25 марта своим указом президент Украины Владимир Зеленский ввел в действие решение Совета национальной безопасности и обороны Украины (СНБОУ) от 25 марта 2021 года "О Стратегии военной безопасности Украины".[i] (Ранее 24 марта Зеленский издал указ, которым ввел в действие решение СНБОУ от 11 марта 2021 года "О Стратегии деоккупации и реинтеграции временно оккупированной территории Автономной Республики Крым и города Севастополя").

Согласно документу, одной из главных целей Стратегии военной безопасности Украины является "интеграция Украины в евроатлантическое пространство и приобретение членства в НАТО…"

Раскрывая суть доктрины, директор Департамента военной политики и стратегического планирования минобороны Украины Олег Мелихов заявил: "…для обороны страны будут привлечены не только силы обороны, но и все украинское общество и все органы государственной власти, которые будут давать отпор противнику на всей территории Украины".[ii] 

Украинский эксперт Валентин Бадрак отмечает, что эта оборона должна осуществляться превентивными действиями как военными, так и невоенными методами и способами. Что же обозначают превентивные действия и невоенные методы? По сути, это гибридная война. Это включает различные дипломатические провокационные заявления, что Киев давно использует, а также подразумевает операции спецслужб и подрывную деятельность на территории России, попытки налаживания сотрудничества с оппозицией для расшатывания внутренней ситуации, дискредитацию органов власти и т.д.

Ряд оппозиционных деятелей и некоторые журналисты уже избрали Украину новой "демократической родиной", включившись в антироссийскую пропаганду. Украина, как форпост этих усилий, может превратиться в территорию обучения оппозиционной деятельности, быть посредником в финансировании Западом акций и деятельности по расшатыванию ситуации в России. На это у Киева желания и ресурсов хватит, да и финансировать подобную деятельность для Запада гораздо дешевле, чем помогать украинской экономике и финансировать реформы в этой стране.

В отношении формирования и развития военной составляющей украинские эксперты с чувством особого удовлетворения обращают внимание на следующее положение: "использование всех форм и способов вооруженной борьбы,… в частности ассиметричных и других действий". Ориентация на "ассиметричный потенциал" признается самым правильным направлением, так как Украина не имеет шансов на успех при "линейном столкновении в поле". Приоритеты в этой части у доктрины следующие - развитие систем управления войсками и оружием, военно-морских возможностей, противовоздушной обороны Украины, авиации, ракетных войск и артиллерии, систем разведки, радиоэлектронной борьбы, вооружения и военной техники, совершенствование систем мобилизации, территориальной обороны Украины и сопротивления. Кроме того, в документе говорится об "ускорении профессионализации ВСУ", что, вероятно, означает намерение создать профессиональную армию.

Доктрина – это декларация, положения которой конкретизируются во множестве программ, планов развития, которые должны подкрепляться соответствующими бюджетами. Развитие ракетного вооружения определено как одно из основных средств сдерживания противника. Все тот же эксперт Валентин Бадрак определяет ограничения и реальность этого направления так: с бюджетом на перевооружение на уровне 22,7 млрд. грн. на 2021 г., Украина не имеет никаких шансов покупать иностранные системы ПВО, однако может вкладывать в разработки собственных. Весьма оптимистично. Украина имеет в основном вооружение советского образца. Остатки технологических цепочек и производственных мощностей позволяют Киеву модернизировать советское вооружение, переделывать вооружения под стандарты НАТО и даже оказывать услуги по эксплуатации советской и российской техники за границей. Но не все так просто. Напомним историю создания противокорабельной ракеты "Нептун". Украинская ракета "Нептун", по сути, является очередным гибридом, производство которой является некой особенностью украинского ВПК. Разработки ракетного комплекса "Уран" с ракетой Х-35 были начаты ещё в СССР, на Украине реанимировали этот проект в 2014 году. В разработке "Нептуна" Украина опиралась только на двигательную установку производства "Мотор-Сич", остальные параметры ракеты были подогнаны под американский "Гарпун". Даже внешне пусковые установки "Нептуна" являются копией американского "Гарпуна". Сделать собственный комплекс совместимым по ракетам с американским самостоятельно Украина не смогла. Судя по всему, Пентагон в рамках военно-технического сотрудничества с Украиной курировал этот проект с самого начала, стремясь посредством передачи некоторых технологий и стандартов построить чужими руками и без лишних вложений береговую оборону нового протектората за его же счет. Но когда в Пентагоне поняли, что деградировавшая украинская военно-техническая наука не в состоянии справиться с производством ключевых компонентов, там решили исправить положение просто, поставив за свой счет собственные ракеты на сделанные украинцами по американским чертежам пусковые установки.[iii]

Стремлению Украины в НАТО, зафиксированному в доктрине удивляться не стоит – документы о намерениях, сближении, "интеграции в евроатлантические структуры" Киев принимает с 90-х годов прошлого века. Некие атрибуты "сближения" и "интеграции" действительно появились: ворох всяческих документов, совместные учения, информационный центр Альянса, а после 2014 года – открытое присутствие военных миссий стран-членов НАТО, инструкторов, создание военных баз и размещение на них военных подразделений, активные попытки ВТС со странами НАТО, приобретающие иногда анекдотичные формы (закупка у Польши БТР советского производства и ожидание выполнения контракта в течение нескольких лет, судебный процесс по этому поводу). Это стремление сопровождается неким фатумом, когда вступлению в НАТО мешал Черноморский флот РФ, базировавшийся в Севастополе, а затем, в попытках решить эту проблему, Киев и Крым потерял, и создал конфликт на юго-востоке своей страны. В 2017 году Украине об этом в очередной раз напомнили. Глава Мюнхенской конференции по безопасности Вольфганг Ишингер на конференции Yalta European Strategy указал на три критерия, по которым в 90-х годах прошлого века оценивалась готовность страны-кандидата к вступлению: первый - абсолютное большинство граждан должно поддерживать курс на присоединение к НАТО; второе - согласие на это всех членов Альянса; третье - укрепление евроатлантической безопасности как результат обретения кандидатом членства.[iv] Ничего не изменилось. Поэтому Ишингер заметил, что ситуация на Украине данным критериям не соответствует. С 90-х годов прошлого века социологи не фиксируют поддержку большинством украинских граждан вступление в НАТО, один из последних опросов – декабрь 2020 года это подтверждает: за вступление в Альянс - 42% (в 2019 таких было 53%), внеблоковый статус поддержали 34%.[v] С согласием действующих членов НАТО тоже проблемы – с Венгрией регулярные противоречия по поводу языковой политики и диаспоры в Закарпатье, с Польшей – исторические противоречия в связи с "геройствами" и героизацией украинских националистов.

Чего не учитывает доктрина? Ресурсных возможностей Украины и ключевых для нее на данный момент международных Минских соглашений. Впрочем, эти соглашения не учитываются намеренно, поэтому идет эскалация на юго-востоке, даже предложения Берлина и Парижа ("11 кластеров") тонут в мутной риторике. Чего пытается добиться Киев, приняв новую доктрину, так это навязать своим западным партнерам определенные обязательства - финансовые, военные и политические. Вот только то, что нужно Киеву, похоже, не очень нужно Западу. Украина была и остается для него буферной зоной, полезной лишь для политических игр. Поэтому доктрина - документ, наполненный противоречиями, и "логичен" он только для Киева, а некоторые его положения, к сожалению, носят откровенно террористическую направленность в отношении России. Бояться не стоит, но не замечать - нельзя.

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции