, увидев, как огромные машины наезжали на пленных, и когда проехали, то люди были расплющены, как лягушки на асфальте. Человеческая жизнь для оккупантов ничего не значила. Сколько безымянных героев легло тогда, но непокоренных духом80".

Изощренность в убийстве наших военнопленных фашистами и их прихлебателями из числа предателей крымскотатарского народа не знала границ.

Военфельдшер 3-го батальона 287-го стрелкового полка 25-й Чапаевской дивизии А.П. Мараренко (Лукашевская) вспоминает, что "их тогда захватили в плен эсесовцы. Гнали вместе с нашими ранеными по дороге на Инкерман босиком. Били и расстреливали обессиленных. Тяжелораненых мы волокли на себе. В Инкермане за колючей проволокой речка Черная. Кто кинулся попить, умыться, там и остался. Всех забросали гранатами"81.

И таких примеров было много. Наших воинов, попавших в плен, гнали из района последних боев на Херсонесе по разным дорогам из Севастополя в Бахчисарай и Симферополь. После прохода каждой колонны по обочинам дорог лежали застреленные наши бойцы и командиры, ослабевшие от ран и голода. Особенно немцы ненавидели наших моряков-краснофлотцев и старались их убивать без всякого повода. И таких примеров жестокой расправы с ними можно привести очень много.

"Немцы в черной форме с засученными руками, верзилы с пьяными мордами из колонны выхватывали пленных и в 5–6 шагах стреляли в затылок им. Пока дошли до Бахчисарая и половины не осталось от колонны", –вспоминает краснофлотец А.П. Утин82.

Причину такой ненависти к морякам очень точно выразил в своем письме снайпер из 772-го стрелкового полка 386-й стрелковой дивизии Ф.П. Городов:

"Моряки дрались, не жалея своей жизни. Если пехота дрогнет, туда морскую пехоту, и успех обеспечен. Да, это были смелые, бесстрашные и преданные своей Родине люди, поэтому немцы их так ненавидели и сильно их боялись, когда они шли в наступление". Нас, защитников Севастополя, писал он в своем письме, стрелял, кто хотел, а матросов вообще не оставляли. Городов приводит пример. Когда он шел в колонне пленных, то видел, что одного нашего бойца, раненного в голову, вели под руки два его товарища. Гимнастерка у него была расстегнута и была видна тельняшка. Немец-конвоир заметил ее и доложил офицеру. Всех троих сразу же вывели из строя и тут же у обочины расстреляли83.

Все военнопленные проходили сначала предварительную фильтрацию на месте пленения, где отделяли отдельно командиров, рядовых, раненых, которые подлежали лечению и транспортировке либо уничтожению. В полевом лагере под Бахчисараем фильтрация проходила более тщательно. Прошедшие через этот лагерь Г. Воловик, А. Почечуев и многие другие отмечают, что там подразделения предателей из крымских татар, переодетых в немецкую форму, будоражили всю массу военнопленных, выискивая евреев, выпытывая, кто укажет на комиссара. Всех выявленных концентрировали в специальной загородке из колючей проволоки, размером 8 х 10. Вечером их увозили на расстрел. Почечуев пишет, что за шесть дней его пребывания в этом лагере, каждый день расстреливали по 200 человек, собранных в эту загородку.

Эти выявления и расстрелы продолжались во всех лагерях на пути их следования на Украине, Польше, Германии.

Надо отметить, что немцы широко использовали наших пленных в Севастополе и его окрестностях на разминировании, а также на расчистке завалов, разных раскопках и других работах. В Севастополе размещалось в первые дни после захвата города более десяти мест, где содержались разной численности наши пленные. По воспоминаниям старшины 1 статьи Н.Н. Алексеенко из 279-го отдельного батальона связи 109-й стрелковой дивизии после неудачной попытки пробиться морем из-под берега Фиолента в район мыса Айя 4 июля он был захвачен в море вражеским катером, доставлен в Балаклаву и затем в лагерь на Куликово поле, где содержалось около 4500 наших пленных. Оттуда он в числе 200 человек был взят на "работу", а фактически на разминирование минных полей в районе Мекензиевых гор. После такого разминирования, когда шеренгой по сто человек с расстоянием между человеком в 1 или 1,5 метра с палками-щупами в руках шли по минному полю, а сзади вторая такая шеренга, то в живых осталось человек 16. Получивших ранения при взрыве мин пристреливали84.

В таком же разминировании, но под Балаклавой участвовал и чудом остался жив старшина 1 статьи А.М. Восканов из 79-й бригады морской пехоты. Была одна особенность. За ними в 50 м шла шеренга татар с палками, а позади на расстоянии немцы с автоматами85.

Как уже упоминалось, 5-го июля немцы отвели свои войска с побережья Гераклейского полуострова от мыса Фиолент до Херсонесского маяка и оставили усиленные посты, особенно в районе 35-й береговой батареи, где под скалами укрывалась еще не одна тысяча наших воинов, которые надеялись на приход наших катеров, но в то же время делались попытки прорваться в горы. Такие попытки шли неоднократно, но находящиеся сверху над обрывом вражеские посты уничтожали или брали в плен наших бойцов. Редко кому удавалось прорваться.

Рассказывает политрук А. Е. Зинченко. "С 1 по 5 июля я находился под скалами берега в районе Херсонесского маяка. Все время без воды, пищи под непрерывным обстрелом сверху и с моря, с катеров. Со скалы на нас бросали связки гранат. Под скалами встретился с секретарем Корабельного райкома партии Ворониным, начальником военторга Жарковским. От Воронина узнал, где находятся партизанские базы — в алуштинских, зуйских и старокрымских лесах. Подобрали группу, вооружились автоматами и гранатами, пистолетами и решили идти на прорыв в ночь на 6 июля между Казачьей бухтой и 35-й батареей. Когда настала ночь, с моря был дан сигнал с катеров: "Кто может плыть — плывите. Ближе подойти не можем". Немцы открыли огонь по катерам и плывущим к ним людям, навесив осветительные ракеты на парашютах.

А наша группа вместе с другими пошла на прорыв. Я предложил ребятам своей группы переплыть Казачью бухту. Когда переплыли, то нас оказалось 20 человек. Пробирались кустарниками между Севастополем и Балаклавой. Встретили две машины немцев, но они повернули назад. На рассвете Воронин и Жарковский ушли от нас. Прошли все крымские леса, но не встретили ни одного партизана. Так мы бродили по лесам до сентября месяца, а в сентябре решили по 2 человека пробиться к линии фронта через станцию Джанкой. Мне удалось это сделать, и войну я закончил в составе. 46-й армии в звании старшего лейтенанта"86.

Положение наших воинов под скалами было очень тяжелым. Днем немцы сидели на крутом берегу, пишет воентехник 2 ранга Сорокин, кидали вниз гранаты, стреляли и не давали возможности набрать хотя бы морской воды. Смельчак с каской пробежит, наберет воды между трупами, очередь с автомата положит его рядом с другими. Так было. Зато ночью мы отгоняли немцев"87.

По данным А.И. Лощенко, 3 июля их на правом фланге обороны у 35-й батареи немцы прижали к берегу. Пришлось спуститься под обрыв берега. Переодевшись в гражданский костюм, который дала ему жена, он, выйдя из-под берега, был взят в плен. При этом он наблюдал возмутительное варварство фашистов, которые заставляли наших командиров садиться на корточки и расстреливали их в голову сзади. Один из наших командиров быстро схватил камень и кинулся на немца с возгласом: "Умрем за Родину, за Сталина!", сшиб фашиста с ног и впился зубами в его горло. Фашисты бросились на помощь. Фашист был мертв, а тело нашего командира— кровавое месиво. Ему приказали лезть под скалу и тут же он был ранен. Притворившись мертвым, с наступлением сумерек спустился под обрыв, где встретился с полковником Гроссманом. Попытались строить плот, но камеры пропускали воздух. Последняя попытка была в ночь на 6 июля. Вчетвером поднялись наверх, ползли, но были освещены прожектором. Немцы открыли огонь. Был тяжело ранен в ногу. Спустились под берег 9 июля, катера противника очищают берег. Берут всех под скалами 35-й батареи — полковника Солоутникова — начальника артснабжения армии, полковника Васильева — помощника начальника артснабжения армии и многих других. Лощенко с Гроссманом спрятались под скалу. Немцы ее забрасывают гранатами, после чего наши военнопленные выносят его и Гроссмана наверх. Немцы отправили их в городок 35-й батареи. Несли их на руках. Гроссмана в один барак, его в другой. По сведениям майора Попова из 110-го полка связи Приморской армии, Гроссман был расстрелян88.

Общее, положение наших бойцов и командиров, в котором они оказались под обрывами южного берега Херсонесского полуострова и от 35-й батареи до мыса Фиолент, очень точно выразил авиамеханик 2-й авиаэскадрильи 3-го истребительного полка ВВС ЧФ В.Н. Фокусов, находившийся в эти дни там.

"Мы, четыре человека с комиссаром эскадрильи, надеялись, что придут наши корабли и вывезут нас на Большую землю. Все жили этой надеждой. Под берегом скопилось много защитников Севастополя, оставшихся без оружия и боеприпасов. Ночью мы подавали световые сигналы в море. Но наши надежды не оправдались. Мы несколько раз пытались пройти, переплыв под скалами, незаметно выбраться на берег и уйти к партизанам, но немцы не давали никакой возможности подняться на берег. Они бросали вниз под скалы гранаты, стреляли, кричали, чтобы мы вышли наверх, но мы не сдавались. Надеялись на помощь своего родного флота. Но флот так и не помог нам"89.

5 июля в 2.30 из Новороссийска в Севастополь снялся последний отправляемый туда отряд сторожевых катеров в количестве шести единиц. Отряд шел в составе 3-х звеньев по два сторожевых катера в каждом под общим руководством капитан-лейтенанта Тарасова: СКА-039 и СКА-0175 под командой старшего лейтенанта Щербины, СКА-0108 и СКА-088 под командой капитан-лейтенанта Скляра, СКА-074 и СКА-071 под командой капитан-лейтенанта Тарасова. Все три звена по приходу к берегу Севастополя действовали самостоятельно парами. В пути следования с 11.35 до 19.08 отряд катеров подвергался семи атакам самолетов противника.

В 23.30 5 июля СКА-088 и СКА-0108 согласно донесению командира звена Скляра прибыли в район Херсонесского полуострова, объявив готовность № 1. В 24.00 пошли десятиузловым ходом в расстоянии 100 метров от берега, который непрерывно освещался ракетами. Стрельбы не было слышно. В 00.11 6 июля подошли к берегу на 50 метров ближе. С берега был открыт по катерам огонь из пулеметов. В ответ был открыт огонь из пушек и пулеметов. Поставили дымовую завесу, сбросив в 00.25 в воду МДШ (морскую дымовую шашку), и прекратили огонь по берегу. По сброшенной МДШ с берега был открыт огонь шрапнелью. Людей не было видно. В 01.00 легли на курс 138° и пошли в базу. В 04.55 обнаружили шлюпку, с которой сняли 12 военнослужащих РККА. В 13.42 6 июля прибыли в Новороссийск.

Звено сторожевых катеров старшего лейтенанта Щербины в точке широты 44 — 23,1 и 33 — 21,6 долготы взяли на борт 7 человек, находившихся в кузове автомашины на автомобильных камерах. В 00.09 прошли траверз мыса Фиолент в расстоянии от него в 2–2,5 мили. Курс 316°. В 00.27 изменили курс на 87°. В 00.53 подошли на четверть кабельтова к пристани 35-й батареи. С берега начался ружейный обстрел. В 00.57 заметили с берега белые проблески и легли курсом на них. Подошли к Херсонесскому маяку на 1,5 кабельтова, откуда был открыт огонь из пушек и оружейный. Остановили моторы для прослушивания. Подойдя правее маяка на 25–50 метров, людей не заметили на берегу. В 01.05 пошли вдоль берега до 35-й батареи на расстоянии от берега в 40–50 метрах под непрерывным обстрелом. В 01.10 застопорили моторы и стали звать голосом людей с берега и дали белую ракету по берегу. Снова в 01.35 осмотрели берег. Обстрел продолжался. Людей на плаву не было видно. В точке широта 44– 32,4 и долготе 33–25,2 подобрали 3-х человек с плота. От них узнали, что на берегу людей около 2000 человек в камнях и пещерах. Противник обстреливает людей под берегом. Противник вооружен пулеметами, автоматами и миометами. Вблизи причала стоят три танка. Командир дивизиона старший лейтенант Щербина приказал СКА-0175 следовать с нами в направлении проблесков на берегу. В 02.03 и в 02.08 подошли к берегу, спустили шлюпку с целью сообщить, чтобы люди вплавь шли к катеру, так как к берегу подойти нельзя.

В 02.09 убило старшего лейтенанта Щербину (3 раны). С согласия лейтенанта госбезопасности Мухачева, легли на курс 180° для следования в базу совместно с СКА-0175. В течение 2-х часов разведки катеров вблизи берега не видел. В 02.30 встретил по курсу СКА-074 и СКА-071. В 18.15 6.07.42 г. прибыли в базу. Так написал своем боевом донесении командир СКА-039 старший лейтенант Верба.

Из боевого донесения капитан-лейтенанта Тарасова следует, что при подходе к месту операции в 01.20 6.07.42 г. катера освещались ракетами по всему берегу от мыса Фиолент до Херсонесского маяка. Велась стрельба вдоль берега. По всей возвышенности берега сидели автоматчики. В момент окончания горения ракет подходил к берегу на 2–3 кабельтова, но ничего не было обнаружено. С мыса Херсонес била пушка, но всплески ложились мористее.

Между мысом Фиолент и Балаклавой была замечена артиллерийская перестрелка. В 00 часов 40 минут огонь велся с двух противоположных сторон. Был обнаружен пустой плотик от берега в 02.25 в расстоянии 4–4,5 мили90.

В донесении Тарасова упоминается факт артперестрелки в 00.40 6 июля в районе между мысом Фиолент и Балаклавой. Со всей очевидностью можно утверждать, что это были бойцы и командиры, шедшие на прорыв в горы из- под высокого берега мыса Фиолент, согласно рассказу старшины 1 статьи Н. Алексеенко, который был участником этого прорыва, но в числе группы прорывающихся морем на подручных средствах.

С группой бойцов в течение 2–4 июля он прорывался к мысу Фиолент от 35-й батареи вдоль берега моря, часто вступая в бой с противником и отгоняя его на 200–500 метров от него. Под берегом Фиолента, как ему сказал один из лейтенантов-финансистов, собралось 1600–1800 человек. На совете командиров было решено ночью на 5 (6) июля прорываться в горы, а кто умеет плавать — плыть морем на подручных средствах в район берега между мысом Айя и Балаклавой. Пловцов набралось около 200 человек, в основном моряков. В их числе был и Алексеенко.

С наступлением сумерек (видимо, все же 5 июля) часть пловцов, не дожидаясь начала общей атаки, начала плыть вдоль берега. Алексеенко был примерно в середине растянувшихся по морю пловцов. В их распоряжении было всего около 5 часов темного времени.

В море услышал взрывы гранат на берегу, мин, автоматные очереди. Рассвет застал середину плывущих на траверзе Балаклавы, откуда вышли два катера, перетопили почти всех, взяв на борт человек 12, в том числе Алексеенко. На причале их соединили с 50 бойцами, прорывавшимися берегом. Они сказали, что почти все погибли91.

Факт прорыва из-под скал Фиолента подтверждает В. Мищенко, которому об этом рассказывали многие участники прорыва92.

Из показаний группы военных, прибывших на СКА-039 в количестве 10 человек 6.07.42 г., в том числе помощника начальника политотдела по комсомолу 25-й Чапаевской дивизии старшего лейтенанта В.В. Воропаева, командира орудия 359-й зенитной батареи младшего сержанта В.Т. Тарабрикова, химиста 4-го дивизиона дотов и дзотов старшины 2-й статьи Селиванова, обстановка под берегом в районе 35-й батареи была такой:

"Личный состав различных частей окружен в районе 35-й батареи и скрывается в щелях, траншеях (террасах) под обрывом. Основное количество людей находится западнее пристани, где лежат раненые и имеется часть гражданского населения. 4-го июля в этой траншее было обнаружено 30 мешков сухарей, которые были распределены между всеми. Вода в воронках на берегу. Противник выставил дозоры и часовых по всему берегу. Днем в район щелей и траншей изредка бросают гранаты. Ночью освещают морской сектор ракетами и временами ведут огонь. Настроение у личного состава — в плен не сдаваться. Наметили два плана прорыва. Первый прорыв через окружение сушей с боями, второй – обойти линию дозоров морем, высадиться на берег в гористой местности и соединиться с партизанами. Для этого собираются группы по 4–10 человек, которые сооружают плоты и ночью выходят в море. Подобранный личный состав как раз и выполнял этот план, находясь на плотах в двух группах. Первая вышла от берега с 3 на 4 июля и была подобрана на зюйд-весте от Балаклавы в 8–10 милях. Плот был сооружен из кузова трехтонки на 12 резиновых камерах. Продовольствие — мешок риса, воды на 10 суток. Вторая группа из 4-х человек отошла от берега в ночь с 5 на 6 июля, которую подобрали в том же районе. Плот из досок на надувных камерах. Сухари и вода на 3 суток. Обе группы имели револьверы, винтовки, патронов по несколько штук. По их заявлению при попытках отойти от берега в ночь с 3 на 4 июля несколько плотов было обстреляно и уничтожено. 4 и 5 июля небольшая группа людей вступила в перестрелку с румынским часовым и была расстреляна. Старшим командиром, возглавляющим осажденных, является подполковник, фамилию которого не знают. Из разговоров знают, что на берегу имеется комсостав флота и армии". 7.07.42 г.93.

Кто же был этот подполковник, руководитель, возглавляющий осажденных? Со всей уверенностью можно утверждать, что им был начальник штаба 109-й стрелковой дивизии подполковник С.А. Камарницкий, который по воспоминаниям начальника МПВО Корабельного района Севастополя Лубянова с группой 288 человек укрылся в 35-й батарее, когда немцы 3 июля заняли весь берег над ней. Осажденные разместились в помещении главного боезапаса (артпогребов). Была сформирована рота с разбивкой по взводам. На батарее был обнаружен склад продовольствия, где были рис, мука, сахар, хлеб и крупы. Но пресной воды на батарее почти не было. Немного ее оказалось в котле, но ее давали только раненым. Ночью по штормтрапу спускались на берег (от 1-й башни) и приносили ведрами морскую воду. Давали по кружке. Варили на бездымном порохе рис с сахаром и тоже давали по кружке. Так питались с 5 по 10 июля. Спали в вентиляционных ходах.

Утром 7 июля подошли два немецких катера и открыли огонь. Снаряды рикошетировали и рвались в толпе, спешившей укрыться в коридоре и складе боезапаса. Через полчаса обстрел прекратился. Немцы приставили пожарные выдвижные лестницы. Раздался крик тревоги. Лубянов и другие бойцы бросились к входам. У каждого были автоматы, гранаты. Дав немцам подойти поближе, забросали гранатами и открыли огонь. Немцы отошли на катера, которые минут через 10–15 ушли. Среди защитников батареи было убито 33 человека, еще больше было раненых. Среди убитых был подполковник Камарницкий, майор и другие командиры и рядовые. Руководство группой принял на себя старший лейтенант Буянов.

Ежедневно уходившие на разведку люди не возвращались. 8-го июля из посланной группы вернулся матрос Миша. Он сказал, что в районе Камышовой немцы и к мысу Фиолент их тоже много, особенно в бывшем Георгиевском монастыре. Можно пробраться в сторону городка 35-й батареи, так как нет сплошной охраны, они сидят по 5–6 человек группами.

9 июля около 7 часов утра снова появились немецкие катера. Оставив по 2 человека у каждого вентиляционного воздухозаборника, Буянов всем приказал укрыться в складе боеприпасов, а броневую дверь закрыть. Немцы опять поставили пожарные лестницы. Их снова забросали гранатами и они отошли на катера, которые минут 30–40 вели огонь из пушек и пулеметов и потом ходили вблизи батареи целый день.

10 июля, когда было спокойно, члены партии решили, что укрываться бессмысленно. Надо пробиваться в горы. Было решено идти двумя группами. Одна в сторону маяка, вторая в сторону Фиолента. Днем 10 июля заготовили побольше вареного риса и оставили его тяжелораненым. Первая группа в 09.30 вечера в количестве 4-х человек пошла в сторону маяка. Во второй группе, в числе которой был Лубянов, предварительно сходили за морской водой. Но когда двинулись, то вниз обвалился камень, шум. Немцы осветили берег. Едва укрылись в пещере. Немцы бросали гранаты. Часа через два, когда стихли разговоры немцев сверху, пошли. Шли местами вплавь. Лубянов и политрук остались на берегу на дневку, двое других ушли вперед. Политрук к вечеру застрелился, так как у него была гангрена ноги. Вокруг было много трупов. Большинство застрелившихся.

Увидел вдали городок 35-й батареи. Залез в одну из разбитых машин. Проснулся — немец с собакой. Привели к офицеру, а там были все, что ночью вышли из батареи. Группа старшего лейтенанта Буянова шла в сторону Фиолента и наскочила на немецкую заставу. Пытались прорваться с боем, но потеряли трех человек, а сам он был ранен в руки. Всех поместили в лагерь в винограднике на Рудольфовой горе, где уже было около 5–6 тысяч наших пленных94.

Сообщение Лубянова подтверждается рассказом старшины 1 статьи В.И. Потапова из комендантского взвода охраны 35-й батареи, бывшим в те дни июля под командой старшего лейтенанта Буянова, которому со старшиной 2 статьи Овечкиным удалось уйти в горы самостоятельно от всех групп95.

Независимо от группы Комарницкого внизу в подземном ходе — потерне, который шел от массива батареи к левому КДП и имел выход к морю, до 9 июля оставалось много наших воинов, укрывавшихся от бомбежек, обстрелов с моря и с берега в надежде на приход наших катеров.

Р.С. Иванова-Холодняк, которая находилась там до 9 июля, рассказала, что попала в подземный ход батареи случайно, когда с подругой пробирались 3 июля из Херсонесской бухты берегом, а где и вплавь в сторону Фиолента в надежде попасть в Балаклаву. Возле входа в подземный ход ее предупредили бойцы, что дальше хода нет. У Голубой бухты немцы. По ее сведениям в радиорубке, о которой ей рассказали радисты, наладили прием передач с Большой земли и слышали, что Севастополь оставлен и все войска планомерно эвакуированы. Наладить передачу сообщений о положении оставшихся защитников Севастополя не получалось по причинам ей неизвестным. За водой ходила с чайником в массив батареи к баку и поила раненых и бойцов. В какой-то из дней подошел какой-то корабль. Стали семафорить, а он оказался румынским. Кто семафорил, ушли в радиорубку, и вскоре оттуда вышли ребята и сказали, что решено выходить наверх.

Выходили и шли берегом в сторону Херсонесской бухты к пониженной части берега, где был выход на берег. По пути в скалах видели бойцов, которые стригли друг друга под машинку, брились и видимо тоже собирались идти вместе со всеми. Шли гуськом друг за другом, иначе невозможно было пройти. На выходе на берег в Херсонесской бухте вокруг стояли немецкие автоматчики, некоторые немцы были с фотоаппаратами и фотографировали. Всех обыскивали и забирали ценные вещи. Показали, где сесть мужчинам и женщинам. Выходили долго. Пришел немецкий офицер с переводчиком и приказал: "Комиссарам, командирам, юдам встать!" Сначала никто не поднимался, потом, после с третьего раза, поднялся один, потом другой, а потом поднялись вдруг все. Никто не остался сидеть. Немец разругался и ушел. Построили всех в колонну по четыре, мужчины впереди, женщины позади и повели в сторону Фиолента. В колонне Иванова-Холодняк видела работников обкома партии Куликовского, Кувшинникова, секретаря Севастопольского горкома комсомола Багрия и других. Меньшикова в колонне не было. Был слух, говорила она, что он застрелился.

Говоря о наших бойцах и командирах, Иванова-Холодняк сказала, что "я не видела панического страха на их лицах. Это были самоотверженные люди. Лица их были усталые, запыленные и сосредоточенные. И отбиваться нечем. Глядя на них, и мне не было страшно. И когда подошли катера, они ведь кинулись к ним не из-за страха. Это была не паника, а естественное желание не попасть в плен. Они прекрасно сознавали, что если им удастся эвакуироваться, то война для них не будет закончена"96.

По данным полковника И.Ф. Хомича, плененного в этот день 9 июля 1942 года под обрывом 35-й батареи, было пленено около пяти тысяч приморцев97.

После этой зачистки берега, в которой участвовало 9 вражеских катеров, в 35-й батарее, как упоминалось выше, укрылись в воздухоочистительных ходах-патернах группа С.А. Камарницкого и небольшие группы в составе 5 человек Пискунова и группа майора А.М. Белоусова, которые продолжали искать возможность прорваться в горы.

Полковник Пискунов в своих воспоминаниях писал о неоднократных попытках прорваться в горы из-под крутого, обрывистого и высокого берега 35-й батареи в течение 5–12 июля 1942 года.

При этом он отмечает, что ночью 6 июля он со своей группой прошел в Херсонесскую бухту с целью разведки. Перед их взором предстала жуткая картина. Берег бухты вдоль уреза воды на всем его протяжении был завален трупами. Они лежали кучами и просто в ряд так, что ногу негде было поставить между ними. Это был результат расправы озверевшего врага во время очистки этой бухты от оставшихся войск Приморской армии днем 4 июля 1942 года.

Немецкие и румынские офицеры неоднократно сверху кричали сдаваться, но им отвечали на это огнем. В ночь на 6 и 7 июля были две попытки прорваться в горы, но они окончились для этих больших групп неудачно. Пыталась прорваться берегом в сторону Балаклавы группа врачей.

7 июля решили пробиваться через башни 35-й батареи, находившиеся под охраной противника, предварительно сняв часовых. Был сформирован отряд для этого в 80 человек из людей в основном 95-й стрелковой дивизии, куда вошла и группа Пискунова. Возглавил отряд начальник штаба 95-й дивизии майор А.М. Кокурин. День 8 июля ушел на подготовку. И в этот день немцы начали лить в башни мазут, смешанный с керосином и бензином. Набросали зарядов и подожгли. Начались взрывы и пожар.

9 июля с приходом катеров противника к берегу 35-й батареи и зачистки берега, враг повторил выкуривание из батареи. Снова лили горючее и бросали заряды. Снова большой пожар. В живых остались люди, находящиеся в воздухоочистительных ходах, имевших прямой выход в крутом берегу над морем. 10 июля противник закрыл выходы из башен и проник в батарею.

12 июля противник занял позиции по краю берега у батареи и с 8 утра в течение около трех часов забрасывал берег ручными гранатами. Потом подошло несколько катеров, с которых спустили резиновые лодки, в которые сели по три автоматчика. Началась последняя зачистка берега.

Гражданских лиц оказалось человек двадцать, в основном женщины, их увели сразу. Военных было 120. В их числе было 10 женщин военных медиков и 15 рядовых. Остальные – комсостав, в основном средний. В числе пленных оказались командир артполка подполковник И.И. Хаханов, зам. командира 109-й стрелковой дивизии полковник Иманошвили, командир армейского артполка майор Б.Н. Регент, начхим 95-й дивизии майор М.В. Рубинский, подполковник Н.К. Карташев из штаба ЧФ, бывший начарт 386-й дивизии полковник Д.Д. Коноплев, подполковник К.А. Кудий, капитан А.Н. Чуйков, начальник штаба одного из полков 109 стрелковой дивизии, командир 134-го гаубичного артполка майор Голубев, полковник И.Н. Карташев, начальник артиллерии 95-й дивизии полковник Д.И. Пискунов и другие98. В этот день 12 июля 1942 года, можно сказать, фактически закончилась героическая оборона Севастополя, которая длилась не 250 дней, а 259. По некоторым данным в воздухоочистительных ходах 35-й батареи и в недоступных для противника некоторых местах южного побережья Херсонесского полуострова и до мыса Фиолент еще оставались небольшие группы защитников Севастополя. Их судьба пока неизвестна.

Взятый в плен 12 июля сержант управления штаба 95-й стрелковой дивизии Н.Л. Анишин написал, что "когда нас вывели на берег, то перед строем пленных вышел немец и произнес короткую речь, если ее можно так назвать. Он сказал: "Немецкое командование вас милует, потому что вы храбро сражались". Так с достоинством охарактеризовал он нас, защитников Севастополя, но в родном Отечестве мы оказались в немилости"99.

Рядовой 142-й отдельной стрелковой бригады Ф.П. Землянский, находившийся в 35-й батарее и взятый в плен в этот же день, запомнил, как немец-переводчик перед строем пленных сказал, что "мы своим бессмысленным сопротивлением задержали отправку немецких войск на Кавказский фронт", и когда он кончил говорить, то из строя пленных вышел подполковник или полковник и сказал следующее:

"Дорогие мои товарищи, защитники Севастопольской обороны, мы сейчас в плену у врагов, но мы не сдались, мы стойко и честно защищали наши священные рубежи. И если кому из нас доведется остаться в живых, то передайте соотечественникам о том, что мы свой воинский долг выполнили до конца, пусть знают об этом люди!100".


СНОСКИ:

51. Отд. ЦВМА, ф. 10, д. 9606, л. 344.

52. П.В. Егоров. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 279–281.

53. ЦВМА, ф. 2092. оп. 1. ед. хр. 117. лл. 330–334.

54. В.М. Осотов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 559–562.

55. Г.П. Сорокин. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 563–564.

56. Д.И. Пискунов. Воспом. Крым в Великой Отеч. войне 1941– 1945 г. Там же, стр.48.

57. В.И. Смуриков. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ, лл. 141–152.

58. З.И. Мищенко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. Д. НВМ. л. 364,415.

59. И.П. Иноземцев. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 602–603.

60. Наумов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. Там же.

61. С.П. Ильченко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 626–627.

62. Отд. ЦВМА. ф. 10.д. 24041. 96–99.

63. Г.А. Воловик. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 425.

64. Д.И. Пискунов. Стеногр. в.-истор. конф. 1961 г. т. 3. стр. 922 Севастоп. морбиблиотека.

65. И.П. Иноземцев. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 603.

66. Д.И. Пискунов. Воспом. Госархив Крыма, ф. 849. оп. 3. ед. хр. 235. л. 79.

67. Г.А Воловик. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 208.

68. А.П. Авдошенков. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 518–519.

69. Г.И. Овсянников. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 157.

70. Г.И. Овсянников. Воспом. там же.

71. С.П. Ильченко. Воспом. там же.

72. Н.И. Андриянов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 506–507.

73. В.А. Семенов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 651.

74. И.П. Пыжов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 648.

75. Т.А. Любецкая. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 476–479.

76. Н.А. Янченко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 508–512.

77. И.В. Антонюк. Воспом. Госархив Крыма. ф. 849. оп. 3.д. 282. л. 11.

78. В.И. Мищенко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 322,643.

79. И.П. Михайлик. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 322.

80. Л.А. Тарасенко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 488–490.

81. А.П. Мараренко (Лукашевская). Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 439.

82. А.П. Утин. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 316–317.

83. Ф.П. Городов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ.

84. И.С. Маношин. Запись на пленку беседы с Н.Н. Алексеенко. 25.01.85 г. в Херсоне. Фонд Музея КЧФ.

85. А.М. Восканов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 544–547.

86. А Е. Зинченко. Воспом. Фонд Музея КЧФ, д. НВМ. лл. 166–173.

87. Г.П. Сорокин. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 563–564.

88. Попов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 630.

89. В.Н. Фокусов. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 513–517.

90. Отд. ЦВМА. ф. 10. д. 9606 лл. 184–185, 196–198.

91. И.С. Маношин. Запись на пленку Н. Н. Алесеенко. Там же.

92. В. И. Мищенко. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. л. 654.

93. Отд. ЦВМА ф. 10. д. 9606. л. 223.

94. Лубянов. Воспом. Госархив Крыма, ф. 849, оп. 5, д. 220. л. 227.

95. И.С. Маношин. Запись на пленку беседы с В.И. Потаповым 7.08.86 г. в Севастополе. Фонд Музея КЧФ.

96. Р.С. Иванова (Холодняк). Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. Там же.

97. Д.И. Пискунов. Воспом. Указ. рукопись, стр. 46.

98. Д.И. Пискунов. Воспом. Госархив Крыма, ф. 849, оп. 3 ед. хр. 235.

99. Н.Л. Анишин. Воспом. Фонд Музея КЧФ. д. НВМ. лл. 304–308.

100. Ф.П. Землянский. Воспом. Госархив Крыма, оп. 3. д. 286. л. 33.

101. К.Сталбо. Статья. Мор. сб. № 7, 1993 г.

102. Отд. ЦВМА ф. 10.Д.1950. л. 127.

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Заканчивая краткое исследование событий последних дней героической обороны Севастополя за период 29 июня — 12 июля 1942 года, в заключение хотелось бы привести небольшую выдержку из статьи вице-адмирала, доктора военно-морских наук К. Сталбо, в которой, на наш взгляд, очень емко и точно подводятся итоги обороны Севастополя 1941–1942 гг.:

"Невольно вспоминаются слова декабриста М.А. Бестужева: "Севастополь пал, но с такою славой, что каждый русский, а в особенности моряк, должен гордиться падением, которое стоит блестящих побед". И далее. Эти слова перекликаются в полной мере с оценкой окончания обороны Севастополя академика Е.В. Тарле:

"Оборона Севастополя является изумительной летописью о патриотизме, самоотверженности военных качеств и доблести русского народа. Только русский моряк и русский солдат могли создать такую поразительную историческую драму, написанную русской кровью"101.

Эпопею героического подвига воинов Приморской армии, частей и соединений Черноморского флота, защищавших Севастополь до последней возможности, необходимо продолжить, так как осталось еще очень много "белых пятен" в истории ее последних дней. Надо более глубоко исследовать все обстоятельства боевых действий наших войск, с 1 по 4 июля 1942 года в городе, на подступах к району 35-й береговой батареи, события на 16-й ложной и 35-й береговой батареях, Херсонесском аэродроме и под берегом от Херсонесского маяка до мыса Фиолент в полном объеме. Уточнить все обстоятельства действий сторожевых катеров по эвакуации, проверить версию полковника Д. Пискунова о временном руководстве обороной 2 июля 1942 года, восстановить обстоятельства попытки прорыва наших воинов из-под берега Фиолента в ночь на 6 июля 1942 года и ряд других событий с тем, чтобы полностью показать героическую трагедию и подвиги воинов Севастопольского фронта, оставленных сражаться до конца из-за невозможности вывезти всех на Большую землю.

Что касается количества оставленных войск, то согласно 1 тома отчета по обороне Севастополя по учетным данным с 21 мая по 30 июня в СОРе прошло 126967 человек. Общие потери за это время составили 90511 человек, в том числе убитых — 24647 человек, раненых 55289 человек, пропавших без вести 10357 человек. Всего было потеряно, то есть исключено из списков действующей армии и Береговой обороны ЧФ с 21 мая по 3 июля 1942 года 90511 человек. За этот период было эвакуировано 18635 раненых, 7116 жителей и 147 заключенных.

С 30 июня и июль месяц вывезено командного состава 1349 человек, рядового состава 1489 человек и раненых 99 человек. Всего за 3-й штурм Севастополя вывезено раненых — 18734 человека, командного и рядового состава 4345 человек. Если исключить из общего числа воинов 126967 человек количество убитых и вывезенных, то осталось в СОРе 79241 человек, в том числе боевого и тылового состава 42686 человек, раненых 36555 человек.

Надо сказать, что расчет потерь по 3 июля 1942 года в данном отчете, когда их учет с 30 июня не велся, видимо, был дан по средним показателям потерь за июнь месяц. В действительности потерь было намного больше в условиях открытой местности Херсонесского полуострова и скученности там многотысячных неуправляемых масс войск, в том числе раненых и убитых при обороне за период до 12 июля, утонувших при эвакуации, умерших от ран из-за отсутствия медпомощи. Таким образом, количество боевого и тылового состава оставшихся войск фактически было меньшим, а если учесть, что немцы расстреляли в период пленения раненых, которые не могли идти, а также выявленных коммунистов, политработников, лиц еврейской национальности, то общая цифра попавших в плен наших воинов явно была завышена противником, в том числе и за счет многочисленных гражданских лиц, находившихся с войсками в надежде эвакуироваться102.


Игорь МАНОШИН

"Героическая трагедия. О последних днях обороны Севастополя

29 июня – 12 июля 1942 г.". Симферополь, "Таврида", 2001 г.

 

 

 

 ОБ АВТОРЕ

 

 


КАПИТАНА 2 РАНГА Игоря Степановича Маношина хорошо знали черноморцы, служившие на флоте в 70-е годы. Этому способствовал ряд факторов. Во-первых, офицер являлся комендантом порта и железнодорожной станции Севастополь, что по тем временам делало его, действительно, известным очень многим людям в силу массы связанных со службой обстоятельств. Кроме того…

Кроме того, Игорь Степанович, являясь человеком неординарным, проявил свои качества во многих ипостасях, являясь профессиональным художником. В течение нескольких десятилетий все календарные отпуска он проводил на Камчатке, свои впечатления выражая на живописных холстах. Его картины экспонировались на городских, областных, республиканских и всесоюзных выставках. Вообще необходимо отметить: за что бы он ни брался, делал всё профессионально, на высоком уровне. К примеру, своё увлечение историей, основанное на любви к родному флоту и опыте морской службы, он со временем превратил по сути в главное дело своей жизни.

ИГОРЬ СТЕПАНОВИЧ МАНОШИН родился в 1930 году. В 16 лет поступил в "подгот" – Бакинское военно-морское подготовительное училище (были такие созданы по мудрому сталинскому указанию). В 1953 году, окончив артиллерийский факультет Второго Балтийского ВВМУ (г. Калининград), стал офицером флота. Затем – служба на крейсерах Черноморского флота, в органах военно-морских сообщений ЧФ. В 1982 году И. Маношин закончил службу в звании капитана 2 ранга, в должности военного коменданта водного участка, порта, ж. д. станции Севастополь и Севастопольского агентства воздушных сообщений. Но, уйдя в запас, а впоследствии переехав в Киев, он не расстался ни с флотом, ни с Севастополем, продолжая заниматься близкими ему делами, без которых он себя не мыслил.

Откровенно говоря, глядя на него, я часто задавался вопросом: что движет им и такими, как он людьми, которых, увы, немного? Вопрос этот открыт до сих пор… Ему не нужно было ни славы, ни общественного признания, ни материального вознаграждения. Он делал свое, определенное именно им самим для себя дело самоотверженно и честно, борясь за торжество Исторической Правды. В поисках Правды, он объездил всю страну, встречаясь с защитниками Севастополя, записывая их голоса на магнитофонную пленку и, буквально по крупицам, собирая интересующие его материалы. Сутками напролет он дышал архивной пылью, писал письма, расшифровывал записи, разыскивал документы и людей, которые раньше молчали и ничего не записывали.

В 1991 году, обобщив наработки по истории воинского подразделения, которым некогда руководил, И. Маношин издал небольшую книжку "На причалах Севастополя 1941–1942 гг." В ней он рассказал о самоотверженной работе личного состава военно-морской комендатуры порта Севастополь по организации воинских морских и воздушных перевозок в осажденном Севастополе. Ход, характер и объемы работ по организации заходов и швартовок транспортов, боевых надводных кораблей, подводных лодок и транспортных самолетов, прибывающих из портов и аэродромов Кавказа, современному читателю, пожалуй, даже трудно представить. Разгрузка, погрузка боезапаса, вооружения, продовольственного и иного снабжения и материальных ценностей, доставка маршевого пополнения, эвакуация раненых и гражданских лиц производились непрерывно до самых последних дней обороны. Но это исследование лишь положило начало большой и многотрудной работе офицера по исследованию севастопольской обороны и особенно ее последних дней – конца июня – начала июля 1942 года.

НА ПИКЕ ЭПОХИ ГЛАСНОСТИ, еще при существовании Советского Союза, Игорь Степанович Маношин в июне 1991 г. выступил по центральному телевидению в программе "На службе Отечеству", в котором, возможно, впервые публично и во весь голос поделился сведениями о боях на Херсонесском полуострове и 35-й береговой батарее в июле 1942 года.

В последующем в течение многих лет Игорь Степанович неустанно и непрерывно собирал материалы, воспоминания, документы. Результатом труда стало издание в 2001 г. в симферопольском издательстве "Таврида" книги "Героическая трагедия. О последних днях обороны Севастополя 29 июня – 12 июля 1942 г.". Издать книгу помог командующий Черноморским флотом адмирал Владимир Петрович Комоедов, который отметил: "Надо полагать, что это исследование – лишь первый шаг на пути создания фундаментального труда по событиям последних дней обороны Севастополя лета 1942 года, который должен до конца раскрыть героический подвиг бойцов и командиров Приморской армии, моряков Черноморского флота в тех трагических условиях ценой своей жизни спасавших Родину от вражеского нашествия, проявляя массовый героизм, презрение к смерти и ненависть к немецко-фашистским захватчикам".

Можно сказать, что этот посыл командующего стал руководством для дальнейших действий исследователя. Впрочем, и без него Маношин уже не мог остановиться.

Я ЧРЕЗВЫЧАЙНО РАД и горжусь тем, что не только знал Игоря Степановича, но и соприкоснулся с его творчеством, чем-то помог ему, готовил публикации для периодической печати. В его планах было издание воспоминаний участников обороны – тех, кого он интервьюировал. Без всяких сокращений и купюр. Но – не успел…

При жизни за своё творчество Игорь Степанович Маношин был удостоен довольно высокого по тем временам почетного звания – заслуженного работника культуры УССР. Но, пожалуй, главным званием для него является неформальный титул "прорвавшего стену умолчания". О последних днях обороны говорили, писали. Но так, как это сделал Маношин, не удалось сделать никому – ни профессиональным историкам, ни общественно-политическим деятелям, ни литераторам-прозаикам. Воздав должное памяти павших, он оставил память и о себе. Ему, нашедшему свой последний приют в тяжелой – каменистой, до магмы пропитанной кровью севастопольской земле, – главным памятником стала книга, написанная им самим, – "Героическая трагедия".

Капитан 1 ранга Сергей ГОРБАЧЕВ, член Союза писателей России

 

 

Просмотров: 5548
Комментариев: 0
Автор: Игорь Маношин
Источник: Флот - XXI век
Фото: Репродукция картины В. Коваленко
Тэги: вторая героическая оборона Севастополя  70 лет  последние дни 
В тему:


Просмотреть все комментарии к новости
Добавить коментарий
Ваше имя
Тема
Комментарий
Число на картинке


    Последние публикации
Грузия нашла обходной путь в Евросоюз
Президент Грузии выступила с заявлением, суть которого сводится к следующему: раз ЕС не пускает нас в дверь, мы влезем в окно. Есть у нее и конкрет >>>


В ходе фестиваля «Русская Троя» на Малаховом кургане состоится органно-хоровой концерт
8 сентября во время Международного военно-исторического фестиваля «Русская Троя» впервые в Севастополе возле Оборонительной башни  >>>


30 августа - в этот день 45 лет назад, в 1974 году, на рейде Севастополя затонул БПК "Отважный". Погибли 19 членов экипажа и 5 курсантов. День памяти.
>>>


Фондовая коллекция Музея-заповедника пополнилась новыми экспонатами
20 августа в Севастопольском военно-историческом музее-заповеднике побывал Виктор Мураткин – сын участника освобождения Севастополя в мае 194 >>>


Советско-германский Договор о ненападении 80 лет спустя. Высшая мораль сталинской стратегии. Часть 6. Окончание
Правительство Молдовы решило объявить 23 августа – на эту дату приходится заключение советско-германского Договора о ненападении &ndash >>>


Премьер Молдовы устроила разнос министру обороны из-за визита Сергея Шойгу. Много шума из ничего по-молдавски
24 августа Кишинёв посетит министр обороны Российской Федерации Сергей Шойгу. Эта новость заставила премьер-министра Молдовы Майю Санду устроить >>>


«Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке…». Часть 5
Как в Польше грезили разделом Советской России, но оказались под гитлеровским сапогом. >>>


Форму разрешено носить только действующим или бывшим военнослужащим. МО РФ разрабатывает соответствующие поправки в российское законодательство
Как сообщила газета «Известия» со ссылкой на свои источники в МО РФ, специалисты военного ведомства работают над поправками в Кодекс об >>>


Отряды кораблей ВМС НОАК – частые гости в Европе. Взаимоотношения ЕС и КНР получили новый вектор развития
 ЕС в 1990‑е воспринимал себя как одного из двух (наряду с США) главных победителей в холодной войне, а свои перспективы видел чрезвычайно раду >>>


Донбасс надеется на сильную руку Москвы. В ходе боевых действий украинская армия может неприятно удивить российское командование
Бывший министр обороны ДНР Игорь Стрелков согласился ответить на вопросы ответственного редактора еженедельника «Независимое военное обозрение& >>>


Поиск



Наш день

30 августа - в этот день 45 лет назад, в 1974 году, на рейде Севастополя затонул БПК "Отважный". Погибли 19 членов экипажа и 5 курсантов. День памяти.

Объектив

Фотогалерея


Отражение (новый выпуск!)



В фокусе


28 июня, в день рождения капитан-лейтенанта А. Казарского, в Черноморском ВВМУ им. П.С. Нахимова открыт бюст славному моряку.

Православные праздники

Сегодня церковный праздник:
Отдание праздника Преображения Господня. Преподобного Максима исповедника. Блаженного Максима, Христа ради юродивого, Московского. Святителя Тихона, епископа Воронежского, Задонского чудотворца...
Завтра праздник:
Предпразднство Успения Пресвятой Богородицы. Пророка Божия Михея. Преподобного Феодосия Печерского. Преподобного Аркадия Вяземского и Новоторжского...
Ожидаются праздники:
28.08.2019 - УСПЕНИЕ ПРЕСВЯТОЙ ВЛАДЫЧИЦЫ НАШЕЙ БОГОРОДИЦЫ И ПРИСНОДЕВЫ МАРИИ...
29.08.2019 - Попразднство Успения Пресвятой Богородицы. Мученика Диомида врача. Перенесение из Едессы в Константинополь Нерукотворного Образа Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа...
30.08.2019 - Мученика Мирона пресвитера. Преподобного Алипия, иконописца Печерского, в Ближних пещерах почивающего...
31.08.2019 - Мучеников Флора и Лавра (II). Преподобного Иоанна Рыльского...
01.09.2019 - Мученика Андрея Стратилата и с ним 2593 мучеников, с ним пострадавших. Святителя Питирима, епископа Великопермского...

Газета ФГУП "13 СРЗ ЧФ" МО РФ


Свежий выпуск

Тема
Есть ли будущее у самолета вертикального взлета и посадки. Почему в стране не нашлось личности и воли для доведения программы Як-141
"Турецкий поток – 2" вряд ли запустят до 2021 года. Источником новых проблем может стать Сербия
Начальник ВУНЦ ВМФ вице-адмирал Владимир Львович Касатонов успешно защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора военных наук
Власти Крыма уточнят списки бывших украинских военнослужащих для обеспечения их жильем
Международный военно-морской салон открывается в Санкт-Петербурге
В Грузии могут появиться военные база США под вывеской пунктов совместной безопасности
Грузия нашла обходной путь в Евросоюз
92-я бригада тральщиков ЧФ: страницы летописи. Артиллерия и ПВО
АДМИРАЛ ЧУРСИН: «КОМАНДУЮ ФЛОТОМ!»
Реклама


Погода


Ранее
Профком 13-го СРЗ: состояние и перспективы. Профсоюз завода подводит итоги работы за пять лет

IX ТЕННИСНЫЙ ТУРНИР ПОБЕДИТЕЛЕЙ